— М-м-м…

Осмотрев Тришу, врач отложил стетоскоп и неопределённо улыбнулся.

С таким выражением лица хороших новостей обычно не сообщают, поэтому Роксана и Харриет напряглись.

И верно: он чуть качнул головой и заговорил о неприятном.

— Похоже, выработалась привыкаемость — лекарство теперь почти не действует. Замедлить развитие болезни не получается, да и боль снимать уже не так хорошо, как раньше…

Роксана тихо вздохнула, а Харриет с тревогой посмотрела на Тришу.

Но сама Триша оставалась совершенно невозмутимой.

— Чего вы все скисли? Если стареешь, то и уходить — дело естественное.

— Бабушка, вы ещё молоды.

— С чего это ты вдруг принялась шутить? Бывают ли на свете такие сморщенные молодые особы?

Она отмахнулась рукой, заставив Харриет замолчать, и обратилась к врачу:

— Ну так что, господин Этворс. Сколько мне, по-вашему, осталось?

— Если беречь себя, лечиться на курорте с хорошим климатом, принимать тёплые ванны на источниках — будет куда легче.

— А жить-то сколько? Спрашиваю не из страха, а чтобы понять, сколько времени осталось на то, чтобы привести дела в порядок. Так что ответьте без преувеличений.

Врач помялся, потом неуверенно проговорил:

— Если коротко — год. При хорошем уходе, думаю, возможно и до трёх лет.

Поскольку первым прозвучало слово «год», Роксана от неожиданности резко втянула воздух, а Харриет прикрыла рот рукой. Ещё совсем недавно им говорили, что десять лет она протянет без труда, поэтому потрясение было сильным.

Но Триша по-прежнему сохраняла спокойствие.

— Рокси.

— Да, госпожа.

— Похоже, пора поскорее заняться делами. Подыщи мне надёжного адвоката и нотариуса.

— Да…

Роксане пришлось ответить через силу.

После осмотра уставшую Тришу снова уложили, а вышедшие из спальни врач, Роксана и Харриет негромко переговаривались, и в голосах сквозила тоска.

— Других обезболивающих нет? Хорошо бы замедлить ход болезни, но если это невозможно, я хотел бы хотя бы уменьшить частоту кашля и боль в груди.

— Я и сама как раз ищу повсюду. Нашлись два-три средства, которые можно было бы порекомендовать госпоже, но они пока на рассмотрении при императорском дворе… Прошу немного подождать.

— Понимаю, что это хлопотно, но прошу вас продолжать поиски.

— И насчёт лечения на тёплых источниках — это не пустые слова, оно действительно очень поможет. Особенно хороши источники в Айнсфоре или Керкесе, так что постарайтесь убедить госпожу.

Совет был искренним, и Роксана не раз поблагодарила врача, пообещав так и сделать. Врач Джаспер Этворс учтиво ответил поклоном, надел шляпу и покинул особняк Феллон.

От ворот особняка до большой дороги, где ходили извозчики, было довольно далеко, но он всегда отказывался от экипажа, который ему предлагали в доме Феллон. Он знал, что ходить пешком полезнее для здоровья.

И сегодня, шагая к дороге, он был не в самом радужном настроении. Какой бы это ни была работа, нечему радоваться, когда болезнь Триши, с которой его связывало давнее знакомство, усугубляется.

Поскорее бы выдали разрешение на новое лекарство, тогда и госпоже можно было бы его попробовать… Надо зайти в аптеку и купить хотя бы что-нибудь от кашля.

Размышляя об этом, он достал из-за пазухи часы — и тут несущийся издалека экипаж пронёсся в считаных дюймах от него.

— Ой!

Едва не угодив под колёса, он чудом уцелел, но повалился наземь, выронил саквояж и потерял шляпу.

Когда оглушительное конское ржание стихло, какой-то мужчина выскочил из экипажа и подбежал к нему.

— Вы целы?!

— Ох… Послушайте! Как можно так гнать экипаж там, где идут люди!

— Простите. Если вы ушиблись, я отвезу вас в больницу.

Мужчина растерянно усадил Джаспера на придорожный бордюрный камень и осмотрел его.

Он держался настолько вежливо и участливо, что Джаспер немного смягчил гнев.

— Я врач. Упал, ушиб колено, но серьёзных повреждений нет. Однако кучеру вашему не помешало бы сделать внушение.

— Понимаю. Раз уж вы не желаете ехать в больницу, то позвольте хотя бы возместить лечение или починку одежды!..

— Не нужно. Ах, саквояж…

Когда он спохватился о саквояже и шляпе, женщина, вышедшая из экипажа следом за мужчиной, протянула ему его вещи, которые успела подобрать заранее.

— Право, мне очень жаль. Я провожу вас до дома.

— Не стоит. Мне ещё нужно по пути кое-куда зайти.

Джаспер поднялся, отряхнул одежду и надел шляпу.

Саквояж показался ему странно лёгким, но забивать себе этим голову было некогда.

И лишь когда он, бредя дальше, добрался наконец до аптеки, он обнаружил, что саквояж подменили.

— Вот незадача, что же теперь делать! Там же лежали и рецепты госпожи, и журнал записей!

Врачебные саквояжи почти все на одно лицо. Чёрная или коричневая кожа, горловина на металлической рамке, что раскрывается и закрывается, и при ней пряжка с маленькой ручкой…

Поэтому, случайно столкнувшись, врачи нередко по ошибке путали саквояжи.

Если бы он перепутал его со знакомым врачом, можно было бы счесть это забавным казусом, но те люди были ему незнакомы — ни имени, ни адреса, — а значит, и вернуть саквояж было невозможно.

Хорошо ещё, что записи о лечении Триши он хранил и дома отдельно.

— Эх. А ведь там были и дорогой стетоскоп, и лекарства.

— А кошелёк вы, случаем, не потеряли?

На встревоженный вопрос работника аптеки Джаспер торопливо ощупал внутренний карман пиджака. К счастью, кошелёк был на месте.

— Хорошо хоть кошелёк не пропал, а то вообще не везёт сегодня.

Вздохнув, он купил у аптекаря несколько противокашлевых средств и, возвращаясь, вдруг поймал себя на странной мысли.

А как, собственно, вышло, что саквояжи поменялись?

Те люди не походили на врачей. Тогда откуда у них врачебный саквояж? И почему они вышли из экипажа именно с ним?

Разумеется, развеять это сомнение было некому.

В тот же час саквояж Джаспера Этворса, лечащего врача дома Феллон, до последней мелочи перетряхивали на столе в особняке виконта Листеруэлла.

Лечащий врач семьи Листеруэлл, которого попросили изучить бумаги из саквояжа, наконец кивнул и сказал:

— Если судить по тому, что здесь записано, болезнь госпожи Феллон зашла весьма далеко. Хотя внешне больших перемен, должно быть, не заметно.

И лицо Джона озарилось радостью.

— Вот как? И что же это за болезнь?

— Лёгочная болезнь под названием синдром Хикса-Легато. Кашель усиливается, лёгкие постепенно отказывают, и однажды человек умирает от удушья, словно засыпая.

— Тогда это лёгкая смерть.

— Лёгкой её назвать сложновато. Частый кашель — больное горло и нередкие головные боли. И боль в груди будет довольно сильной.

Но мнение Джона не изменилось.

— Всяко лучше, чем если бы я задушил её собственными руками.

От этих слов лицо врача побледнело, но Джона это нисколько не смутило. Сейчас важно было одно: Триша, единственная защитница Харриет, скоро умрёт.

Выпроводив лечащего врача, он осклабился, обнажив зубы.

— Похоже, Бог и впрямь на нашей стороне, Белла. Подарить нам такой способ покончить с этой связью между девчонкой Харриет и старой каргой! Теперь остаётся лишь спокойно дожидаться!..

Стоит Трише Феллон исчезнуть — и отнять у Харриет её добро будет проще простого. Чем защитится молодая женщина без родителей, без опекуна, без мужа и без родни мужа?

Но Белла покачала головой.

— Дожидаться? А когда она умрёт-то?

— Раз человек и так помрёт, зачем прибегать к иным средствам?

— Разве графиня Феллон станет сидеть сложа руки, зная день своей смерти? Меня, напротив, начинает разбирать беспокойство.

Триша не из тех, кто будет безропотно и без всякой подготовки ждать смерти. Возможно, она задумает оставить Харриет щит покрепче.

Передать состояние, найти очень выгодную партию или подыскать опекуна не менее надёжного, чем она сама.

Этого я допустить не могу.

Покусывая губы, Белла тщательно всё взвесила и быстро нашла решение.

— Вот именно! Есть же человек, которого эта новость заденет за живое. Если шепнуть ему — он сам обо всём позаботится.

И Белла, глядя на отца, на лице которого читалось «Кому?», шепнула ему имя того, кто мог бы стать их союзником.

Тогда Джон тоже размашисто кивнул и хлопнул в ладоши.

— Белла, ну до чего же ты умна!

Он тут же отправил к тому человеку посыльного. С известием, что передаст важные сведения о Трише.

Как и ожидалось, та особа примчалась стремительно, как ветер, и Джон встретил её с большой радостью.

— Добро пожаловать, баронесса Машаль!

— Благодарю за радушный приём. Едва получив весточку, я тут же приехала — мне показалось, вы сообщите очень добрую новость.

Лорен Машаль. Та, кого вспомнила Белла, — заклятая соперница Триши, и больше всех радовалась бы её смерти и боялась бы её.

Джон, словно нарочно нагнетая нетерпение, только улыбался и провёл Лорен в гостиную.

В гостиной уже ждала Белла.

— Давно не виделись, госпожа Машаль.

— И правда. Кажется, в последний раз мы встречались на похоронах брата Остера, а ты за это время выросла такой красавицей.

— Вы мне льстите. Вы ведь так спешили — наверное, утомились?

Белла подала чай севшей Лорен и расцвела улыбкой. Светлой, ясной улыбкой — такой, что и не подумаешь, будто за ней кроется страшный замысел.

Но Лорен с той самой минуты, как Джон позвал её, держа в руках сведения о Трише, понимала: эта встреча затеяна вовсе не ради милой и учтивой беседы.

Да и Джон был не настолько благодушен, чтобы долго тянуть с любезностями, поэтому сразу перешёл к делу.

— Я связался с вами, потому что считаю: ваш старший сын, молодой господин Джейден, по праву должен стать главой графского дома Феллон.

— Слова, конечно, отрадные, но к чему это вдруг?..

Джон ухмыльнулся.

— А вы знали, что тётушка Триша тяжело больна?

— Что? Это правда?

— Хикс, как там его? В общем, лёгочная болезнь. И жить ей осталось недолго.

Глаза Лорен расширились.

Новость и впрямь была желанной, но, вспоминая Тришу, до конца настроенную против неё, она всё же немного встревожилась.

И в тот же миг ей стало ясно, зачем Джон её позвал. Помогло то, что кое-что она прежде разузнала о раздоре между Харриет и домом виконта Листеруэлла, с которым столкнулась недавно в особняке Феллон.

— Уж не собралась ли эта выжившая из ума лиса удочерить племянницу здешнего дома?

Она заскрежетала зубами так, будто готова сию же минуту бежать и убить Тришу. Именно такой реакции Джон страстно и желал.

— Раз от аристократического сообщества нет никаких вестей, похоже, до этого ещё не дошло. Но кто знает. Прозорливость тётушки, кажется, изрядно помутилась.

Он придвинулся ближе к Лорен.

— Я помогу молодому господину Джейдену унаследовать дом Феллон.

Глаза Лорен сузились от подозрения.

Ведь за нежданной любезностью всегда скрывается тайный умысел.

— И что же вы хотите взамен?

— Отдайте мне лишь Харриет, эту девчонку.

Обычно, если племянница наследует высокий дом, это должно радовать, но Джон ни на миг не сомневался: стань Харриет главой дома Феллон, она тут же занесёт нож над ним самим.

Допустить этого было нельзя.

Да и землю в Периласе, которую перехватила Харриет, нужно было вернуть.

Выслушав всё это, Лорен холодно усмехнулась и протянула руку.