Весть о том, какой скандал устроила Лорен, два дня спустя долетела и до дома Феллон.
— Из императорской геральдической палаты сообщили… что, покуда госпожа не приходила в себя, баронесса Машаль явилась с сыном и потребовала утвердить его временным главой рода.
— Так я и думала.
На доклад Андре, посмеиваясь и не придавая всему этому никакого значения, отозвалась Триша — та, что сидела, откинувшись на подушки. Лицо её было бледно, но рассудок оставался ясным: «живая» Триша Феллон.
Услышав новость о Лорен, сама она и бровью не повела, но Роксана и Харриет, что провели последние два дня в таком напряжении, что и не заметили, как они пролетели, повести себя так не могли.
— Всё-таки того врача наверняка подослала госпожа Машаль. Иначе откуда бы ей так быстро узнать о состоянии бабушки?
Затвердевшую подозрительность Харриет обратил в уверенность Андре.
— Судя по тому, что написано в этом письме, догадка госпожи верна. Он, оказывается, принёс с собой справку, составленную лечащим врачом. В ней значилось, что госпожа впала в беспамятство и, даже если очнётся, едва ли сможет исполнять обязанности главы рода.
— Написать такую справку, даже не явившись и не осмотрев её, — это же значит, что он заранее знал: данное им лекарство для бабушки смертельно! Он хотел её убить!
На скрежещущую зубами, разгневанную Харриет Триша бессильно махнула рукой.
— Успокойся, Харриет. Так ведь и навзничь опрокинешься.
— Бабушка, а вы разве не в гневе? У меня и сейчас будто огонь внутри полыхает!
— А Лорен, надо думать, разгневана посильнее твоего. Мне уже от одного воображения этой картины изрядно отлегло от сердца.
— Я так великодушно рассуждать не в силах. Ни за что её не прощу.
Пока Харриет пыхтела от возмущения, Роксана поставила на маленький поднос стакан воды и лекарство и протянула Трише.
— Не разыщи герцог Кайлас и госпожа Харриет новое лекарство, первым моим делом в качестве временной главы графского дома Феллон стало бы разнести в пыль баронский дом Машаль.
— Выходит, благодаря Харриет удалось не дать взорваться и тебе. Хотя кто бы мог подумать, что я буду обязана этой девочке жизнью. Ха-ха-ха!
Триша, улыбаясь, проглотила поданное Роксаной лекарство, запив водой.
День, когда она не смогла проснуться после дневного сна, был, без сомнения, днём, где удача наложилась на удачу.
По счастливому стечению обстоятельств именно в тот день Бенджамин предупредил Седрика об опасности лекарства, Седрик, взяв Бенджамина с собой, приехал в этот дом, и, пока Бенджамин осматривал Тришу и оказывал ей неотложную помощь, Седрик с Харриет отправились в Императорское управление здравоохранения, разыскали там новое средство для лечения синдрома Хикса-Легато и привезли его.
По правде говоря, не будь у него столь могущественного положения герцога Кайласа, ему бы нипочём не удалось чуть ли не силой заполучить лекарство, ещё даже не поступившее в продажу.
— И то, что сэр Нельсон продолжает её наблюдать, — огромная подмога. Домашний врач герцогского дома и вправду совсем иного уровня.
Перебирая в памяти выпавшую им удачу, Харриет насилу унимала волнение.
Седрик и впрямь делал для них куда больше, чем можно было ожидать.
Особенно неожиданным было то, что он продолжал присылать Бенджамина Нельсона — домашнего врача герцогского дома, чья плата за один визит, по слухам, была несусветной.
Даже вообразить не могу, как теперь расплачиваться за этот долг.
Это, впрочем, не значило, что подобная милость была ей не нужна. Просто она давала себе зарок: что бы Седрик ни поручил — исполнять без единого лишнего слова.
Будь то подметать опавшую листву перед особняком Кайласов или мыть тряпкой лестницы — Харриет с радостью в сердце сделала бы всё, что в её силах.
Так или иначе, миновав опасность, Триша пошла на поправку, но успокаиваться было ещё рано.
Роксана заговорила о том, о чём думала уже давно.
— Госпожа… нет, матушка.
— Хм-м. Раз уж ты, Рокси, зовёшь меня матушкой, стало быть, о чём-то хочешь попросить.
