Будь он мошенником или просто пустым мечтателем, требования Харриет поставили бы его в тупик.
Но он, напротив, расплылся в улыбке — словно ему доверили самое приятное дело на свете.
— Понял! Знаете, ведь это, по сути, набросок целого предприятия. Я и сам только что думал, как бы получше доработать то, о чём вы говорили. Дайте мне месяц, не больше. Я составлю безупречный план и покажу вам!
— Буду ждать. Когда план будет готов, сначала пришлите в дом графини Феллон прошение о встрече. А я в ответ сообщу день и час.
Воодушевлённое, разгорячённое лицо Мориса вдруг застыло.
— Что? Феллон… графиня?..
— Да. Отправляйте на имя Харриет Листеруэлл, в дом графини Феллон.
— Да, да! Я… простите, что не узнал вас сразу. Не догадался, что вы — дочь столь именитого рода…
— Я не из рода Феллон по крови. Как бы там ни было, я буду ждать.
Харриет с улыбкой поднялась из-за стола.
Со стороны её можно было принять за глупенькую барышню, поддавшуюся на уловки мошенника. Но она заговорила с Морисом вовсе не с той лёгкостью, с какой когда-то скупала бесполезные земли в Чадбери.
Если он и вправду сумеет поднять затонувший корабль!..
В ту пору был один корабль, который ей всем сердцем хотелось поднять со дна. Была правда, которую хотелось узнать.
* * *
Пока Харриет смотрела в будущее и искала новое дело, Белла хлопотала, пытаясь снова стащить её обратно — в «светскую скандалистку».
Оговор перед Джеремией был для неё работой из разряда «выйдет — хорошо, не выйдет — ну и ладно», так что за результат она поручиться не могла.
Чтобы действовать наверняка, нужно было нащупать слабое место.
Сгодится самая ничтожная зацепка. Раздуй её — и даже святую можно выставить злодейкой.
На свете нет человека без единого слабого места.
Проще всего отыскать его, подкупив или запугав кого-то из окружения, а слуги, что работают в особняке, — добыча, которую всегда легко прибрать к рукам.
Но даже этого Белла своими руками делать не стала.
— Ну-ну, хватит реветь! Дело-то нехитрое, а?
Нанятый Беллой громила утешал всхлипывающую напротив женщину. Только её это нисколько не успокаивало.
— Меня же тогда по-настоящему накажут. Графиня Феллон такая строгая, что страшно!
— А мне-то какое дело? Сейчас важно одно: у меня тут сестрица одной барышни, которая взяла у меня в долг сорок тысяч дирхамов и ни санта не вернула.
— Так я и прошу — подождите всего месяц! Я раздобуду деньги!..
— Кто так говорит, тот ни разу денег не приносил. Ни одного такого не видал.
Мужчина состроил сочувственную мину, наклонился к ней и вкрадчиво, будто шепча на ухо, принялся уговаривать:
— Чего ты боишься? Главное — не попадись. Я ведь не в спальню графини тебя лезть прошу, а в комнату приживалки, внучатой племянницы. Тут, если даже на тысячу один шанс попадёшься, ничего страшного не случится.
От этих слов служанка дома Феллон по имени Эстер не успокоилась — наоборот, снова разрыдалась. Разумеется, человек, который её запугивал, был не настолько мягкосердечен, чтобы проникнуться к ней жалостью.
— Зайдёшь будто бы прибраться и стащишь всё, где есть её имя, — бумаги, письма, что угодно. Принесёшь это — и неважно, годится оно на что-нибудь или нет, долг твоей сестрицы в сорок тысяч дирхамов спишу. Где ты ещё найдёшь такие даровые условия?
— А что вы хотите с этим сделать, с госпожой Харриет? Вы ведь не задумали ничего дурного?
— Может, тогда лучше пусть с твоей сестрой случится что дурное? Если так — давай устроим.
На это Эстер согласиться не могла. Пусть сестра и непутёвая, но как отдать единственного родного человека шайке подворотных бандитов?
В конце концов Эстер тайком пробралась в комнату Харриет, которая с самого её появления в особняке неизменно была с ней добра. Холодный пот струился ручьём, сердце колотилось так, что готово было разорваться, но, движимая одной мыслью — спасти сестру, она перерыла стол Харриет.
Украсть письма оказалось проще простого. Приглашения и письма — те, на которые уже ответили или отвечать не требовалось, — лежали связанные бечёвкой на краю стола.
Но этого было мало.
Что же делать? Им вроде нужны какие-то юридические бумаги или тайные письма…
На столе царил безупречный порядок, а в незапертых ящиках виднелись лишь почтовая бумага, перья да простенькие письменные принадлежности.
Дрожащими руками Эстер перебрала всё — и туалетный столик Харриет, и ящики прикроватной тумбочки.
Ничего! Совсем ничего.
«Искала, но ничего не нашла» — в такие слова те люди ни за что не поверят.
