Харриет неохотно кивнула, а затем со скрежетом стиснула зубы.
— Раз уж всё равно придётся быть вам обязанной, то надо раздуть это дело как следует. Чтобы впредь никому и в голову не пришло меня растоптать.
* * *
Стоило статье о Харриет появиться в газете, как Белла принялась без счёта выслушивать встревоженные расспросы знакомых.
— Поговаривают, что Харриет вызвали в императорский дворец. Оно и понятно — она ведь обманула саму императорскую семью.
— А я слыхала, кто-то видел, как она позавчера выходила из особняка герцога Кайласа. Говорят, вдовствующая герцогиня обожала тамошнее мыло — так что, поди, она в ярости, не находишь?
— Ох, что же делать. Как бы и на вашу семью не перекинулось.
Подруги за такой короткий срок успели где-то собрать все новости и пересказали Белле ровно то, что ей было интересно.
Харриет сейчас, верно, сама не своя. Враньём это не назовёшь, так что и оправдаться ей будет нечем.
Стоило чуть расслабиться — и смех так и норовил вырваться наружу. Всё складывалось именно так, как Белла того хотела, и единственным, чем она была недовольна, оставалось то, что ей не доведётся полюбоваться побелевшей от ужаса Харриет.
Хотя, разумеется, на людях она ничем подобным себя не выдавала.
— Не понимаю, почему все так возмущаются. Что плохого в том, что Харриет — владелица этого дела?
— Боже, Белла! Как ты собираешься жить дальше с такой наивностью? Дело вовсе не в том, что она там хозяйка.
— А в чём же тогда?
— До сих пор «Кларисса» выдавала себя за марку, созданную при монастыре Святой Клариссы. И люди многие покупали как раз потому, что думали, будто помогают монастырю и сиротам.
Неправда. На самом деле для аристократов связь «Клариссы» с монастырём была делом второстепенным. Много ли нашлось бы тех, кто покупал товар из желания помочь обители?
Но Белла заказала статью так, будто подобных благодетелей было множество и будто все они теперь испытывают жесточайшее чувство предательства.
Благодаря этому люди и сами уверовали, что покупали тамошние товары исключительно по доброте душевной.
— Неужто Харриет всю прибыль одна себе забрала? Наверняка и монастырю что-то перепало.
— Да она столько денег нагребла, что даже на «Энджелик»-вечеринки повадилась ходить, говорят. Я слыхала, там за одну ночь спустить сто тысяч дирхамов — раз плюнуть.
— Эн… «Энджелик»-вечеринка? Это что ещё такое? Не обычный приём?
— Там, говорят, у всех на виду творятся такие пакости и непотребства, что словами не передать! Не зря же её распутницей кличут…
Когда речь зашла о том, чтобы выставить Харриет на позор, Белла дала волю сдерживаемым — нет, заранее припасённым — слезам.
— Не… не говорите так, прошу вас. Харриет была не такой! Она просто на время сбилась с пути. Когда-нибудь она непременно вернётся.
Белла уткнулась лицом в платок и зарыдала, а подруги, глядя на неё с состраданием, принялись похлопывать её по спине. Только вот никто из них не мог видеть, как за платком она хохотала так, будто умирала от удовольствия.
Когда Белла кое-как унялась, кто-то нарочито бодрым голосом перевёл разговор:
— Хватит этих мрачных тем, неужели нет никаких радостных новостей?
— Ах, да! На императорском приёме, что состоится на следующей неделе, будет господин герцог Кайлас. И его друг, молодой господин Доусон, тоже приедет.
При вести о том, что на приёме появятся самые завидные кавалеры света, у всех заблестели глаза.
Понятно, участь Харриет никого не волновала, и разговор о ней мигом позабылся.
— На какой же женщине женится герцог Кайлас? Каково это — стать женой такого безупречного мужчины?
— Ох, по мне, так это, наоборот, было бы в тягость. От герцогини ведь тоже все станут ждать безупречности.
— Точно. К тому же, чтобы не померкнуть рядом с такой внешностью, надо быть по меньшей мере как Белла.
Все согласно закивали — мол, верно, верно, — и тут одна из барышень осторожно подала голос:
— А мне молодой господин Доусон больше по вкусу, чем господин герцог Кайлас.