— Как хорошо вы меня знаете. Матушка, раз уж вы обо мне печётесь, позвольте попросить ещё об одном. Как немного окрепнете — поедемте вместе в Айнспору. Хорошо?
Айнспора — курортная местность с горячими источниками, которую Джаспер ещё перед своей кончиной советовал ей для поправки здоровья.
Она была недалеко от Дженоа, а потому располагала всеми удобствами, чтобы знать могла подолгу останавливаться там на лечение.
— Но ведь ради дел рода тебе придётся сновать в Дженоа и обратно — не слишком ли это тяжело?
— Это-то мне нипочём. А вот если вам снова станет хуже, я не выдержу.
— И то правда… случись со мной что вдруг — тебе пришлось бы очень несладко. По закону-то всё чисто, да только Лорен так этого не оставит.
Триша уже всё обдумала.
Она позаботилась о том, чтобы в случае беды титул перешёл к Роксане, но, останься Роксана — чьё имя даже не значилось в свете — совсем одна, она могла бы оказаться в нешуточной опасности.
Дело было не только в Лорен: желающих вцепиться зубами в графиню из простолюдинок нашлось бы хоть отбавляй.
— Да, нельзя мне умирать вот так. Мне надо продержаться, пока ты не встанешь на ноги, — так что поедем. Хоть в Айнспору, хоть куда.
— Благодарю вас, матушка!
Триша ласково улыбнулась Роксане, которая, сжав её руку, с облегчением прикрыла глаза.
Меж ними всё было так естественно, будто они и вправду мать и дочь. Но Триша знала: это заслуга огромной жертвы и любви Роксаны.
Это ведь я втянула в тяготы девочку, что и корысти-то в себе не имеет. Надо держаться до конца.
В том, что Роксана сумеет достойно повести этот род, она не сомневалась ни на миг.
Досадно было лишь одно — что та всё ещё не замужем.
Она давно донимала её попрёками, мол, выходи замуж, но Роксана упрямо стояла на том, что к замужеству не расположена. Триша, впрочем, догадывалась, что дело тут в мысли: выйдешь замуж — придётся покинуть дом Феллон.
Триша было вздохнула, но тут же передумала и решила сосредоточиться на том, что ещё предстояло сделать.
— Прежде чем ехать в Айнспору, надо уладить кое-какие дела.
Она с тревогой во взгляде посмотрела на Роксану.
— Самое важное — это, пожалуй, приём в герцогском доме Кайлас. На сей раз вместо меня поехать придётся тебе, Роксана. Можно сказать, это станет твоим дебютом в свете.
На эти слова Роксана кивнула, будто заранее всё предвидела.
— Своим друзьям я загодя дам знать. Харриет. А ты уж будь рядом, помоги Рокси.
— Разумеется. Подумать только, настал и тот день, когда я могу чем-то помочь наставнице, — вот и живи после этого долго. Правда ведь, наставница?
— И не говорите. Кто бы думал, что придёт день, когда я стану обременять вас, госпожа Харриет.
Роксана покачала головой, и Харриет рассмеялась.
Как ни менялись их отношения и положение, сами они оставались прежними. Звать Роксану тётей значило бы выдать наружу, что Триша её удочерила, а потому Харриет называла её сестрой, — но степень родства, по правде говоря, была вовсе не важна.
Для Харриет Роксана навсегда осталась «наставницей». А раз так, помогать ей было бы в радость, даже доведись при этом побыть у неё в служанках.
— Раз уж на то пошло, надо загодя уведомить и герцогский дом. Если рассказать всё вдовствующей герцогине Кайлас, она защитит тебя, насколько сможет.
Триша велела принести бумагу и перо и написала письмо о том, что вместо неё на приёме будет присутствовать Роксана как «представительница графа Феллон». Прибавила и то, что удочерила Роксану и что та — наследница дома Феллон.
«…Она умное дитя, но за её спиной нет связей, на которые можно опереться. Молю вас, госпожа герцогиня, отнестись к ней с участием».
Триша, что мало перед кем склоняла голову, вывела даже слова столь непростой просьбы, а затем сложила листок и запечатала его в конверт.
После чего протянула его Харриет и сказала:
— Отвези это в герцогский дом. И передай, что я велела привезти ответ герцогини.
