Контент удален!

Первой сценой стал чайный приём Аннабель Лейтон.

Явившись на её регулярный чайный приём, Харриет выжидала момент, чтобы завести речь о Белле, но даже стараться не пришлось: с самого начала беседы «тот корабль» и повестки оказались на устах у всех.

— Знакомый моего знакомого тоже, кажется, был пассажиром того корабля. Судя по тому, что он ночью, будто спасаясь бегством, укатил в поместье, догадка довольно правдоподобна.

— Стыдно сказать, но и в доме моей двоюродной сестры разлад. Оказалось, её муж тайком захаживал на тот корабль. Похоже, они скоро разведутся.

— В моём кругу вроде никто повестки не получал. Может, воду мутит совсем ничтожная горстка людей?

— Вовсе нет. Среди пассажиров немало высокопоставленных особ, а такие, говорят, уже уладили дело с двором. Только вот замять его обходится в несусветные деньги.

Корабль «Королевство» вызывал в свете страшный переполох.

Поначалу были и упрёки в адрес императора или Седрика, что разворошили осиное гнездо, но, стоило одному за другим раскрыться потрясающим делам, что творились на корабле, эти нарекания разом стихли.

К счастью, благодаря этому лишь укрепилось представление, что эти двое врачуют гноящуюся рану империи.

— Ах да! Госпожа Харриет, вы в порядке?

— Что? Я?

Когда кто-то с любопытством справился о ней, Харриет напряглась.

— Я где-то слышала, что госпожа Белла Листеруэлл свалила вину на вас, госпожа Харриет.

— Верно! Я тоже слышала. Она получила повестку и снова, отговариваясь вами, госпожа Харриет, уклоняется от явки…

Слушая их тревогу, Харриет ощутила странное чувство.

Ведь прежде все свято верили словам Беллы, а теперь как само собой разумеющееся считают всё «поклёпом».

Тогда я считала Беллу неприступной крепостью, которую нипочём не одолеть, а теперь вижу — она была замком из песка, что рассыплется от одной волны.

Ей стало наново обидно за дни детства, что она, того не ведая, провела в слезах.

Но упиваться жалостью к себе и лить слёзы было нельзя. Харриет, напустив на себя огорчённый вид, сказала:

— А, вы об этом? Я и сама, услыхав, до того опешила, что теперь уж ни за что не смолчу. Я-то думала, меня больше не будут использовать, и хотела похоронить прошлое…

Когда она под конец фразы чуть выдержала паузу, все, будто в предвкушении занятной истории, вытянули шеи.

Настал час явить истину, что она таила так долго.

— По правде, помните тот давний скандал, когда я, выдавая себя за Беллу, путалась с мужчинами? Так вот, всё это было делом рук Беллы.

— Что?

Как и ожидалось, все, кажется, поразились. И наполовину не поверили.

— Верить или нет — ваша воля. Но прошу вас хоть однажды выслушать меня до конца.

Харриет, заранее оговорив то условие, что прибавляла всякий раз, признаваясь о прошлом, рассказала о том, что творила с ней Белла.

От самого первого скандала с «Джулианом Пейсом» до всевозможных случаев на маскарадах, молвы, будто она пыталась соблазнить женатого мужчину, и клейма завистницы, что ревнует к Белле.

На эти злодеяния, потрясающе жестокие для затеянных девчонкой-подростком, кто-то с подозрением на лице спросил:

— Если это правда, почему вы не сказали тогда, а разоблачаете лишь теперь?

На вечно один и тот же вопрос ей уже впору было рассмеяться.

— Послушайте, тогда дядя был моим единственным опекуном, а я — ребёнком, которому и двадцати не было.

Привязанная поводком опекунства, почти отрезанная от общения с людьми, ничего не смыслящая круглая сирота. Неужели другим это было не видно?

— Могла ли такая я поставить Беллу в неловкое положение? Зная, что, разгневай я дядю, меня выгонят без гроша?

Заново переживая прошлое и подавляя вскипевший гнев, Харриет протяжно выдохнула.

— И в монастырь Святой Клариссы я отправилась оттого, что поверила словам дяди: съезди, мол, всего на год — и я подыщу тебе хорошую партию. А чем всё кончилось, вы ведь знаете? Дядя запихнул меня в монастырь и разорвал опекунство.

К тому времени мнение сидевших за столом, кажется, склонилось в сторону сочувствия Харриет.

Она и до конца не сбилась.

— Впрочем, глупая, зависимая двоюродная сестра, что и пикнуть не смеет, что бы с ней ни делали, — какое же это удобное орудие. Если подумать, то и я хороша: покорно твердила по указке Беллы и дяди «это моих рук дело».

— Что вы, госпожа Харриет! Тогда вы были всего лишь девочкой-подростком. Влияние дяди было безоговорочным.

Молча слушавшая Аннабель взяла Харриет за руку и вступилась за неё. Тогда и прочие, что мялись, подали голос:

— Верно. Отказать единственному опекуну — дело слишком трудное.

— А меня потрясает, что так поступала госпожа Белла. Выходит, при людях она разыгрывала добрую?

— А в доме Чеслоу знают?

— Из-за этой повестки узнают. Уж графиня Чеслоу до чего придирчива.

Чайный приём в мгновение ока обратился в место, где каждый спешил высказаться.

