Слух этот разлетелся быстро.
И больше всех поразились ему не Дафна с подругами и не приятели Джеймса, а подруги Беллы.
— Белла! Я вчера слышала странное. Про тебя и герцога Кайласа… неужели… нет же?..
Стоило одной обронить это сомнение, как прочие подруги, что наверняка слышали тот же слух, с видом «быть такого не может» рассмеялись.
Но во взглядах их сквозила тень тревоги. Чувство это, верно, зрело в них с тех пор, как недавно они увидели в газете фотографию, где Седрик и Белла сидели бок о бок.
Им хотелось услышать в ответ «это вздорный слух, не более», но Белла с загадочной улыбкой сказала:
— Пока мне рано что-либо говорить.
Тут у всех округлились глаза, и они придвинулись к Белле вплотную.
— Ты ведь уже помолвлена с молодым господином Чеслоу — что это значит?
— Герцог Кайлас, конечно, хорош, но у тебя есть молодой господин Чеслоу. Нельзя поддаваться, Белла.
— Верно. Ты ведь не такая.
Глядя на подруг, что всполошились, будто стряслась беда, Белла не могла сдержать рвущейся наружу усмешки.
— А ты не думаешь, что любовь — забава богов? Против неё не устоять. А потому влюбиться — не грех.
— Белла! Это не любовь, это измена! Постыдное дело.
Когда одна, собравшись с духом, её отчитала, Белла, вперив в неё взгляд, отозвалась:
— А когда я стану герцогиней, посмеешь ли ты повторить такое?
— Б-Белла?..
Все, вытаращив глаза, уставились на Беллу. Это были слова и тон, каких они и вообразить не могли от неё услышать.
Когда все в ужасе смолкли, Белла вдруг звонко рассмеялась и легонько шлёпнула по предплечью сидевшую рядом подругу.
— Шучу, шучу! Это вы все слишком уж всерьёз восприняли.
— Ох, ну конечно. Как ты меня напугала, Белла!
— Да не берите вы в голову. Вздорные слухи ведь быстро сходят на нет.
Только тогда тут и там послышались вздохи облегчения.
— Наверное, слух пошёл оттого, что в газете напечатали фотографию, где ты сидишь рядом с герцогом Кайласом.
— Верно. Белла ведь в будущем году венчается — не пойму, откуда такой слух.
— Да оттого, что Белла красавица, вот и всё.
Все подруги, будто желая закрыть на это глаза, изо всех сил отрицали новую молву о влюблённости Беллы.
Оттого-то они и не заметили, что Белла на самом деле этот разговор не опровергла.
Лишь одна её самая близкая подруга, Кэролайн, тревожным взглядом следила за Беллой. Ведь Белла Листеруэлл, которую она знала, была из тех, кто и вздорный слух заставит сбыться.
— Кэролайн. Хочешь быть в почёте?
Летом, когда ей было четырнадцать, роза, что цвела в Дженоа прекраснее всех, шепнула это девочке, что перед ней преклонялась. Кэролайн Террант — дочери провинциального дворянина, которой в свете Дженоа пренебрегали, но которая была весьма честолюбива.
— Я сделаю тебя своей самой близкой подругой. Но взамен ты должна слушаться каждого моего слова и нигде не рассказывать о том, что между нами было.
Проще говоря, это значило «стань моей прислужницей».
Обыкновенно такое предложение полагалось бы с возмущением отвергнуть, но Кэролайн, что мечтала стать такой же обожаемой, как Белла, тут же ухватилась за её руку.
Решение она приняла, помня лишь тот образ Беллы, что видела прежде, а потому, узнав её истинное лицо, немного оторопела, — но всё же не пожалела. Ведь быть закадычной подругой Беллы приносило куда больше, чем прозябать безвестной дочерью провинциального барона.
Разумеется, ради этого важнее всего было умело ей угождать.
Кэролайн, дождавшись, когда Белла останется одна, подошла к ней и шепнула:
— По-моему, вы с герцогом Кайласом чудесно смотритесь вместе.
На эти слова во взгляде обернувшейся Беллы блеснул огонёк. Так бывало всякий раз, когда она слышала желанные слова.
— Спасибо, Кэролайн. Всё-таки по-настоящему понимаешь меня одна ты.
— Да что тут такого, сказала очевидное.
Кэролайн улыбнулась, но про себя удивлялась ненасытному честолюбию Беллы.
* * *
Дней через десять после открытия театра Пеллодиер Харриет отправилась в Айнспору.
У Роксаны в столице накопились дела рода, и на то время, что она возвращалась в особняк, приглядывать за Тришей взялась Харриет.
— Пока я еду в Айнспору, а тётушка Роксана — сюда, особняк примерно на сутки останется пустым; уж позаботьтесь, чтобы всё это время сюда не совались подозрительные люди, дворецкий.
— Вы о ком-то вроде виконта Листеруэлла или людей из дома барона Машаля?
— Как хорошо вы меня понимаете.
Харриет хлопнула ладонью о ладонь Андре и села в приготовленный экипаж.
Она давно не навещала Тришу, да и в Айнспоре была впервые, а потому пребывала в приподнятом настроении.
— Всегда будьте настороже и берегите себя. На лесной дороге лучше гнать чуть быстрее, а отдыхать непременно там, где людно.
