Беру назад свои слова, будто дело движется медленно! А он, оказывается, исподволь напорист.
Она и не думала, что на этом состязании он вот так открыто пришлёт лису. Даже если бы прислал, она полагала, что тайком передаст завтра или послезавтра.
Чем дольше смотрю, тем сильнее тянет. И то, что ему больше по нраву моё истинное лицо, и то, что он не мямлит…
Правда, куда больше по нраву ей были его титул и власть, богатство и наружность.
Как бы то ни было, раз та сторона сделала ход, надо было отозваться и с этой.
— Раз я получила такой хороший подарок, надо и отдариться как подобает. Он, кажется, любит вино, — приготовьте что-нибудь стоящее.
На эти слова Джон, расплывшись в широкой улыбке, закивал.
* * *
Белла явилась в особняк с дорогим вином, что раздобыл Джон, примерно через неделю после того, как окончилось охотничье состязание.
Пошла она отнюдь не тайком.
Она нарочно роняла мелкие намёки так, чтобы подруги их подметили. Наверное, через несколько дней кто-нибудь подойдёт и спросит: «А зачем ты ходила в особняк Кайласов?»
Честно говоря, ей хотелось не эти скупые крохи-намёки ронять, а раструбить на весь свет, что она получила лису от Седрика.
Но, пока она не убедилась, что Седрик прочно попался, отношения с Джеймсом бросить окончательно тоже было нельзя, — а потому приходилось осторожничать.
Разумеется, это не значило, что ей недоставало уверенности.
Ещё чуть-чуть потерпеть. Ведь я непременно приберу этого мужчину к рукам.
Будущее, в котором она — хозяйка герцогского дома, так и вставало перед глазами. Ей будто только теперь открылось, что жизнь, о которой она так долго мечтала, называлась «герцогиня Кайлас».
Оттого, когда на просьбу о приёме — мол, хочет отблагодарить — пришёл ответ с охотным согласием, у неё даже сердце затрепетало.
Как же все поразятся, когда после узнают?
От одного воображения этого её разбирал смех.
И тут ей вспомнилась Харриет, с которой она столкнулась на охоте.
— А вот ты, которая никому не может показать своё истинное лицо, — ты и есть никто.
Ишь, какие дерзкие речи посмела вести.
Ей до смерти хотелось показать Харриет, как она вот такая, какая есть, беседует с Седриком. Хотелось внятно втолковать ей: тот мужчина, на которого ты, не зная своего места, украдкой заглядывалась, любит меня — мою настоящую суть.
Такой день не за горами. А пока сосредоточимся на том, чтобы завладеть Седриком.
Пройдя в гостиную, Белла собралась с духом, поджидая, когда Седрик войдёт в дверь напротив.
Он, кажется, был не из тех, кого сильно трогает женская наружность, но людей, на кого внешность не производит вовсе никакого впечатления, Белла не знала. Оттого и сегодня она принарядилась изо всех сил.
Пока она в приёмной для ожидания жалела, что не подкрасила лишний раз губы, вошёл Седрик.
Белла невольно поднялась.
Седрик, что шёл к дивану, был безупречен, будто ставил каждый шаг ровно в идеальное место. И это странным образом подавляло.
— Благодарю, что позволили увидеться с вами.
— Полноте. Что тут такого сложного. Присаживайтесь.
Как только Седрик первым сел, ожидавший дворецкий поставил на стол чай.
Белла, усевшись следом, поглядела на разливаемый перед ней чай, а затем бросила взгляд на Седрика.
Он смотрел на неё с загадочной улыбкой. Вид его был до того соблазнителен, что Белла, забыв даже, что это ей полагается соблазнять, ощутила, как забилось сердце.
И это чувство, кажется, было не только её наваждением.
— Я как раз гадал, как поживает госпожа Белла, — и вот вы навещаете меня, благодарю. Вы сказали, что цель визита — «отблагодарить»; что именно вы имеете в виду?
Гадал, как она поживает.
Белла с трудом подавила рвущуюся наружу улыбку и мягким голосом сказала:
— Лису, что вы прислали на имя отца, я получила. Отец страшно обрадовался и на другой же день отдал её скорняку.
— Раз обрадовался — тем лучше.
— Было бы невежливо принять такую любезность и обойтись без особой благодарности. Скромный, но подарок я приготовила.
Она протянула вино в коробке.
Но Седрик, приняв его, сделал слегка странное лицо.
— Прошли проверку?
— Разумеется.
Не будь этого, она подмешала бы в вино «Энджелик», — вот досада, право слово, так и хотелось сказать.
Но, чему-то, видно, забавляясь, Седрик мельком улыбнулся уголком губ.
— Госпожа Белла, стало быть, знала о процедуре проверки. Это к лучшему.
Что он хотел этим сказать, было непонятно, но в его лице чувствовалась невиданная прежде озорная искорка. Белла уверилась, что Седрик к ней расположен.
И, пока он ставил коробку с вином подле себя, она с некоторой дерзостью спросила:
— А отчего вы прислали лису?
Но Седрик, ничуть не смутившись, невозмутимо взял чай и ответил:
— А отчего бы и нет.
Он не открыл ни капли из того, что хотелось знать спрашивавшей, но и уводить разговор в сторону не стал, так что собеседнице придраться было не к чему.
Заткнув таким образом Белле рот, он опустил пригубленный чай и посмотрел прямо в её зелёные глаза.
— Всякий раз, как вижу вас, думаю: до чего любопытно.