— Да. Хорошо.
По правде говоря, ответ Джеремии был предрешён. Не могла же она на просьбу Триши ответить «нет».
Трише хотелось другого: чтобы Джеремия как следует прочла это письмо и хоть немного прониклась чувством долга. Чтобы, когда Роксана появится на приёме, она вспомнила о её просьбе.
С этим полным заботы письмом Харриет села в экипаж, что вёз её к особняку Кайласов. По дороге думая о том, что заодно надо будет как следует поблагодарить Седрика.
* * *
Реакция Джеремии не сильно разошлась с ожиданиями.
— Мне уже рассказали, но ведь и вправду едва не стряслась беда. Передайте госпоже Феллон, что я позабочусь, чтобы новую наследницу дома Феллон никто не смел задеть.
— Глубоко благодарю за всю заботу, что оказывает герцогский дом.
— Полноте. Отплатить за ту глубокую преданность, что госпожа Феллон явила императорскому дому, — это ведь и долг нашего герцогского дома.
Она коротко написала и карточку с пожеланием Трише скорейшего выздоровления и вручила её Харриет.
Окончив приём у Джеремии, Харриет не поехала сразу назад, а попросила дворецкого герцогского дома, Герберта, о встрече с Седриком.
Оттого ли, что виделись часто, но и он, не выказав ни тени затруднения, тотчас передал её слова Седрику, и тот согласился её принять. Дело двинулось быстрее, чем она думала, и это её немного удивило, но Харриет решила, что нынче он, верно, посвободнее, и не стала над этим ломать голову.
— Рада снова видеть вас, герцог Кайлас.
— Милости прошу, госпожа Харриет. Виделись, стало быть, с моей матушкой?
— Да. На нынешнем приёме в герцогском доме вместо двоюродной бабушки будет присутствовать тётушка Роксана, и я заранее испросила у вдовствующей герцогини снисхождения и помощи.
— Значит, для госпожи Роксаны это станет первым появлением в свете уже как наследницы дома Феллон.
Харриет кивнула, и Седрик как бы невзначай заметил:
— По правде, я думал, что, реши госпожа Феллон кого-нибудь удочерить, это окажетесь вы.
— По сравнению со мной тётушка Роксана куда более достойна.
— Я слышал, что госпожа Роксана давно была помощницей госпожи Феллон. Говорят, она вдобавок дальняя родственница покойного графа Остера Феллона?
Харриет больше не стала задавать вопрос: «Откуда вы всё это узнаёте?» Знать, каким образом Седрик добывает сведения, было, напротив, ещё страшнее.
— Да. А ещё у меня есть место, куда я должна вернуться. Бабушка это знает, потому и речи об удочерении со мной не заводила.
— А! Недодумал я.
Седрик мягко улыбнулся. Угол, под которым его губы вычерчивали улыбку, всякий раз поражал своим совершенством. Красивый — и притом не расточительный, ровно в меру.
Ощутив при этом разом и трепет, и лёгкую досаду, Харриет вскоре опомнилась и склонила голову.
— Я от души благодарна вам за то, что вы столько мне помогли. И что проверили прежнее лекарство, и что раздобыли новое, и что продолжаете присылать сэра Нельсона. Не будь вас, не знаю, что бы и случилось…
— Не стоит благодарности.
Седрик, легко кивнув, улыбнулся.
Его вид — будто и впрямь ничего особенного не произошло — стал для измотанной Харриет огромным утешением. Этот деловой партнёр, что нередко бывал надменен, порой оказывался вот так, словно бы невзначай, добр.
За два дня Харриет почти не спала, и голова у неё соображала туго, но ей во что бы то ни стало хотелось выразить переполнявшую её благодарность.
— Пусть это и звучит избито, но, если у вас возникнет во мне нужда, я, отложив все дела, приду на помощь. Обещаю.
На эти слова Седрик на миг умолк, и в его глазах что-то блеснуло — не отразился ли в них случайно осколок полуденного солнца? А может, ей просто от усталости померещилось.
Прикусив верхними зубами нижнюю губу, Седрик загадочно улыбнулся и наконец заговорил:
— Хм-м… По правде сказать, у меня в последнее время затевается кое-что любопытное, и, возможно, в скором времени мне понадобится ваша помощь, госпожа Харриет.