— Ах! И мне, и мне! Этот его озорной нрав вкупе с прекрасными манерами — я совершенно покорена!
Вернувшись после двух лет учёбы за границей, Эдгар сделался ещё более ловким на язык и обаятельным. Всякий, кто заводил с ним беседу, проникался к нему симпатией.
Серьёзности в нём поубавилось, но и чрезмерно легкомысленным он не казался. Всё благодаря острому взгляду, что нет-нет да и мелькал в нём, и предупредительности, простиравшейся даже на то, чего другие и не замечали.
— Интересно, с кем эти двое будут танцевать на нынешнем приёме?
На чей-то вопрос все вдруг загадочно заулыбались и зарделись. Никто не обманывался: в глубине души каждая мечтала, чтобы избранницей оказалась именно она.
Беллу же подруги ужасно смешили.
Они что, вовсе в зеркало не смотрятся, или у них с чувством реальности беда?
Она ведь и сама с трудом отхватила всего-навсего Джеймса Чеслоу.
— Да, кстати! Белла, ты ведь на этом приёме будешь танцевать с молодым господином Чеслоу? Это же твой первый большой приём после помолвки?
От этих слов Белла опомнилась, чуть смущённо кивнула, а затем тут же изобразила на лице озабоченность.
— Говорят, и леди Дафна будет — боюсь, как бы не вышло неловко.
— Мы тебя прикроем, не переживай. Все увидят, что ты подходишь молодому господину Чеслоу куда больше.
— Спасибо.
Белла ответила, улыбаясь так, словно была растрогана.
И впрямь — она от всего сердца ждала императорского приёма.
Сама она появится как невеста Джеймса, под взглядами всех собравшихся, а Дафна наверняка будет её избегать.
А Харриет и носа высунуть не посмеет.
И всё же Белла искренне желала, чтобы Харриет смогла прийти на приём. Тогда можно было бы, как в былые времена, полюбоваться поверженной Харриет. Для Беллы не было забавы слаще.
* * *
Долгожданный императорский приём состоялся в разгар свежей весенней зелени.
Из всех императорских приёмов, что устраивались несколько раз в год, этот был самым скромным по размаху, но благодаря времени года настроение царило весьма приятное.
К Седрику, обменивавшемуся приветствиями со знакомыми в подходящем уголке, склонился стоявший рядом Эдгар и зашептал:
— Эй, глянь-ка.
Седрик посмотрел туда, куда Эдгар указал движением подбородка, и увидел, как Джеймс и Белла под руку входят в зал.
На лице Джеймса витало торжество, а Белла сияла ослепительно. Хотя, возможно, дело было в платье, что на ней было надето.
— Ого, а эти штуки на платье — неужто настоящие бриллианты?
— Кто его знает.
— Хотя да, с её-то характером она бы не вышла с поддельными стекляшками. Только вот это платье — она у папеньки выпросила?
— …
— Да нет, наверняка Джеймс Чеслоу купил. Не зря же они женятся.
Седрик даже не ответил. К чему ломать голову над разговором о людях, до которых ему нет дела.
Но Эдгар то ли по привычке выискивать важные сведения в любой мелочи, то ли ещё почему, разглядывал их и не переставал трещать.
— Я тоже, если уж заводить роман, то не меньше, чем у Джеймса Чеслоу, — роман века. Иначе и начинать не стану.
— Ну и валяй.
— Слушай, это же дело твоего друга, прояви хоть капельку участия.
Эдгар капризно посетовал обиженным тоном.
И тут, словно на театральной сцене, появилась Дафна Лорел.
Белла была ослепительна, но и Дафна ничуть ей не уступала. Однако, поскольку она давно не появлялась в свете да и в последнее время выходила нечасто, красота Дафны бросалась в глаза ещё заметнее.
Люди тут же принялись скользить взглядами от Беллы к Дафне и обратно.
Две первейшие красавицы света — и один мужчина, успевший побывать в помолвке с обеими. Что за будоражащее зрелище.
— Ого, момент для появления леди Дафна выбрала совсем неудачный, а?
— С чего бы? Они ведь теперь чужие друг другу — какой смысл высчитывать, когда явится другая, и избегать её? Тем более Дафне Лорел?