— Что именно?
— Вы, госпожа Белла Листеруэлл. Вы сами.
Только что она сочла, что он ловко ускользнул, — и вдруг такое признание. Белла подивилась искусству Седрика вертеть людьми.
Но и эта сторона была не так проста.
— И что же во мне такого любопытного?
— То, что для тех, кто внутри вашей черты, вы одна, а для тех, кто вне её, — совсем другая, и что и тех и других вы заставляете верить, будто это и есть настоящая вы.
Белла пожала плечами.
— Вот эта — моя истинная суть. Как я уже говорила, других эта моя сторона не пленяет.
— И что же?
— Оттого я её и не показываю. Тем, кто не способен понять мою истинную натуру.
На это Седрик коротко усмехнулся, будто через силу:
— Вот как?
Не отводя взгляда от Беллы, он снова медленно отпил чаю. Беззвучно скользнувшая меж губ жидкость прошла по горлу, и кадык качнулся вверх-вниз.
Белла впервые видела, чтобы мужской кадык столь ощутимо заявлял о себе.
Пока она не могла вымолвить ни слова, Седрик опустил чашку и продолжил:
— Я не люблю людей двуличных. Ведь им нельзя доверять. И меня немного тревожит, не такова ли вы.
— Вот это — настоящая я. То, что я показала вам эту сторону, как раз и значит, что с вами я искренна.
— Как знать. Может статься, настоящая вы — такая, какой вас знают все, а по наущению отца или кого-то ещё вы разыгрываете поведение, что мне по вкусу.
Белла прикусила губу, сдерживая рвущуюся наружу улыбку.
То есть сейчас он говорит, что вот эта моя сторона — как раз в его вкусе?
Она притворилась, будто не поняла смысла его слов, и шаловливо заметила:
— Тому, кто хочет оставаться цветком света, эта доля притворства — скорее правило приличия.
— Может и так. Впрочем, до вас мне далеко, но и я перед деловыми знакомыми напускаю на себя немалую чинность.
Едва Белла собралась легко рассмеяться, Седрик прибавил ещё одно:
— Как бы то ни было, остаётся пожалеть тех, кто вне вашей черты. Ведь вот эта, нынешняя, вы куда больше похожи на… «Золотую розу Дженоа».
От этих слов сердце Беллы заколотилось. Может, это и было поспешным суждением, но ей показалось, что она встретила истинную свою пару.
И она, будто устраивая последнюю проверку, закинула удочку:
— Вы серьёзно? По правде, я, возможно, чуточку хуже, чем вы думаете.
— И, может статься, чуть более распутна.
Глаза Беллы расширились. Но Седрик не остановился:
— Может, чуть более хитра, чуть более низменна.
— Это…
— Да и я, может статься, таков же.
Оцепеневшие было губы Беллы снова изогнулись в соблазнительную дугу.
Он сейчас дерзко её подначивал — мол, попробуйте меня соблазнить. Отказываться от этого с её стороны причин не было.
— Раз уж вы так говорите, придётся и мне постараться.
— Буду ждать.
Седрик тоже с улыбкой кивнул.
А затем, будто вдруг вспомнив, обратился к ней с неожиданным предложением:
— Ах да. Вы, часом, любите оперу?
— Что? Оперу? Люблю...
— Один мой знакомый открыл оперный театр и дал мне несколько пригласительных на премьеру. Не пойдёте ли со мной?
Это была неожиданная добыча.
Белла не упустила случая:
— С вами — с превеликой радостью.
— Разумеется, кроме нас, пойдёт ещё несколько человек. Вас это не смутит?
— С чего бы этому меня смущать.
— В их числе и госпожа Харриет Листеруэлл.
На эти слова Белла запнулась.
— Харриет? С чего это?
— Мой знакомый пригласил и её. Если вам это уж очень не по душе, тогда в другой раз…
— А-а, нет-нет. Давно не виделись, вот и поздороваемся, только и всего.
Она улыбнулась, но на душе было неспокойно.
И когда только эта девка успела свести знакомство даже с владельцем театра?
Её беспокоило, что Харриет, пока она не видела, расширяет свои связи в свете.
Но и это ослабевало перед мыслью «лишь бы заполучить Седрика».
Белла, изобразив самую прелестную улыбку, на какую была способна, спросила:
— А какого числа и в котором часу?
Уголки глаз Седрика изогнулись.
Белла не догадывалась, до чего опасна эта чарующая улыбка одними глазами.
Даже после того как Белла вышла из гостиной, Седрик ещё какое-то время сидел, погружённый в раздумья. Взгляд его был прикован к дорогому подарку, что стоял на столе.
Принесла его Белла, но, глядя на бутылку вина, он вспоминал другую женщину из дома Листеруэлл. Ту, что когда-то, сидя на этом самом месте, протянула ему бутылку дорогого вина.
— Просто мне сказали, что это самое дорогое шампанское в лавке, вот я и купила…
Харриет наверняка так и было. Скорее всего, она выбирала с мыслью, что раз уж это подарок герцогу, то надо бы взять самое дорогое.
Белла же, напротив, выбрала вино, разобрав его вкусы, — то, что придётся ему больше всего по нёбу. И притом из тех, чью цену тоже не сбросишь со счетов.
По искренности ли, по значению, по вкусу ли, по разумению — как ни посмотри, подарок был выбран лучше у Беллы. Отрицать это было невозможно.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/a108e80a-79e1-4ba1-ad4a-27da4127ebfa
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