— А что за дело?
Вопрос казался само собой разумеющимся, но Седрик, улыбнувшись одними глазами, от прямого ответа уклонился.
— Похоже, говорить об этом ещё рано. Как всё прояснится, тогда и скажу.
— А… да. Если я хоть чем-то смогу пригодиться, я сделаю что угодно.
— Опасное это заявление. А ну как я обращусь к вам с какой-нибудь непомерной просьбой?
Тон был не разобрать — в шутку или всерьёз, — но Харриет, не желая, чтобы её искренность отвергали, сказала ещё твёрже:
— Вы ведь спасли жизнь двоюродной бабушке. А я едва не лишилась и вторых своих родителей. Большего благодеяния для меня сейчас и быть не может. А потому, что бы вы мне ни повелели!..
— Довольно.
— Что?
Странным образом Седрик, с каким-то встревоженным лицом, оборвал её на полуслове.
— Вы всё норовите выставить меня дурным человеком.
— Это… о чём вы?
Харриет недоумённо склонила голову набок. Кажется, она всё это время пылко твердила ему: «какой же вы хороший человек», — так отчего же он понимает всё наоборот, было решительно непостижимо.
— Как бы то ни было, об этом деле я скажу вам после. А сейчас вам лучше вернуться домой и немного поспать.
— Я… в порядке.
Она бодро ответила, без нужды напуская на себя браваду, — а Седрик неспешно подошёл и остановился прямо перед ней.
И затем большим пальцем легонько провёл по её векам.
— В глазах у вас залегла усталость. Выспитесь как следует, наберитесь сил — тогда и к дальнейшему сможете подготовиться.
Харриет почудилось, будто она видит сон. И стоящий у самого её лица Седрик, и запах его духов, и подушечка его пальца, скользнувшая по её векам, — всё казалось не явью, а лишь смутным, зыбким видением.
Но брошенное им слово «дальнейшее» отдалось куда ощутимее.
На сей раз им повезло, и Триша выбралась из беды, но это вовсе не значило, что Лорен можно простить. И, как сказала Триша, вот так просто сдаться Лорен не могла.
— Спасибо за совет. Тогда я, пожалуй, откланяюсь.
— Я уже сказал сэру Герберту — возьмите с собой чаю, что хорош для крепкого сна.
— Э… с-спасибо.
И когда только он успел позаботиться даже об этом? Нет, с каких пор он вообще заметил, что я не сплю?
Вопросов у Харриет было много, но сейчас она решила просто сделать, как он велит: взять чай и вернуться домой.
Приеду, выпью чашечку горячего чая, высплюсь всласть, а потом наемся вдоволь за ужином.
И тогда это странное, щемяще-сладкое, трепетное чувство, наверное, немного отпустит. Должно отпустить.
* * *
Странные слухи о том, что происходит между Седриком и Харриет, поползли вскоре после того, как Триша пришла в себя.
— Мой дядя ведь служит в Императорском управлении здравоохранения. Так вот, недавно туда, говорят, приходил господин Седрик вместе с Харриет!
— Ах, а по какому делу?
— Подробностей не знаю. Но эти двое, говорят, всё время были вместе.
На слова подруг Белла чуть приподняла бровь. И Седрик, и Харриет — оба они были из тех, кто заставлял Беллу напрягаться.
Тут сбоку вставила словцо другая подруга:
— Мне тоже как-то довелось услышать от крёстной странную историю.
— Какую?
— Будто на чайном приёме в герцогском доме Кайлас Харриет сама подошла к господину Седрику и заговорила с ним. А герцог возьми да и не оттолкни её.
— Может, он просто из вежливости её выслушал?
— Крёстная сказала, что смотрелись они довольно близко. Оттого и другие дамы там, говорят, оторопели.
Даже от такой малости юные барышни подняли переполох.
Оно и понятно: предметом слухов были Седрик Кайлас, прозванный не иначе как «ледяным цветком на утёсе», и Харриет Листеруэлл — «бесстыжая скандалистка».
— Неужто господин Седрик и вправду увлёкся Харриет?
— Быть такого не может! Мой Седрик на такое не способен!
— Но ведь я и прежде несколько раз слышала, будто господина Седрика видели вместе с Харриет. Тогда я думала, что это пустые сплетни…
— Нельзя, нельзя! Если это правда, я Харриет не прощу!
