Решение было вполне в духе трудоголика, но другой удачной мысли у Харриет всё равно не нашлось, и она решила выпытать у Роксаны ещё немного советов.

— А что подойдёт лучше всего?

— Обычно хорошо помогает вложить крупную сумму. Чем больше сумма, тем сильнее она занимает все мысли — только о ней и думаешь.

Харриет прыснула со смеху, но Роксана вовсе не шутила.

— Деньги, которые вы заработали на мыльном деле, и средства, полученные в Периласе. Так и собираетесь держать их без дела?

— Э-э… Не лучше ли оставить немного наличными — на всякий случай?

— Сейчас, пока графиня обеспечивает вам кров и стол, — самое время для вложений. Даже если прогорите, голодать не придётся.

Только теперь Харриет восприняла слова Роксаны всерьёз и принялась размышлять, во что бы вложиться, как вдруг в памяти всплыли сведения, услышанные когда-то мельком.

Ведь на её первом выходе в свет после возвращения, на приёме у графа Вандербильта, человек по имени Грег Ламберт обмолвился об этом. Советовал вложиться в землю и здания где-нибудь близ Боута или Чадбери.

— В течение года этот проект обнародуют, а сразу после — приступят к строительству. И вот тогда, даже если захочешь купить здание или участок, всё уже расхватают другие.

С тех пор как Харриет услышала это, она при всякой свободной минуте искала сведения о районах Боут и Чадбери.

Хоть проект ещё и не обнародовали, разговоры о строительстве моста уже открыто ходили повсюду, и всякий, кто хоть сколько-нибудь интересовался вложениями, наверняка знал об этом. А значит, вкладывать крупную сумму было уже поздно.

И всё-таки, может, последнее местечко ещё осталось?

Харриет прикинула в уме, сколько у неё денег. Поскольку за это время она ни на что особенно не тратилась, в запасе оставалось около трёхсот тысяч дирхамов.

— А что вы думаете о вложении в землю или здания?

— Неплохо. Послезавтра как раз состоятся торги по недвижимости — если посмотреть, на какие объекты там слетится больше всего народу, можно кое-что для себя уяснить. А приглядите что-нибудь подходящее — можно и купить, в пределах свободных средств.

От Роксаны Харриет никак не ожидала услышать столь смелого предложения.

Если купить небольшое здание или участок, его, по крайней мере, можно использовать как жильё для себя — так что большого убытка не выйдет.

Заручившись поддержкой (?) Роксаны, Харриет решила через два дня наведаться на торги недвижимостью.

* * *

Аукционный зал, куда она попала впервые в жизни, оказался не совсем таким, каким она его представляла.

Честно говоря, она думала, что раз тут вращаются большие деньги, место будет на редкость роскошным, — а на деле это был всего лишь тёмноватый, старый зал, где перед помостом для распорядителя торгов рядами стояли жёсткие стулья.

Мало того, сами распорядители с угрюмыми лицами безучастно перелистывали бумаги.

Зря я пришла?

Эта мысль возникала сама собой: ни единой молодой женщины здесь не было.

В большинстве сидели пожилые мужчины, и все они с любопытством косились на Харриет, словно на диковинку.

Она подумала было повернуть назад, но стало жаль времени, потраченного на дорогу сюда, и потому внесла минимальный задаток, получила аукционную табличку и заняла место. Даже если она не станет торговаться, всё равно, наблюдая за ходом торгов, может чему-нибудь научиться.

Участников было так много, что даже на это ушло порядочно времени.

Понапрасну разволновавшись, Харриет глубоко вздохнула и, чтобы не замечать колких взглядов вокруг, развернула «лист с описанием лотов», который держала в руках.

Она пришла сюда, наслушавшись, что объекты в районах будущего моста и вокзала всплывают здесь довольно часто, но, увидев прямо в середине листа лот в районе Чадбери, ощутила, как разгорается любопытство.

Участок в две тысячи квадратных метров, где стоит заброшенная фабрика? Оценочная стоимость — двести тридцать тысяч дирхамов…

Дороговато, конечно, но если построят мост, цена на землю в Чадбери может резко взлететь, — а с учётом этого выходило вполне разумно.

Правда, если на этот лот набегут люди, окончательная цена может намного превзойти оценочную.

Деньги, в общем-то, не из тех, что нельзя тратить… Может, и мне разок поторговаться?