Андре, закрывая дверцу экипажа, напоследок дал ей этот наказ.
Зная, что тревога его — не пустая любезность, Харриет до конца внимательно слушала и кивала.
И то сказать: узнай Джон, что она в одиночку едет в Айнспору, — неизвестно, что бы он учинил.
— Всё будет хорошо. Я ведь беру с собой не одного охранника.
Из-за этого дорожные расходы изрядно возросли, но нет ведь денег, что были бы дороже жизни.
* * *
Как раз когда Харриет покидала Дженоа, из Айнспоры выехала Роксана.
— Будь осторожна.
— Да, матушка.
Обменявшись с Тришей недолгим прощанием и сев в экипаж, она ещё раз покрепче закрепила шляпку и велела кучеру трогать.
— Но-о! — послышался окрик кучера, что легонько взмахнул кнутом, и экипаж, как всегда постукивая, покатил по дороге.
Роксана снова оправила наряд. В дорогу лучше всего было одеться удобно, а потому она избегала всего, что стесняет или чересчур пышно.
В таком виде, случись что, и убежать будет сподручнее.
Она с безразличным лицом разок сильно потянула юбку и отпустила.
Всё это время экипаж катил вперёд под бодрый цокот.
Айнспору и Дженоа обыкновенно разделял день пути на экипаже. Далеко ли это — как посмотреть, но курорт с добрыми горячими источниками на таком расстоянии не мог не быть весьма привлекательным для столичных дворян.
Оттого дорога между Дженоа и Айнспорой была хорошо укатана, а люди, смекнувшие о нужде дворян в отдыхе в пути, тут и там образовали небольшие деревеньки, раскинули навесы харчевен и питейных лавок.
Так что дорога была не из тех, где грозит большая опасность.
Но между деревнями попадаются и безлюдные места.
Роксана выглянула в окно.
Три деревни-стоянки они уже миновали. Долгие лучи послеполуденного солнца, что освещали зелёные луга, придавали виду обманчиво мирный облик.
Но её синие глаза смотрели на опасность, что таилась за этим покоем. Она воображала, что жизни её может грозить беда, и всё же взгляд её был холоден как лёд.
Тут кучер выкрикнул:
— Госпожа! В следующей деревне ненадолго остановимся передохнуть!
— Да, давайте!
Заедем сюда — а дальше уже Дженоа.
Неужто я дала маху?
Как раз когда она с пресной улыбкой собирала сумочку…
— И-и-и-го-го!
— Тпру-у, тпру!
Внезапно раздалось конское ржание, и экипаж качнуло. Кучер, похоже, силился унять лошадей, но толку от этого было, кажется, немного.
— В карете женщина!
— Убей!
Послышалось, как незнакомые голоса выкрикивают злые слова, а у колеса раздался звук, будто что-то трескается, и кузов с визгом накренился.
Но в тот же миг послышался и лязг клинка о клинок.
Звук отражённого удара означал, что нанятые оберегать Роксану охранники делают своё дело.
Ещё чуть-чуть… ещё немного продержаться!..
Роксана, мотаясь из стороны в сторону в шатком экипаже, ждала, когда всё кончится.
Но там, откуда только что донёсся зловещий треск, громко хрустнуло, угол кузова ударился о землю, и экипаж окончательно завалился набок.
— Ой!
Роксана силилась хоть как-то удержаться, упершись в стенку, но в опрокидывающемся экипаже всякое усилие воли было тщетно.
— Госпожа!
Охранники, что бились с убийцами, подоспели с запозданием. Но помешать экипажу рухнуть на обочину не смогли.
Сильный удар, что она ощутила вместе со звуком «бух», был последним, что запомнила Роксана.
* * *
— Роксана Вальванус тяжело ранена и доставлена в графский дом Феллон.
— Тяжело ранена? Тяжело, говоришь?..
На этот голос, полный недоумения, принёсший весть мужчина, будто ему нечего было сказать, почесал затылок и отвёл глаза.
— Разве я велела оставить эту дрянь в живых?
— Но её охрана…
— Я же сказала, что охрана при ней будет! Даже к этому не подготовился?
Заказчица убийства, Лорен, вращая глазами, орала на исполнителя — «Гарри-Мясника».
Тогда тот, будто оправдываясь, что зря на него грешат, промолвил:
— Но вы же не говорили, что они будут настолько хороши.
— Вот же болваны! И это ты называешь ответом? Мне что же, ещё и мастерство их охраны за вас разведывать и доносить?!
От её напора — будто вот-вот что-нибудь запустит — Гарри примирительно сказал:
— Но экипаж перевернуло, он совсем завалился в пшеничное поле, а судя по тому, какую суматоху подняли охранники, отворяя дверцу, дело её плохо. Она скоро помрёт, так что заказ, считай, выполнен.
— Складно рассказываешь.
— Да вы проверьте. Как ни крути, а теперь, когда даже временная глава рода на волоске между жизнью и смертью, уж на сей-то раз сынок ваш сможет стать временным главой, разве нет?
На это Лорен раздражённо цокнула языком.
— До чего же живучая дрянь, право слово.
Забрали бы её с самого начала в счёт отцовского долга — и не было бы теперь этой докуки.
Лорен швырнула Гарри кошель.
