— Послушайте! Да что вы вообще задумали? А если пойдут слухи, что Харриет Листеруэлл в особняке герцога Кайласа даже ванну принимала?..

— Никаких слухов не будет. Слуги герцогского дома никому и нигде не смеют рассказывать о том, что видели и слышали здесь.

— А вы откуда знаете? Может, вашу брошь украл как раз кто-то из слуг.

— Болезненно точное замечание. Не зачтёте ли мне в смягчение то, что преступника я нашёл?

В его ответе сквозило что-то вроде хорошего настроения.

Харриет от смущения и непонятного чувства неловкости вспылила.

— Нет, я же спрашиваю, зачем вы всё это делаете!

— Пусть и потеплело, ветер ещё холодный. В таком виде долго пробудете — простудитесь, и глазом моргнуть не успеете.

— Если так уж переживали, не надо было с самого начала бросать брошь в воду.

— А кто же мог знать, что вы полезете в фонтан, лишь бы её достать?

Пока они перебрасывались репликами, точно в каком-то комическом представлении, Харриет благополучно «доставили» в гостевую комнату.

Седрик опустил её в ванной и вышел, после чего служанка, набиравшая воду, помогла Харриет снять мокрую одежду; а когда та вымылась в горячей ванне, перед ней уже лежали красивое и удобное выходное платье и новое бельё в придачу.

— Я вас провожу.

Когда она, уже приведя себя в порядок, снова вышла, перед ней опять возник Седрик; отказ её он отверг и сам усадил Харриет в карету, доставив прямо к дому Феллонов.

Перед самым выходом из кареты Харриет обернулась к Седрику с лицом, на котором не разрешилось ни одно из её недоумений.

— Вы сегодня и вправду какой-то странный, знаете? Когда мы встретились впервые, вы обращались со мной как с человеком с чёрной душой, а теперь…

— Поздновато, но прошу прощения.

На отвороте его одежды красовалась та самая брошь, которую Харриет ему вернула.

Седрик взял её за руку, помогая выйти, и напоследок многозначительно обронил:

— Впредь намерен брать с вас пример.

— Что? Это вы о чём?

Но ответа на это Харриет так и не услышала. Седрик, всё это время смотревший на неё взглядом, в котором чудился странный жар, снова поднялся в карету — и та тут же тронулась.

Оставив её с растерянным лицом позади, Седрик в возвращавшейся карете в одиночестве тихо улыбнулся.

— Теперь и я попробую идти туда, куда зовёт меня сердце.

Чувство, осознанное им среди разлетавшихся брызг, чуть-чуть его освободило.

* * *

Был ещё один человек, поражённый не меньше Харриет.

— Да что вообще происходит?

Эдгар, из-за Седрика не сомкнувший глаз ни на миг, валялся, раскинувшись на постели, и тихо посмеивался.

К тому времени, как явилась Харриет, он как раз переоделся и собирался уложить усталое тело. Но отдыху помешал голос Седрика, долетевший через распахнутое окно.

— …спрашиваю я! Как ни…

Сперва он решил, что ослышался.

Ведь Седрик ни разу не повышал голос при посторонних.

Любопытство одолело усталость и подвело его к самому окну.

Вытянув шею и выглянув наружу, он увидел: там, у фонтана, Седрик что-то говорил кому-то.

— А? Леди Харриет?

«Ну точно, Харриет пришла вернуть брошь», — обрадовался было он, но, судя по тому, как держался Седрик, тот, похоже, сердился.

— Вот же псих. Она ведь нашла и принесла ему брошь, надо бы спасибо сказать… Э! Что, что такое!

Седрик что-то швырнул в фонтан. И, судя по чутью, наработанному за долгие годы службы осведомителем, это «что-то» наверняка было брошью, которую только что протянула Харриет.

— Да этот придурок совсем рехнулся! Зачем он её кинул?!

Он уже раздумывал, не крикнуть ли отсюда Седрику, чтоб тот выловил брошь обратно.

— Мамочки! А эта-то чего опять?!

Харриет с плеском бухнулась в фонтан.

Пока она погружалась в воду, что-то выискивая, Седрик выкрикивал её имя и сам было сунулся в фонтан следом. К счастью или к несчастью, прежде чем он успел, Харриет, пошатываясь, выбралась наружу с брошью в руках.

А дальше пошло ещё чуднее.

Харриет сунула брошь Седрику в руку и с вызывающим лицом что-то ему выпалила, а Седрик как будто слегка замялся.

Эдгар уже собрался было прищёлкнуть языком: «Вот болван!» — но в тот самый миг Седрик, до этого лишь провожавший взглядом резко развернувшуюся и уходящую Харриет, вдруг бросился за ней.

И когда он сгрёб Харриет в объятия, Эдгар, забыв, что подсматривает украдкой, едва не закричал.

— Бог ты мой…

К тому времени, как Седрик обнял Харриет сзади, тут же подхватил её на руки и направился к особняку, Эдгар, зажав себе рот ладонью, тихо отступил от окна.

И вот теперь, так и не сомкнув глаз, он лежал и глупо ухмылялся.

Неужто этот истукан наконец-то прозрел на женщин? Да что же там вообще творится?

