Расставшись с Тэзом и вернувшись в особняк Феллонов, Харриет зашла поздороваться с Тришей и застала её за осмотром — новый домашний врач, Джозеф, как раз обследовал бабушку.
— Ой, простите. Я зайду попозже.
— Что за церемонии, тут ничего такого. Заходи уж.
Триша, которую осматривали, поманила её рукой, и Харриет, помедлив, подошла ближе.
В комнате, разумеется, была и Роксана, но её внимание целиком занимало то, как Джозеф заполняет опросный лист.
— Сколько госпожа спит в последнее время?
— С тех пор как начала принимать новое лекарство, спит дольше прежнего.
— Общая продолжительность сна за сутки превышает пятнадцать часов?
— Самое меньшее пятнадцать, а то и все семнадцать. Не слишком ли долго? С ней всё в порядке?
Джозеф, не поднимая головы, что-то черкал и отвечал так, будто речь шла о сущем пустяке.
— Это значит, что лекарство действует как надо. Чтобы бороться с болезнью, организм вытягивает все силы, вот сон и одолевает. Хорошо есть и крепко спать — самое лучшее.
Триша вставила слово, словно соглашаясь.
— Сплю-то я и правда подолгу, зато боль определённо отступила. И кашель, кажется, унялся.
С этим согласилась и Харриет.
Прежде, даже когда бабушка пила лекарства, до Харриет нет-нет да и доносился её кашель, а раз в два дня она видела, как та прижимает руку к груди, превозмогая боль.
Но в последнее время кашля Триши она не слышала. Может, оттого, что та всё больше спала.
Джозеф с улыбкой достал из саквояжа склянку с лекарством.
— Вот и славно. Это лекарство на нынешнюю неделю. Принимать, как и на прошлой, — раз утром и раз вечером. А если вдруг кашель усилится, достаточно одной таблетки вот из этого пузырька.
— Благодарю.
Триша снова откинулась головой на подушку, и Джозеф поднялся, легко поклонился и вышел из комнаты.
Пока Роксана прибиралась вокруг Триши, Харриет вышла следом за Джозефом, чтобы проводить его. К тому же ей было что спросить.
— Доктор.
На её оклик Джозеф обернулся.
— Что вам угодно?
— Я подумала — может, в этом месяце свозить бабушку на воды, на курорт? Там всё-таки получше, чем здесь…
Но Харриет не успела договорить, как Джозеф непреклонно, чуть ли не упрямо покачал головой.
— Воды при этой болезни почти не помогают. А ослабленная госпожа, тронувшись в путь, может только разболеться сильнее.
— И всё же!..
Харриет хотела было сказать, что прежний домашний врач, Джаспер, настоятельно советовал отдых на водах, но осеклась.
Ведь Джаспер, говорят, передал Джозефу даже журнал, где записывал осмотры и назначения, — так как же мнения о водах могут расходиться настолько, вдруг закралось подозрение.
— Тогда… может, есть что-то ещё, кроме лекарств, что могло бы помочь?
— Как вам сказать. От синдрома Хикса — Легато сейчас лучшее средство — то лекарство, что я даю.
— Вот как…
Харриет отвечала вяло, без воодушевления, и тут Джозеф, словно его внезапно осенило, прибавил:
— Только об этом нигде не говорите.
— Почему?
— Это лекарство недавно разрешили, его пока выпускают мало. А если станут раскупать другие, может выйти так, что для госпожи лекарства уже не достать.
— То есть другие врачи и не знают, что такое лекарство существует?
— Если врач не из усердных, что регулярно сверяется со списком разрешённых новинок, — узнать трудно.
По тому, как он слегка вздёрнул подбородок, было видно, что собственными способностями он немало гордится.
Харриет с натянутой улыбкой кивнула, а потом спросила:
— Да, кстати. А как называется это лекарство?
— Похоже, ему ещё и названия не придумали. В заявке на разрешение нового препарата значилось что-то вроде APR-35-QR5, кажется, так.
— АП… а, ну, понятно.
— Обычному человеку это всё равно ни о чём не скажет. Да и вам забивать этим голову незачем. Если вопросы кончились, мне можно идти? Скоро время следующего визита.
— Ах! Простите, что задержала вас так надолго.
Харриет проводила его до самых дверей.
В отличие от Джаспера, который всегда уходил пешком, он уехал в карете дома Феллонов.
Глядя, как карета удаляется, Харриет постояла немного, а затем снова вернулась в комнату Триши.
Триша за это время успела заснуть, а Роксана, закончив прибираться, видимо, ушла к себе в кабинет.
Одна из служанок дежурила у двери и каждые полчаса проверяла состояние Триши, но сейчас в комнате никого не было.
Харриет села на стул у кровати и осторожно взяла морщинистую руку Триши. Рука была сухая, без капли влаги, но Харриет знала, какое тепло и какая нежность в ней таятся.
Стараясь не разбудить бабушку, она прошептала совсем тихо:
— Бабушка. Пусть это и эгоистичное желание. Но мне так хочется, чтобы вы пробыли рядом со мной хоть немного дольше.
