И на следующий день Белла не могла перестать думать о Седрике.
Особенно не давало ей покоя то, что он завёл речь о «бриллиантовых серьгах».
Зачем он спрашивал меня про бриллианты?
Она старалась не забегать вперёд в догадках, но, по правде, надежда брала верх.
Есть ведь всего одна причина рассыпаться перед женщиной, за которой ухаживаешь, разговорами о том, любит ли она бриллианты да как хороши серьги. Не иначе как он хочет сказать, что подарит ей серьги столь роскошные, что ради них можно бросить и обручальное кольцо от другого мужчины.
Пока она, растворяя в кофе кусочек сахара, тонула в этих мыслях, сидевший напротив Джеймс разбил её приятные грёзы, вклинившись:
— Тогда, может, назначим свадьбу на октябрь?
— Что? С чего это вдруг разговор о свадьбе?
— А?
Джеймс, ожидавший, что Белла обрадуется, слегка растерялся оттого, что она повела себя так, будто слышит об этом впервые.
— Какое там вдруг. Мы ведь не раз об этом говорили.
— Но вы ведь скоро едете с графом в Серачеф.
— Оттого и хочу решить до отъезда. В этот раз придётся пробыть там месяца два.
Это Белла и сама знала. Фотографии с открытия театра Пеллодиер вот-вот заполонят газеты, — а раз она это знала и всё же отправилась туда с Седриком, то не без причины.
Джеймс послезавтра на рассвете отбудет в Серачеф и был по горло занят сборами. И если кто-нибудь, улучив миг в этой суматохе, донесёт ему, что она была вместе с Седриком, довольно будет денёк поотнекиваться.
Серачеф лежал далековато, чтобы вести из Дженоа доходили туда сразу, к тому же целью этой поездки было решить там некий важный вопрос, так что, услышь он даже что-нибудь, тотчас вернуться не смог бы.
А потому назначать дату свадьбы уже сейчас — совсем некстати.
Обыкновенно такие вести разлетаются быстро, а Седрик не из тех порывистых мужчин, что влюбятся в женщину, у которой уже и день свадьбы назначен.
— До октября всего три месяца. Это ведь через месяц после вашего возвращения из Серачефа — по-моему, это уж слишком.
— Немного утомительно, конечно. Но если это позволит нам стать мужем и женой хоть на день раньше, я с радостью снесу любую запарку. И ты ведь тоже?
Он протянул руку и взял руку Беллы.
С подушечки большого пальца, что тёр её кожу, сочилось пошлое вожделение.
Да, вот это как раз и есть распутство и низость.
Прежде Джеймс казался ей самым учтивым из всех мужчин, что она встречала, а теперь всё сравнивался с Седриком.
Она знала, что вернее всего поскорее выйти замуж и намертво привязать Джеймса, но упустить вот так Седрика, что будто бы понемногу приближался, было слишком уж жаль.
Будь я из тех, кто довольствуется малым, я бы и Джеймса не заполучила.
Память о вызовах и завоеваниях, что тянулась через всю её жизнь, вдохнула в Беллу отвагу.
Явилась и уверенность, что, даже не сумей она соблазнить Седрика, мужчину уровня Джеймса она снова выловить сможет.
Твёрдо всё решив, Белла, продолжая улыбаться, украдкой высвободила руку из руки Джеймса и обхватила ею чашку.
— Я не могу принуждать вас ко всему этому в угоду своей прихоти. А ну как вы свалитесь прямо в день свадьбы?
— Я что, кажусь тебе таким уж хиляком?
— Я не о том. И потом, нельзя огорчать графа Чеслоу с супругой. Они ведь давно хотели, чтобы мы венчались в мае будущего года.
Раз довода с заботой о Джеймсе оказалось мало, Белла помянула чету Чеслоу. Тех самых будущих свёкра со свекровью, что помолвке-то дали ход, а вот со свадьбой торопиться не желали.
Это была повадка, совершенно противоположная прежней, когда она донимала его, требуя как можно скорее приблизить день свадьбы. Немудрено, что Джеймс растерялся.
— Белла, что с тобой? Ты, часом, не сердишься, что я всё это время оттягивал день свадьбы?
— Да что вы! Не в том дело, я просто немного поразмыслила. Мы ведь всё говорили, думая лишь о себе, а на деле от этого брака и положение обеих семей сильно изменится.
— Белла!..
Голос его тут же залился умилением.
— И что ты за добрая душа, глупышка. Я всё возьму на себя, так что и ты не бойся хотеть большего.
— Нет ничего, чего мне хотелось бы настолько сильно. Мы всё равно станем семьёй, и мне не хочется из-за такой мелочи попасть в немилость.
— Я же сказал, что беру всё на себя.
— Не хочу вас обременять. Ах, лучше скажите — сборы в Серачеф уже готовы?
Уловив в этом мягкий намёк на то, что продолжать эту тему она не желает, Джеймс с сожалением на лице всё же решил уважить её волю.
Но на обратном пути, проведя с Беллой приятное время, Джеймс был не в лучшем расположении духа.
Что-то тут не так…
Рядом с Беллой её кокетство и улыбки одурманивали его, но, поразмыслив, он находил всё это весьма подозрительным.
До помолвки Белла всё старалась приблизить день обручения, а после хлопотливо носилась, готовя свадьбу.
И вдруг она меняет повадку, ссылаясь на заботу о родителях?..
Могла ведь и запоздало передумать, но…
Как он ни пытался, дурное чувство не отступало. И после обручения поклонники Беллы, выжидая, не сводили с неё глаз, да и в дом Листеруэлл, говорят, по сей день сыплются брачные предложения.
Скрестив руки и надувшись, он долго размышлял, а затем покачал головой.
Нет. Не может быть. Белла ведь никого, кроме меня, не знает.
Это ведь женщина, что, жалостливо плача, умоляла забыть её — мол, нельзя ввергать в трясину бесчестья тебя, жениха Дафны.
Слабая душа, что мучилась из-за расторгнутой с Дафной помолвки сильнее его самого.
И поклонников у неё много лишь оттого, что сердце её недостаточно жестоко, чтобы холодно их отсечь.
Это я стал мнителен. Свадьба в мае будущего года и родителей устроит, так что за решение Беллы надо быть благодарным.
Он глубоко вздохнул и усмехнулся. Ему казалось, что будущее его будет и впредь сиять.
* * *
После того как Джеймс отбыл в Серачеф, в нескольких еженедельных газетах появились вести об открытии театра Пеллодиер и премьере оперы.
Не обошлось, видно, без влияния графа Пеллодиера: и об опере, и об актёрах писали довольно обстоятельно, — однако распродать газеты помогло, верно, иное.
А именно — кто сидел в самом первом ряду у сцены, какие знаменитости присутствовали и чьё платье было наряднее всех.
Снимок, похоже, вышел удачным.
Седрик сложил читаемую газету и положил её на стол.
На фотографии первой полосы отчётливо были запечатлены он сам и сидевшие вокруг знакомые. Белла, что будто бы чуть склонилась в его сторону, смотрелась особенно с ним накоротке.
Седрик, в последний раз проверив свой вид, направился к месту встречи. Обыкновенно он не был завсегдатаем джентльменских клубов, но сейчас настала пора одолжиться их языкастостью.
— Милости просим, герцог Кайлас! Давненько вы не заглядывали.
Джентльменский клуб «Уиллоу-Хилл» был местом, где собирались лишь молодые мужчины из числа отпрысков крупных дворянских родов.
Когда там объявился Седрик, что лишь числился в списках, а появлялся едва ли, все с любопытством на лицах вытянули шеи в его сторону.
— Только теперь у меня выдалось немного досуга. Благодарю, что всё это время не исключали столь нерадивого члена.
На приветствие Седрика все легко рассмеялись.
Едва он сел, члены клуба принялись обмениваться с ним положенными любезностями, а затем исподволь перешли к вопросам частного свойства. Обыкновенно он терпеть этого не мог, но сегодня как раз этого и ждал.
— Видели в газете. Вы, оказывается, были на открытии театра Пеллодиер?
— Вы, стало быть, дружны с барышней Листеруэлл?
У всех загорелись глаза.
Седрик лёгким покашливанием пресёк переход черты.
— Как бы это не повредило той особе, а потому впредь вместо «барышня Листеруэлл» говорите, прошу, лишь «та дама».
От этой полушутливой просьбы все решили, что Седрик дозволил им разговор на личные темы, и просияли.
— Слыхали мы, будто позавчера вы заказали в «Лундберге» дорогие бриллиантовые серьги, — неужто и это для «той дамы»?
— Так между вами и «той дамой» и вправду роман?
Разумеется, любопытство брало своё.
Белла была невестой Джеймса, а расторжение его помолвки с Дафной тоже прогремело на весь свет.
Почему он столь дерзко появился с такой женщиной на людях, было вроде бы и очевидно, но все жаждали услышать ответ из уст самого Седрика.
К их, пожалуй, счастью, Седрик как раз вознамерился утолить их желание.
— Неужели о том, что я с ней встречаюсь, уже пошёл слух? До чего же вы все скоры на новости.
От этого лёгкого признания все ахнули. Ведь мужчина, вокруг которого прежде ни разу не всплыло ни единого слуха о женщине, теперь, считай, признал грандиозный скандал.
— Простите, но как же тогда быть с молодым господином Чеслоу…
— Разве есть причина, по которой я должен о нём заботиться?
— А, к-конечно нет! Ха-ха-ха!
— Ещё бы. Для «той дамы» он и сравнения не стоит.
На это Седрик пожал плечами:
— Не совсем понимаю, о чём вы. Но если вы намекаете, что молодой господин Чеслоу способен мне помешать, — заявляю со всей определённостью: от столкновения с ним я уклоняться не стану.
Тут и там послышался вздох.
То был и миг, когда слух о том, что Седрик Кайлас возьмёт Беллу Листеруэлл в жёны, окончательно утвердился.