Когда интерес и любопытство достигли предела и он принялся метаться в одиночку, пришёл слуга и доложил, что Седрик вернулся.

Вскочив, Эдгар ворвался в комнату Седрика, распахнул дверь и с донельзя вдохновлённым лицом, точно выводя строку из оперы, воскликнул:

— Наконец-то приходит весна!

Лицо Седрика при виде его сделалось донельзя ледяным.

— Если собрался нести чушь, то выйди.

— В свете это, говорят, зовётся «нести на руках, как принцессу».

Стоило ему изобразить, как только что Седрик держал на руках Харриет, как со стола в него полетела чернильница.

Эдгар лихо перехватил её на лету, шагнул к Седрику и поставил обратно на то место, где она стояла.

Седрик невозмутимо распускал галстук и спросил:

— Спал бы лучше. Чего притащился?

— Да вот, по всем сведениям о Седрике Кайласе, что я собрал за эти годы, то, что было только что, в голове у меня никак не укладывается. Ну, скажем так: пришёл проверить — сдаётся мне, главе «Облака» такие сведения знать положено.

— Не понимаю, о чём ты.

Седрик, делая вид, что не понимает, потянулся снять пиджак — и вдруг замер, нечаянно коснувшись рукой чего-то холодного. Это была отцовская брошь, приколотая к отвороту.

Эдгар мягко улыбнулся.

— Я же говорил? Что она к тебе вернётся.

— …

— Кстати, трещины не пошли? А то какой-то псих швырял её по-варварски.

Седрик снова метнул на него взгляд, но злило его как раз то, что Эдгар радуется, так что удар не достиг цели.

— Если честно, я ещё с приёма в доме графа Лорела знал, что этим кончится. Видел бы, как ты пялился на леди Харриет.

— Замолчи.

— И к тому же сколько ты теперь должен леди Харриет. Мало того что уберегла тебя от позора, так ещё и реликвию покойного отца разыскала и вернула!

Седрик, бросив попытки отвечать, отстегнул брошь от пиджака и убрал в ящик. Вернувшись на своё место, брошь выглядела привычно, словно никогда и не покидала дом.

А Эдгар всё это время не закрывал рта.

— Право, славная барышня. Родителей у неё нет, зато опекунша, графиня Феллон, особа весьма уважаемая; да и деньжат она, пусть и не без выгоды от твоего вложения, скопила немало. Ах да! Говорят, у неё ещё и земля в Периласе есть?

— Хаа, Эд.

— И собою весьма недурна. Беда только в том, что в одном ряду с ней поминают то леди Дафну, то леди Беллу, а так, если взять её саму по себе, она вполне хорошенькая.

— И рядом с ними хороша.

— Что? Ах-ха-ха-ха!

Седрик даже не попытался скрыть свои чувства, и от его слов Эдгар расхохотался.

Кто бы мог подумать, что из уст друга, которого он порой подозревал в хладнокровии, вырвется этакая слащавая нежность.

Но в то же время ему сделалось тревожно за Харриет. Он ведь не лукавил — он и правда считал Харриет славным человеком.

— Хаа, давно я так до слёз не смеялся. Только вот долго встречаться с ней у тебя не выйдет. Верно?

— Это ты о чём?

— Жениться-то всё равно нельзя. Да и леди Харриет уже в годах — самое позднее на будущий год, через год должна выйти замуж.

— И что?

— А то, что коли так, незачем долго её при себе держать. Прогуляет с тобой все свои лучшие годы, расстанется — а потом и жениха не сыщет.

Эдгар не сомневался, что Седрик найдёт пару под стать своему титулу и положению и заключит брак по расчёту. По всем сведениям о Седрике Кайласе, что он собирал годами, выходило именно так.

А слова о том, что и Харриет надо выйти замуж, он добавил оттого, что не хотел, чтобы Седрик сделал её любовницей. Ведь это было бы к ней слишком жестоко.

Седрик сел, достал кусок фланели, до скрипа протёр ту самую чернильницу, что недавно поймал Эдгар, и поставил на место.

А затем, помедлив, ответил:

— Говорить такое пока рано. Между нами ещё ничего нет.

— Оно и верно.

— Да и Харриет так просто меня не подпустит. То, о чём думаешь ты, наверняка приходит в голову и ей.

— Точно. Хоть она и дерзкая, но не из тех, кто легко тешит себя иллюзиями.

— Вот потому…

Вот потому надо осторожно расставить силки и ждать. Медленно, со всем усердием растворять её недоверие — до тех пор, пока она, сама того не замечая, не угодит в ловушку и не окажется в моих руках.

А в какой-то день Харриет очнётся — и обнаружит себя в уютной спальне особняка Кайласов.

— Седрик? Чего молчишь?

На вопрос Эдгара Седрик коротко усмехнулся.

— Знал бы я, что идти за велением сердца так занятно, давно бы попробовал.

— Это мне кажется?.. Что-то ты сейчас пугаешь меня.

От светлой улыбки, расплывшейся на губах Седрика, у Эдгара слегка побежали мурашки. Сколько он его знал, ни разу не видел Седрика таким довольным.