— …Твоя правда, Седрик. Дафне незачем кого-то избегать.
Эдгар кивнул и продолжил наблюдать.
Дафна, явившаяся вместе с родителями, увидела чуть опередивших их Джеймса и Беллу, и на короткий миг её улыбка словно застыла, но тут же она как ни в чём не бывало улыбнулась и обменялась приветственными взглядами с окружающими.
По правде говоря, куда сильнее застыло лицо у Джеймса.
— Эва, эва… Похоже, теперь-то ему стало жаль, а?
— Всё ещё про чужие романы?
— А что на свете может быть забавнее? Гляди-ка. Стоило Джеймсу Чеслоу увидеть леди Дафну — и у него мигом переменилось выражение лица.
Эдгар был прав.
Ещё минуту назад Джеймс выглядел упоённым собой — будто заполучил в невесты первейшую красавицу света. Но теперь его взгляд неотрывно следовал за Дафной.
— Так и двоих зайцев упустит.
— Белла Листеруэлл этого мужчину не упустит. Разве что подвернётся вариант получше.
Седрик произнёс это, перебирая в памяти давно собранные сведения о роде Листеруэлл, и Эдгар тоже, посмеиваясь, кивнул.
Глазам Эдгара — главы «Облака» и лучшего осведомителя — взгляды людей, наблюдавших за этим любовным треугольником, открывали всю подоплёку: тонкие переживания и расстановку сил.
— Занятно дело оборачивается.
Слишком уж захватывающее было зрелище, чтобы отмахнуться от него как от чужих забот.
Джеймс будто заворожённый смотрел на ослепительную красоту брошенной им бывшей невесты; Белла же, хоть и держала Дафну в поле внимания, делала вид, что ей всё равно, и потому, похоже, даже не замечала, что творится с её женихом.
А Дафна держалась так, словно совершенно избавилась от былых чувств — в ней не чувствовалось ни крупицы сожаления.
Плечи и грудь были горделиво расправлены, а смех, что срывался с её губ при обмене приветствиями со знакомыми, звучал естественно.
Ещё на том приёме у рода Лорел, танцуя с ней, он это заметил: вопреки хрупкому облику в Дафне таилась внутренняя сила.
Тут оркестр, ненадолго прервавшийся, снова заиграл.
— Хм. С кем же станцует Дафна Лорел?
Пока Эдгар с любопытством наблюдал, Белла и Джеймс, словно напоказ, сцепили руки и вышли на середину зала, закружившись в вальсе. Женщины, в которых угадывались подруги Беллы, легонько похлопали в ладоши, расточая им похвалы.
Но мужчины, который пригласил бы Дафну на танец, по-прежнему не находилось.
— Если только это не такой полоумный, как ты, то любому в этом положении было бы боязно приглашать Дафну Лорел на танец. Внимания привлечёт уйму.
— Вот как. Что ж, тогда этому безумцу придётся снова блеснуть.
Бросив эти слова, Эдгар легко снялся с места.
Седрика его выходки уже не удивляли, так что он как ни в чём не бывало взял виноградину с блюда на соседнем столе и отправил в рот.
— Ах, опять этот господин Эдгар Доусон!
— Может, они и правда встречаются?
Со всех сторон доносился шёпот тех, кто поглядывал на Эдгара и Дафну.
Седрик с усмешкой поднял было бокал шампанского, но, увидев лицо Эдгара, танцующего с Дафной, замер.
Хм?
Что-то было не так.
Знакомый ему «полоумный» Эдгар Доусон мог быть с женщиной любезен, но влюбиться — никогда. Его впору было звать воплощением себялюбия; он был не из тех, кто способен на искренний интерес к другому человеку.
Однако сейчас лицо Эдгара… как ни трудно было в это поверить, выглядело отчего-то смущённым. Точнее было бы сказать — застенчивым, но Седрику не хотелось награждать Эдгара столь умилительным определением.
Он что, и впрямь рехнулся?
Опешив, Седрик даже забыл отпить шампанского, но реакция окружающих мало чем отличалась от его собственной.
— Леди Белла, конечно, тоже хороша, но сегодня, похоже, победа за леди Дафной. Она необыкновенно прекрасна.