Пока зал заполнялся народом, Харриет тщательно, от начала до конца, изучала лист. И даже отмечала те лоты, что казались ей подходящими.

Когда она почти дочитала лист, на соседнее место кто-то сел.

Свободных мест ещё было предостаточно, и её слегка задело, что человек уселся именно рядом, — но в этот миг до неё долетел знакомый аромат, и Харриет резко обернулась.

— А?

От неожиданности она даже не нашлась с приветствием. Ведь рядом как ни в чём не бывало сидел Седрик Кайлас.

Он наверняка почувствовал её взгляд, но невозмутимо продолжал читать лист с описанием лотов.

— Господин герцог?

Лишь после того, как Харриет тихонько шепнула это, он скользнул по ней взглядом и ответил:

— Не ожидал встретить вас в таком месте, но рад.

— И правда, какая случайность. Вот уж не думала вас здесь увидеть…

— Сегодня, говорят, на торги выставили несколько недурных лотов, вот я и заглянул. А вы, леди Харриет, тоже, видно, интересуетесь вложениями в недвижимость.

— Да нет, я так, просто посмотреть пришла.

Седрик кивнул и снова опустил взгляд на лист — на том разговор и кончился.

Харриет невольно занервничала и принялась оглядываться: вдруг кто-нибудь узнает Седрика и захочет с ним заговорить.

Но у всех, похоже, голова была забита одной мыслью — какой лот сегодня нужно во что бы то ни стало выкупить, — и в их сторону никто даже не смотрел.

Только теперь ей стало немного неловко: уж не слишком ли много внимания она уделяет Седрику?

Возьми себя в руки, Харриет!

Она прижала рукой неподобающе колотящееся сердце и решила сосредоточиться на распорядителе, который поднимался на помост. Не хотелось показаться перед Седриком неуклюжей.

— Начинаем сто сорок девятые торги по недвижимости общего назначения. Первый лот — двухэтажное здание на улице Пейтон. Площадь участка…

Распорядитель говорил так быстро, что стоило хоть на миг отвлечься — и всё пролетело бы мимо.

И всё же по сигналу «начинаем торги» там и тут вскидывались таблички — было ясно, что собравшиеся здесь люди с цепким вниманием поджидают нужный им лот.

Харриет тоже крепко сжала рукоять своей таблички, готовясь поднять её, как только объявят отмеченный ею лот.

Но когда соответствующий участок или здание наконец называли, азарт остальных участников разгорался так жарко, что она и помыслить не смела поднять табличку.

Так и уйду отсюда, ничего не сделав, одним только зрителем.

Вообще-то, приди она одна, это было бы не страшно, но рядом сидел Седрик, и ей казалось, что нужно хоть что-то предпринять. Уж перед ним-то почему-то не хотелось ударить в грязь лицом.

Харриет ждала, когда из уст распорядителя прозвучит более-менее знакомый ей участок в Чадбери. И наконец.

— Лот номер две тысячи двести сорок один, земля в Чадбери. Заброшенная фабрика на данный момент не снесена, площадь — две тысячи квадратных метров, оценочная стоимость — двести тридцать тысяч дирхамов. Начинаем с восьмидесяти процентов оценочной стоимости — со ста восьмидесяти четырёх тысяч дирхамов.

Когда объявили присмотренный ею лот, Харриет сглотнула пересохшим горлом, выпрямилась и стиснула руку на табличке.

Теперь начиналась игра в гляделки. Таблички то тут, то там тихо взметались и снова исчезали.

— Двести тысяч, двести две тысячи, три тысячи, двести пять тысяч!

Распорядитель стремительно выкрикивал цены.

Харриет собиралась поднять табличку где-то на двухстах десяти тысячах дирхамов.

— Двести девять тысяч!

В тот миг, когда распорядитель назвал предыдущую цену, Харриет вскинула табличку. Ровно настолько, чтобы её заслоняла голова сидящего впереди.

Но рука Седрика преградила путь её табличке, и та снова опустилась ей на колени.

— По… почему вы так?

Харриет растерянно, широко раскрыв глаза, начала возмущаться, а Седрик, чуть наклонившись и глядя на неё сверху, слегка качнул головой.

Затем склонился к ней и прошептал:

— Это не то место, куда стоит вкладываться.

— Может, это так лишь по вашим меркам, господин герцог? Говорили же, что вскоре построят мост, соединяющий Чадбери и Боут. Площадь невелика, но даже на таком участке, похоже, можно рассчитывать на скромную прибыль от вложения.

Однако Седрик лишь слабо усмехнулся и снова покачал головой.

— Все стоящие места уже распроданы. Вы сказали, что сейчас на этой земле стоит заброшенная фабрика?

— Говорили, что снос обойдётся недорого.

— Дело не в сносе. Там прежде была фабрика по дублению кожи, и при закрытии красители и сточные воды от обработки кож сливали прямо рядом с фабрикой — оттого вся земля в той округе насквозь отравлена. Хоть с виду и не скажешь.

Об этом она совершенно ничего не знала. И это при том, что всё это время она по-своему собирала сведения о районах Чадбери и Боут.

— И такое место выставляют на торги?

— А отчего бы нет. Хозяину надо продать хоть такую землю, чтобы хоть немного погасить долги, — вот изъяны и скрывают как могут.

— Так это же мошенничество!

— Добро пожаловать в мир преступности.

У Харриет от такого язык отнялся, и ей оставалось лишь невольно усмехнуться.

И в то же время она почувствовала, что вместо того, чтобы блеснуть перед Седриком, выставила себя новичком, — и от этого шея вспыхнула жаром.

Оттого на дальнейшие торги ей было уже не сосредоточиться. Встать посреди всего и выйти было неловко, так что она лишь продолжала занимать место.

Какой же дурочкой я, должно быть, выглядела. Подучиться бы получше, прежде чем приходить.

Кое-чему об экономике и промышленности, о движении недвижимости и наличных денег Роксана её, конечно, обучила, но всё это были самые азы.

Тягаться с теми, кто сам ворочал родовыми капиталами и набил руку в добывании денег, было ей не под силу.

И вот, когда первая в её жизни попытка вложиться в недвижимость, казалось, заканчивалась провалом…

Седрик вдруг перехватил запястье Харриет, державшей табличку, и резко вскинул её руку в воздух.

— Что… что вы делаете!

Харриет испуганно спросила, но он, вместо ответа, был поглощён словами распорядителя. Там и тут белые таблички усердно взмывали и опадали.

Тем временем Седрик вложил в руку Харриет, сжимавшую табличку, ещё одну — красную. И даже после этого Харриет не сумела спросить, что всё это значит. Настолько накалённой была обстановка.

— Двести двадцать тысяч дирхамов! Двести двадцать! Больше никто? Считаю до пяти и фиксирую! Пять, четыре, три, два!..

В этот миг Седрик снова перехватил запястье Харриет и поднял его. Таблички взлетели не только у неё — там и тут тоже, но дополнительно красную табличку поднял лишь кто-то один, и это была Харриет.

— Высшая цена — двести семьдесят тысяч! Лот ваш! — звонко выкрикнул распорядитель и тут же с грохотом опустил молоток на помост.

— Лот номер две тысячи двести пятьдесят три, сельскохозяйственная земля в Лоуберри, продана участнику под номером сто тридцать пять за двести семьдесят тысяч дирхамов!

Эти слова грянули, будто гром, и Харриет ещё долго ошарашенно смотрела на одного только распорядителя.

А когда вновь опустила взгляд на табличку у себя в руке, на ней значился всё тот же номер — «135».

Стало быть, она только что купила за двести семьдесят тысяч дирхамов землю, о которой даже не знала, где она находится. Да ещё и по чужому принуждению.

— Что вы такое творите?

От запредельной нелепости происходящего Харриет, напротив, успокоилась и, схватив Седрика за руку, спросила.

Слово «творите» прозвучало, пожалуй, чуть невежливо, но с ней только что обошлись куда более возмутительным образом, так что подобное, наверное, было простительно.

Однако Седрик улыбнулся ей с таким лицом, будто и не подозревал, что совершил что-то дурное.

— Лет через десять цена подскочит больше чем в десять раз против нынешней, так что держитесь за эту землю покрепче и в подходящий момент пустите её в дело.

— Что?

— И к слову: ничего лучше этого сегодня уже не выставят.

Он, словно прощаясь, чуть склонил голову и тут же поднялся с места. А затем неспешно рассёк толпу, вышел из аукционного зала и скрылся.

Харриет, будто завороженная призраком, потерянно глядела ему вслед, пока её не привёл в чувство подошедший распорядитель торгов.