В своём кружке Седрика обыкновенно звали не «герцогом Кайласом», а «моим Седриком».
И всякая женщина, что посягала на Седрика, становилась для них особой, не знающей своего места и бесстыжей, а потому заслуживающей кары.
Но Белла втихомолку про себя усмехалась.
То, что эти двое ходили в управление здравоохранения, наверняка из-за лекарства для графини Феллон. Иначе с чего бы им оказаться вместе именно там?
О том, что затея, ею же придуманная, едва не свела Тришу в могилу, она уже слышала. И о том, что затея сорвалась, — тоже.
Главным виновником того, что план обратился в прах, был, надо думать, Седрик.
Харриет тут ни при чём. И в управление он взял её лишь затем, чтобы расспросить о состоянии госпожи Феллон.
То, что эти двое встретились на чайном приёме в герцогском доме Кайлас, тоже не слишком её задевало. Ведь она знала, что в тот день Харриет сопровождала Тришу.
Скорее всего, о лекарстве для госпожи Феллон она попросила ещё тогда.
А это, в свою очередь, означало, что уже к тому времени кто-то смекнул: с лекарством, переданным через Джозефа Алдена, что-то неладно. Кто именно смекнул — оставалось неведомо.
Жаль, конечно, что госпожа Феллон выжила, но то, что из-за этого о Седрике и Харриет пошли странные слухи, — весьма кстати. Ведь я и стану тем выходом, что он для себя изберёт.
Белла как раз вклинилась в разговор, свернувший на приём в герцогском доме, и лучезарно улыбнулась.
— Я тоже получила приглашение. Это первый за долгое время приём у герцога, так что я в предвкушении. Наверняка размах будет под стать императорскому балу?
Она достала своё приглашение, показала его и голосом, полным ожидания, произнесла эти слова. И тут все прыснули со смеху и наперебой затараторили.
— Приглашения, говорят, разослали чуть ли не во все дома, где есть дочери на выданье. Даже туда, где дочь уже помолвлена. О чём это говорит, а?
— Мне тоже тётушка сказала: на этом приёме госпожа Джеремия твёрдо вознамерилась подыскать господину Седрику пару.
— Кто-то станет принцессой века!
Все молчали об этом, но каждая, думая, что этой принцессой может стать именно она, предвкушала приём у Кайласов.
Однако Белла про себя над ними посмеивалась.
Думаете, принцессой может стать кто попало?
Да, вы, по счастливой случайности рождённые дочерьми старших сыновей в знатных домах, недостойны заполучить подобную удачу.
Ей вдруг вспомнились слова, что она бросила в детстве.
— Я хочу выйти замуж за принца и жить как принцесса. Каждый день буду носить тиару и платья вот с такими пышными юбками.
Ради этого она шаг за шагом всё выстраивала до сих пор. Седрик Кайлас хоть и не прост, но не то дерево, на которое ей нельзя и глаза поднять.
В мире Беллы Листеруэлл ничего недосягаемого нет и в помине. Это видно хотя бы по тому, что отправитель её приглашения и приглашений, доставшихся прочим, — разный.
«Седрик Кайлас».
Никто из присутствующих не заметил, но в графе отправителя на конверте, что держала Белла, отчётливо — «собственноручно» — стояло имя Седрика.
На конвертах же, что получили другие, имя Седрика обыкновенно бывало «напечатано».
Показать своё истинное лицо было наполовину игрой ва-банк — но, похоже, это неплохо сработало.
Разумеется, Белла была не из тех лентяев, что ставят всё на случайно подвернувшуюся удачу. И задирать нос оттого, что удалось выпросить малую толику благосклонности, она тоже не собиралась.
Ведь это лишь означало, что она встала на стартовую черту.
Ну погоди. Ещё поглядим, кто станет принцессой.
Белла сделала вид, будто откусывает край пирога с клубничным джемом, а сама лишь пригубила чай. Чтобы сохранить такую фигуру, нельзя было как попало хватать сладости, но и не съесть перед подругами ничего — значит навлечь на себя пересуды.
Если итогом всех этих стараний станет титул «принцессы», то ради него можно было сносить сколько угодно тягот.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/a108e80a-79e1-4ba1-ad4a-27da4127ebfa
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