С глазами, полными слёз, Эстер обвела взглядом комнату. И горячо взмолилась богу — пусть он спасёт её сестру.
И, должно быть, бог откликнулся на эту молитву. Внезапно ей бросилась в глаза сумка, стоявшая на полке за столом.
Та самая сумка, с которой Харриет недавно ездила в монастырь Святой Клариссы.
Вряд ли она стала бы что-то прятать в таком месте, но…
С мыслью, что осмотреть нужно всё подряд, Эстер открыла сумку.
Та была лёгкой, и казалось, что внутри пусто, — но там неожиданно обнаружилась папка с несколькими документами, перевязанная бечёвкой.
— А?.. Это… вот это, пожалуй…
По правде, Эстер не умела читать юридические бумаги, и для неё важна была лишь казённая печать, оттиснутая в самом низу.
Она опустила эту папку и связку конвертов на дно принесённой корзины для белья, а сверху прикрыла грязным бельём Харриет.
Сколько она ни оглядывалась, больше ничего, что сулило бы такую же удачу, на глаза не попадалось.
В запертых ящиках стола наверняка хранилось что-нибудь и получше, но добраться туда было ей совершенно не под силу.
Теперь надо скорее уходить.
Эстер вытерла тыльной стороной ладони влажный от холодного пота лоб и подтолкнула корзину.
И в этот самый миг дверь с щелчком отворилась.
— А? Эстер?
— Гос… гос… госпожа Харриет!
Эстер чуть не лишилась чувств на месте.
Ей показалось, что Харриет сейчас же заподозрит неладное по её растерянному виду, спросит, что та украла, и перевернёт корзину с бельём.
Но Харриет лишь виновато посмотрела на перепуганную Эстер.
— Похоже, я слишком резко толкнула дверь. Напугала тебя?
— А… нет-нет!
— Спасибо тебе. Благодаря тебе я всегда хожу в чистой одежде и живу в чистой комнате.
— Это же… моя работа.
— И всё же я знаю, что ты заботишься обо мне как-то по-особому. Вот, пустяк, конечно, но купи себе в выходной что-нибудь вкусненькое.
Харриет сунула что-то в карман фартука Эстер.
— Нет-нет! Не надо, госпожа!
— Не знаю, не знаю! Что отдала, обратно не возьму. Ну, а теперь будь добра, выйди из моей комнаты. Скорее!
Харриет подтолкнула Эстер в спину и выпроводила её за дверь.
Так Эстер благополучно выбралась наружу, не попавшись, но на душе у неё словно лежал камень. В кармане её фартука осталась банкнота в сто дирхамов.
— Меня покарает небо.
Эстер утёрла хлынувшие слёзы и медленно покатила корзину для белья.
* * *
Белла, проверив письма и бумаги, что Эстер выкрала, мучаясь угрызениями совести, испытала потрясение и страх, которых вовсе не ожидала.
Столько приглашений? У неё? У дурнушки и скандалистки Харриет Листеруэлл?
В толстой пачке приглашений значились самые разные имена — от захудалых мелких дворян до известных всем знатных родов.
Если вспомнить, что в прежние времена, живя в доме Листеруэлл, Харриет не получала ни единого приглашения, перемена казалась невероятной.
Собрания ровесниц-барышень ещё ладно, но Харриет позвали даже графиня Вандербильт и графиня Рилберн. Это… опасно. Очень опасно.
До сих пор Белла полагала, что прежде Харриет могла появляться в подобных местах лишь благодаря Трише, но теперь — то ли из-за вестей о чаепитии с императрицей — отчётливо чувствовалось: приглашают учтиво не подопечную Триши, а саму Харриет Листеруэлл.
Однако обнаружить пришлось не только эти неприятные обстоятельства. Всё благодаря папке, которую Эстер выкрала из сумки Харриет.
Все подшитые в ней документы касались прежнего названия «Клариссы» — «Мыло и травы Святой Клариссы», но больше всего Беллу поразило то, что главой этой компании была не кто иная, как Харриет.
— Харриет… была хозяйкой этой проклятой мыльной лавки?..
Той самой, что открылась в день устроенной ими с Джеймсом вечеринки и тогда вконец испортила всё настроение праздника. Только теперь Белла поняла, что это было не случайностью.
Внутри всё вскипело от злости, но погружаться в неё было некогда. Ведь она наконец отыскала зацепку, чтобы свалить Харриет.
— Очень умно, что ты скрывала, что владеешь этой компанией, Харриет. Жаль только, что попалась мне. Не так ли?
«Надо было получше прятать такие важные бумаги», — посмеивалась Белла себе под нос.
«Кларисса», которую все считали компанией монастыря Святой Клариссы, на деле служила какой-то жалкой дворянке! Харриет скрывала это, делала вид, будто помогает обители, а сама набивала карманы — и водила за нос императорский двор и аристократию!
Любопытно было, как откликнутся императрица и герцогский дом Кайлас, если подобное появится в газетах.
