Контент удален!

Разумеется, отцу было так жаль слабого сына, о котором он с малолетства болел душой сильнее всего, что впору было топтаться на месте от бессилия.

Но Дюрейн вспомнил жену, что любила сына сильнее его самого — и всё же просила Седрика с корнем вырвать «Энджелик».

Он крепко сжал кулаки и произнёс с наставлением в голосе:

— Не тревожься чрезмерно, Микаэль. Седрик разработал лекарство, что помогает телу восстановиться, сводя к минимуму побочные действия «Энджелика».

Тут в глазах Альберта вспыхнул огонь гнева.

— Одумайтесь, Ваше Величество! Седрик обманул вас, чтобы меня погубить! Он хочет вот так распространить своё новое зелье и нажиться!

— Вряд ли.

— Как бы не так! Мало того что сомнительно, вправду ли это его лекарство помогает, но, нагнетая такой страх, кто ж устоит и не купит его? И тогда Седрик, сидя сложа руки, огребёт бешеные деньги!

На кричавшего, точно в последней судороге, Альберта Дюрейн покачал головой:

— Седрик поклялся раздавать это новое лекарство бесплатно. Мало того что не наживётся — все расходы на разработку и распространение возьмёт на себя герцогский дом Кайлас. Ну как, полегчало на душе, Альберт Кингсли?

— Но ведь даже я знаю, что вывести дурман «Энджелика» нельзя ничем, кроме воды! Откуда бы Седрику знать этот способ!

На этот дерзкий вопрос ответил сам Седрик:

— Разузнать сырьё было непросто, но вечных и совершенных тайн не бывает.

— Что?..

— Дарсенгер. Трава, что произрастает главным образом в королевстве Пирма. И то, что они издавна пользовали дарсенгер в народной медицине, — тоже правда.

— В-вот видишь! Значит, ты и сам знал, что «Энджелик» — средство с доказанным действием!

— Но возможно это было лишь оттого, что в Пирме растёт плод под названием «мольфима», что предотвращает привыкание к дарсенгеру. В империи такого растения нет.

И самым трудным для Седрика в создании нового зелья, «Симона», как раз и было тайно раздобыть мольфиму. Ведь узнай об этом в Пирме — и они перекрыли бы вывоз мольфимы.

— Не знай я, что мольфима растёт ещё и в королевстве Астеллоне, пришлось бы, пожалуй, туго. Знаешь ли ты, сколько сил и средств тратится впустую из-за того, что ты, ослеплённый деньгами, состряпал такое зелье?

Седрик, слегка нахмурившись, произнёс:

— Но что поделать. Дело устроил вассал — герцогскому дому и надо возместить ущерб, сколько возможно.

— Я-я не знал, что дарсенгер опасен! Те бумаги, что дал недавно Его Величество, я хоть и видел, но мне сказали, что на стадии разработки почти всю опасность устранили!

Глядя на Альберта, отпиравшегося даже там, где разоблачение было очевидно, Седрик не мог взять в толк, радоваться ли или горевать тому, что двоюродный брат его столь глуп.

Так он держался, верно, оттого, что был спесив. Откуда бралась в нём уверенность, будто он совершил идеальное преступление, было непонятно.

— Отнюдь. Ты знал. Не знай ты о привыкании и ломке, посмел бы ты обходиться с Его Высочеством принцем как со своим слугой?

— Когда это я!

— В тот день, когда ты под предлогом отцовской реликвии вымогал у меня вложения, ты нёс несусветное Его Высочеству Микаэлю и даже плюнул на пол галереи во дворце императрицы, верно?

На эти слова Альберт застыл. Ведь тогда он точно велел Микаэлю сделать так, чтобы вокруг никого не было.

Но только что сказанное в точности совпадало с тем, что случилось в тот день.

— Нет, я, я…

Седрик, вспомнив Харриет, что подробно рассказала ему о случившемся в тот день, усмехнулся.

— Свидетель этого, опешив, сказал: вот уж не думал, что тот глупец, который наживает себе врага в лице герцога Кайласа, окажется его же двоюродным братом.

Не мог же Альберт не расслышать насмешки и издёвки в этих словах. Но разгневаться не сумел.

Ведь в этот миг он и сам не понимал, зачем затеял такое опасное дело.

Он вдруг воззрился на Дюрейна и отчаянно выкрикнул:

— Э-это всё вина той женщины, Ваше Величество! Некая Лесли Оже, дочь барона Оже, поведала мне о дарсенгере. Всё это её рук дело!

Напоследок он предал и женщину, что была ему всё равно что любовница, но и император, и Седрик лишь усмехнулись.

— Не тревожься. Пирманская шпионка «Алесия Петер», которую ты знаешь как Лесли Оже, и без того сейчас в розыске.

— Что?.. Ш-шпионка?..

— Не распознать этого и попасться на удочку — вот это уж поистине глупость.

Альберт, оторопев, был вместе с Микаэлем уведён из Зеркального зала. До последнего на его лице читалось потрясение оттого, что Лесли была шпионкой.

В затихшем Зеркальном зале император сухим голосом спросил Седрика:

— Как по-твоему? Не слишком ли я опоздал?

— Нет, Ваше Величество. Какое-то время будут смута и сопротивление, но в конце концов и Его Высочество Микаэль, и подданные оправятся, и империя наша не падёт. Я об этом позабочусь.

Долго тянулся полный раскаяния вздох немолодого правителя.

— Всё в долгу и в долгу я перед тобой и твоим отцом.

— …

— Спасибо, Седрик. Позаботься о Микаэле.

— Приложу все силы.

Седрик, сдержанно утешив дядю и императора Дюрейна, удалился от него.

* * *

Весть о том, что император самолично допросил Альберта Кингсли и заточил его, во всех подробностях появилась в газетах и разошлась по всему Дженоа.

Больше всего внимания людей привлекла история «корабля, где устраивались „Энджелик“-вечеринки».

«…Будь то люди семейные или холостые, будь то сколь угодно благовоспитанные отпрыски знатнейших домов — на том корабле все они, говорят, были скотами, одержимыми извращёнными плотскими утехами…»

«…На том корабле с дерзким именем „Королевство“ пилюля „Энджелика“ доходила до ста дирхамов, а на забавы уходило от тысячи дирхамов до десятков тысяч.

Меж тем простой люд семьёй из четырёх человек живёт неделю на сто дирхамов, а дворяне ради одной лишь утехи проматывали несметные деньги…»

«…Список клиентов держится в строжайшей тайне, но благодаря нескольким смелым осведомителям он мало-помалу раскрывается. Среди них есть и известные особы света…»

История о наркотических вечеринках немыслимого размаха вмиг стала притчей во языцех. Будто у всех разом появился общий враг.

— Вот-вот, у богатеев-то грязи побольше нашего.

— Так задирали нос, а сами гаже нас, а?

— А как честь да воспитание поминать — так они первые!

Когда «Энджелик»-вечеринки стали предметом всеобщего осуждения не только среди простолюдинов, но и в дворянском обществе, люди принялись из кожи вон лезть, доказывая, что уж они-то не были пассажирами того корабля.

Открылось бы, что кто-то был подданным «Кингдома», — и не только рухнули бы браки и помолвки, но и из света бы вычеркнули; такое стояло в воздухе.

Оттого те, кто и вправду был клиентом корабля, затаившись, могли лишь молиться, чтобы этот ураган поскорее пронёсся мимо.

Но при дворе их положения щадить не стали.

— Его Величество, видно, твёрдо решил? Всё-таки разыскали нескольких клиентов корабля и вызвали для дачи показаний, — произнёс Эдгар, отложив читаемую газету.

У Альберта, что решался на такое опасное дело и всё же был уверен, что сумеет скрыть личности клиентов, было на то две причины.

Во-первых, клиенты, своего рода «сообщники», не станут выдавать тайну корабля; а во-вторых, из-за масок нельзя было со стопроцентной уверенностью сказать, кто есть кто.

Но при дворе, будто высмеивая такую наивность, «заподозренных в клиентстве» вызывали под предлогом «опроса свидетелей».

— Предъяви им улику или прижми насчёт алиби — и они в конце концов сознаются. Установить личности всех клиентов — тоже лишь вопрос времени.

Ведь человек легко впадает в жалость к себе, а она обыкновенно скатывается к мысли: «обидно погибать одному».

— Мы с тобой ведь это и предвидели. Что поднимется буря.

— Так-то оно так. И всё же жутковато. Ведь потянутся вереницы расторгнутых помолвок, разводов, тяжб…

— Это всё пустяки. По сравнению с тем, когда на кону человеческие жизни.

Седрик дочитал и отложил бумаги, где было сведено о состоянии спасённых с корабля людей и о предстоящем ходе их лечения.

Но, как и говорил Эдгар, беды отдельных людей тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Тем более если это человек, что ради него ступил в ту грязь.

«По поводу того, что связано с моим пребыванием на „том корабле“, мне нужен совет, герцог. Не уделите ли мне немного времени?

— Харриет Листеруэлл»

Получив около полудня письмо Харриет, Седрик тут же послал человека с согласием на её просьбу. С припиской: «Приезжайте как можно скорее».

И на лице Харриет, что явилась в тот же день под вечер, читалась растерянность.

— Вам, стало быть, нужен совет.

— Да. Пока ещё ничего не случилось, но, кажется, стоит подготовиться заранее.

Харриет, будто ей было трудно об этом говорить, помялась, а затем с трудом произнесла:

— Ведь молодой господин Тэз Роак знает, что я была на том корабле. А он помогает Белле. Наверное, скоро пойдёт слух, что я была пассажиркой корабля.

Седрик вместо ответа лишь медленно кивнул.

Харриет с ещё более смущённым лицом продолжила:

— Не стоит ли нам пересмотреть наш план? Моя репутация упадёт ниже некуда, а из-за связи со мной и о вас, герцог, может сложиться дурная молва.

Только тогда Седрик поднял глаза и посмотрел на неё.