Шумный гомон толпы. В ушах Харриет он звучал как звук огромного камня, что покатился с места.

Репутация Беллы, что казалась незыблемой, как бы её ни толкали, мало-помалу кренилась.

* * *

— Милости прошу, виконт!

Тёмной ночью Джон радушно встретил спешно прибывшего Бенедикта.

Но Бенедикту было не до того, чтобы с улыбкой отвечать на радушие.

— Времени нет. Приветствия опустим, хочу сразу перейти к делу.

— Согласен. Прошу сюда.

Джон торопливо провёл его в гостиную, где ждала Белла.

Раз уж встреча была строго тайной, освещение в особняке держали неярким и слуг не звали.

Бенедикт, переведя дух за чашкой чая, что подала ему сама Белла, всё потирал ладони, будто силясь совладать с тревогой.

— Полагаю, вы примерно догадываетесь, зачем я приехал.

— Не из-за дела ли господина Альберта?

На догадку Джона Бенедикт лишь молча кивнул. По крепко сжатым челюстям читались и гнев, и тревога.

— Нельзя вот так рухнуть. Наверняка есть способ сторговаться. Госпожа Белла, как у вас с этим малым Седриком?

Он посмотрел на Беллу взглядом, полным надежды. Честно говоря, тем, что она до сих пор так и не напоила Седрика «Энджеликом», он был крайне разочарован, но сейчас из их лагеря подобраться к нему могла лишь Белла.

И она это знала, а потому ничуть не оробела.

— С прошлого посещения оперы мы обмениваемся письмами и поддерживаем постоянную связь.

— А встречались?

— Как вы знаете, он в последнее время был весьма занят.

Отчего занят, можно было понять и без слов. Ведь то была причина, по которой Альберт сейчас сидел в тюрьме.

Бенедикт, крепко стиснув зубы, с трудом снова заговорил:

— Если вы, госпожа Белла, приложите усилия и вызволите Альберта, Кингсли всецело поддержат Листеруэллов. Обещаю.

— Не совсем ясно, чем именно и в какой мере вы намерены помочь.

— Единовременно вам, виконт, пятьсот тысяч дирхамов, и отдельно госпоже Белле — ещё пятьсот тысяч. А после того как это дело уладится, представлю вашего наследника, молодого Астона, важным особам. Помимо этого, смогу оказать благотворное содействие делам, в которых участвует дом Листеруэлл.

Титул был тот же, но виконтский дом Кингсли обладал куда большим влиянием. И состояние было больше, и, будучи вассалами герцогского дома, они водили знакомства с людьми куда более высокого разбора.

Джон тут же просиял, но Белла по-прежнему держалась осмотрительно.

— За залог вы уже ходатайствовали?

— Разумеется.

— Тогда попрошу ещё об одном. Когда господин Альберт выйдет, я хотела бы, чтобы он открыто заявил: я не только не принимала «Энджелик», но и вовсе не была пассажиркой корабля, — нет, что под меня наряжалась и садилась на корабль Харриет Листеруэлл.

— Это-то нетрудно. Денег ведь не стоит.

Только тогда Белла едва заметно кивнула.

Потрясение, что она испытала, услыхав на днях, что Харриет начала о ней разоблачения, всё ещё не улеглось.

Прежде Харриет никто не верил, и оттого она, верно, и жила, держа язык за зубами.

Но теперь всё изменилось. Все проявляли к Харриет интерес. Сколько человек уже подошли и спросили, правда ли то, что она рассказывает.

Белла злилась так, что не могла себя сдержать, — и на Харриет, и на тех, кто прислушался к словам какой-то там Харриет, и на Тэза, что заварил всю эту кашу.

Посмели выставить меня на посмешище? Ну погодите. Ни за что не спущу.

Она стиснула кулак. Красиво отточенные ногти впились в кожу ладони, но, оттого ли, что побочные действия «Энджелика» ещё не прошли, боли она не ощутила.

* * *

В середине сентября, когда в ветре стал сквозить запах осени, Седрик дозволил Белле визит.

Он полагал, что цель её — просить войти в её затруднительное положение, но течение беседы повернуло несколько иначе.

— Похоже, и вправду настаёт осень. Прошлой ночью было так свежо, что я потянулась за шалью.

— Жара и впрямь заметно спала.

— В такую пору, говорят, легко простыть. Насколько было бы легче, будь рядом кто-то, кого можно крепко обнять во сне.

На это Седрик легко улыбнулся.

— Я было подумал, что вы снова, вопреки себе, разыгрываете благонравную скромницу, но развязка беседы мне очень по душе.

— Я ведь обещала быть с вами откровенной.

Белла кокетливо улыбнулась одними глазами и, взяв стоявшую перед ней чашку, сделала глоток.

Всё это время Седрик молча на неё смотрел.

— Про вас, кажется, ходит докучливый слух…

— Слух? Ах, вы о том, что с «повесткой»?

Ему, что не отвечал, Белла с улыбкой чуть пожала плечами:

— Истина ведь всё равно откроется, так что я не тревожусь. Честно говоря, вы, герцог, и сами знаете, кто садился на корабль, выдавая себя за меня.

Седрик по-прежнему не отвечал, но улыбка его стала чуть гуще.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/a108e80a-79e1-4ba1-ad4a-27da4127ebfa

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab