— Отсюда пойдем порознь, — предложила Харриет Седрику по пути из покоев после чаепития с императрицей.

Он бросил на нее взгляд, словно спрашивая о причине.

— Здесь слишком много свидетелей. Мало кто знает, что герцог инвестирует в мое дело. Представляете, как странно мы будем смотреться, разгуливая по дворцу вдвоем?

Между бровями Седрика залегла легкая тень недовольства, и Харриет добавила:

— На самом деле, было бы лучше, если бы вы не сопровождали меня. Наверняка несколько человек уже видели, как я выхожу из вашего экипажа, так что слухи — лишь вопрос времени... Разумеется, я благодарна вам за заботу.

Выслушав ее, он тихо вздохнул.

— На мне лежит ответственность благополучно доставить вас сегодня домой.

— Если вы переживаете из-за двоюродной бабушки, то не стоит. Она не из тех, кто не поймет подобных обстоятельств.

— Вот как.

Ответив, он какое-то время молча смотрел вдаль по коридору. Когда Харриет уже начала нервничать, он кивнул:

— Хорошо. Тогда я пойду первым. Если вы проследуете в том же направлении, выйдете к галерее, опоясывающей внутренний двор. Оттуда...

— Мне просто нужно вернуться тем же путем, что мы пришли. Я не ребенок.

— Но...

— Если заблужусь, спрошу дорогу. Тут ведь повсюду стража?

Седрик по-прежнему выглядел недовольным, но в итоге уступил Харриет.

— Тогда до встречи.

— Да. До свидания.

После короткого прощания он широким шагом направился по длинному коридору.

Харриет молча смотрела в спину удаляющемуся мужчине и сдвинулась с места лишь тогда, когда он скрылся за поворотом.

Ее колени дрожали, так что, сделав пару шагов, ей пришлось остановиться.

Я бы ни за что на свете не хотела, чтобы кто-то увидел, как сильно я нервничала.

Сидя перед императрицей, она этого не замечала, но стоило ей встать, как ноги задрожали. Возьми она Седрика под руку — сразу бы выдала себя.

Да, я дилетантка. Я никогда не бывала в императорском дворце и представить себе не могла, что лично встречусь с Ее Величеством. Но у меня тоже есть гордость!

Стиснув зубы, Харриет заставила себя идти.

Твердо решив не тушеваться под чужими взглядами, она зашагала гораздо увереннее, чем прежде.

Путь от главных ворот дворца императрицы до гостиной был несложным, так что она быстро добралась до упомянутой Седриком галереи.

Она могла обойти внутренний двор по галерее, но предпочла срезать путь через сад.

Стояла прекрасная погода, а безупречно ухоженный двор императрицы был слишком красив, чтобы пройти мимо.

Ого! Уже распустились цветы?

Для пчел и бабочек было еще рано, но, возможно, благодаря теплу, сохраняемому стенами зданий, мелкие распустившиеся бутоны уже радовали глаз.

Харриет медленно шла по тропинке среди цветочных кустов, наслаждаясь дыханием ранней весны.

Но стоило ей увидеть вдали ворота, ведущие к выходу, как она поняла, что в доносившихся до нее обрывках разговора звучит знакомый голос.

— Я не совсем понимаю, почему вы вдруг заговорили об этом, Ваше Высочество.

Седрик?

Харриет округлила глаза и стала тайком наблюдать за происходящим из-за кустов.

В затененной галерее стояли трое мужчин, но, в отличие от пути в гостиную императрицы, поблизости не было ни стражников, ни слуг.

Что... что такое? Почему никого нет?

Почувствовав странное напряжение, Харриет затаила дыхание и осторожно присела, скрываясь из виду.

Все ее внимание было приковано к разговору, и окружающие цветы перестали для нее существовать.

— Герцог Кайлас. «Энджелик» — превосходное, инновационное лекарство. Разве я не живое тому доказательство? Я, человек, не способный пошевелиться из-за тяжелейшей депрессии, теперь могу жить нормальной жизнью только благодаря препарату!

Тем, кто столь рьяно защищал «Энджелик», был, несомненно, второй принц Микаэль. О его тяжелой депрессии знали все.

— Как сказать. Я слышал, вы принимаете его не так давно. Я бы скорее обеспокоился возможными побочными эффектами.

— П-побочными эффектами? Ха-ха! Да, во рту немного пересыхает, и сердце бьется чаще, но это пустяки по сравнению с тем, что я принимал раньше.

Микаэль почему-то изо всех сил расписывал Седрику достоинства «Энджелик».

Однако Седрик сохранял хладнокровную, почти циничную объективность.

— Это лекарство одобрили всего полгода назад. Не лучше ли проявить осторожность?

Тогда мужчина, стоявший рядом с Микаэлем, сделал шаг вперед.

Смотревшая из-за кустов Харриет сразу узнала его: это был тот самый человек, который искал Седрика на приеме у Лорелов. Альберт Кингсли, двоюродный брат Седрика.

— Седрик. Давай не будем тратить время впустую. Я остановил тебя по простой причине. Я хочу предложить сделку, от которой никто не останется внакладе.

— Не тебе это решать.

На резкий выпад Седрика Альберт лишь усмехнулся.

— Инвестируй в «Энджелик». Я гарантирую прибыль свыше тридцати процентов от вложенных средств.

— Я уже говорил: чтобы получить инвестиции герцогства, предоставь данные обо всех ингредиентах, их поставщиках и активных веществах ваших препаратов. Мы рассмотрим их и примем решение.

— Да брось, Седрик. Давай решим всё по-простому.

— А с чего бы мне это делать?

Дождавшись этих слов, Альберт с неким хвастовством произнес:

— Тебе ведь нужно вернуть памятную вещь отца. Ту самую рубиновую брошь, которую дядя лично вложил тебе в руку.

Харриет едва не вскрикнула от неожиданности и зажала рот рукой.

Альберт Кингсли оказался тем глупцом, что решил нажить врага в лице дома Кайлас? Но зачем?

Она совершенно не понимала этого. Будучи близким родственником герцога, он мог бы пользоваться всевозможными благами, просто сидя сложа руки. Зачем же дразнить Седрика?

— Так это твоих рук дело.

Ледяной тон Седрика ничуть не испугал Альберта.

— Я знаю, о чем ты подумал, но это недоразумение. Я сам случайно наткнулся на нее на тайном аукционе.

— Впервые слышу о тайных аукционах.

— Ты не можешь знать обо всем на свете. В любом случае, я выложил за нее огромную сумму, чтобы не утратить реликвию дяди. Так что прояви ответную любезность.

Седрик на мгновение замолчал.

В эту краткую паузу Харриет почувствовала, как по коже бегут мурашки. Был ли этот холод вызван внезапным порывом ветра или гневом Седрика?

Одно знаю точно: Альберт Кингсли перешел черту, которую переходить не следовало.

Зная, что характер Седрика Кайласа далек от внешней мягкости и доброты, Харриет почти стало жаль Альберта. Но если судить по этому конкретному моменту, победа, вероятно, была за Кингсли.

Харриет тоже потеряла горячо любимых родителей, и потому понимала.

Если бы перед тем, как взойти на борт, родители передали ей что-то со словами «береги это», она бы до самой смерти не выпускала эту вещь из рук.

Именно в этот момент, когда она прониклась сочувствием к Седрику, прозвучал ответ.

— Я отказываюсь.

— Что?

— Что?

Альберт и Харриет произнесли это одновременно.

Испугавшись, она снова зажала рот и еще сильнее вжалась в кусты. К счастью, ее, кажется, не услышали.

— Седрик. Что тебе не нравится? Я не прошу огромных вложений, я гарантирую прибыль от инвестиций. К тому же я верну тебе памятную вещь дяди, которую ты так неосторожно потерял!

На слух — просто образец братской любви.

Но Седрик ответил с холодным, невозмутимым выражением лица:

— Неизвестно, купил ты ее или украл. К тому же отец не пожелал бы, чтобы меня шантажировали подобным образом.

— Сед...

— В деньгах эта брошь стоит немного. Если ты действительно купил ее на аукционе, то останешься в убытке.

Сказав это, он прошел мимо Микаэля и Альберта, направляясь к выходу.

Оставшиеся на месте мужчины и Харриет в оцепенении смотрели ему вслед.