Она горячо молилась, чтобы «камешек удачи», который она вновь доверила Трише, и на этот раз уберёг бабушку.
* * *
То, что лекарство Джозефа хорошо помогало, отрицать было нельзя. Триша, которая прежде избегала выходить из дома, потому что при каждом кашле приходилось терпеть боль, впервые за долгое время решилась выехать.
— Вы и правда хорошо себя чувствуете?
— Уже в пятый раз отвечаю, Рокси. Я в полном порядке. Слабость лёгкая, конечно, есть, но не такая, чтобы упасть в обморок на ходу.
Триша отвечала встревоженной Роксане так, будто речь шла о пустяке.
— Великая госпожа Кайлас не из тех, кто превратно истолкует отказ явиться по нездоровью.
— Кто говорит об отказе? Я еду, потому что сама хочу. Как ни крути, она вызволила мою внучатую племянницу — надо хотя бы поблагодарить.
— Так и есть — всё из-за леди Харриет.
— Тебе обидно?
Роксана покачала головой.
— Я понимаю, что это и есть роль опекуна.
— Хорошо, что понимаешь. Всё это время, пока я возилась со своим здоровьем, она одна металась туда-сюда, а я и знала, да помочь не могла. Теперь, благодаря новому лекарству, стало полегче — пора поскорее разобраться с отложенными делами.
Пока служанка поправляла на ней платье, Триша слегка тронула причёску.
В зеркале было видно, что она заметно похудела. Похоже, сегодня на чаепитии у герцога Кайласа ей придётся выслушать немало докучливых расспросов о здоровье.
И всё же лицо выглядело куда живее, чем десять дней назад, когда её изводили кашель и боль в груди.
Когда служанка надевала ей последнюю серьгу, явился дворецкий Андре и сообщил, что Харриет уже ждёт.
— Что ж, я поехала, Рокси.
— Да. Я и леди Харриет наказала, но прошу — ни в коем случае не переутомляйтесь.
— Сказала же, поняла. Уф, до чего ты ворчливая.
Шутливо посетовав, она спустилась в холл — а там её ждала другая ворчунья.
— Бабушка, не лучше ли было надеть платье поудобнее?
Триша покачала головой, подумав: неужели и её собственное ворчание звучало вот так же. А затем, не удостоив ответом, прошла мимо Харриет и поднялась в поджидавшую карету.
Весеннее чаепитие, которое устраивала Джеремия, было словно пышное, цветущее пиршество свежих красок. Цветы в саду герцогского дома под солнцем, что застыло между поздней весной и ранним летом, выставляли напоказ самый яркий свой блеск.
И самым приметным цветком среди них была, бесспорно, сама Джеремия Кайлас. Она и теперь оставалась такой же светлой, прекрасной и общительной, как в пору, когда её звали «любимой младшей принцессой».
— Давно не виделись. Как поживаете?
Стоило Трише поздороваться первой, как Джеремия порывисто поднялась с места и любезно, как и подобает, встретила пожилую даму.
— Добро пожаловать, госпожа Феллон. Я слышала, что вы нездоровы, — вам уже получше?
— Лекарство, которое я недавно начала принимать, хорошо помогает. Благодарю за заботу.
Обменявшись ожидаемыми любезностями, Триша подозвала к себе шедшую следом Харриет и снова склонила голову перед Джеремией.
— В прошлый раз, когда моя внучатая племянница оказалась в беде, вы вступились за неё — от всего сердца благодарю. Простите, что с благодарностью я запоздала.
— Ах, что вы такое говорите. Раз об этом просила сама госпожа Феллон, как было не помочь? К тому же та статья позорила и императорскую семью, и наш род.
В тот день за Харриет перед императрицей просил Седрик. Но это стало возможным лишь потому, что Джеремия ему не помешала.
Зная, какой силой обладает Джеремия Кайлас, которую по сей день называют и «младшей принцессой», и «истинной хозяйкой герцогского дома», Триша поблагодарила её прежде, чем Седрика.
— Я извелась оттого, что, прикрываясь болезнью, толком не исполняла обязанности опекуна, — но герцогский дом помог, и у меня отлегло от сердца. Ещё раз благодарю вас.
На повторяющиеся благодарности Триши Джеремия замахала руками, а в душе подивилась.
Эта несгибаемая старуха — и вдруг склоняет голову. Неужто настолько дорожит леди Харриет?
Триша Феллон была не из тех, кого можно держать в грош. Так было и при жизни её мужа, Остера Феллона, но и после его смерти дом Феллонов добивался превосходных успехов во многих делах, а связи с приближёнными императорского двора оставались прочными.
И всё это — целиком заслуга самой Триши Феллон.
Дело было не только в её способностях.
Стареющий и одинокий человек нередко совершает ошибку, поддаваясь окружающим льстецам, — но Триша без колебаний отсекала всех, кто пытался к ней пристроиться, и сберегла и род, и состояние.
За это её называли вздорной, но с чего бы ей считаться с пересудами трусов.
Насколько остёр у Триши глаз на людей, знала и Джеремия — потому в тех, кого та рекомендовала, она не сомневалась.
Как же Джеремия удивилась, когда такая придирчивая, мудрая старуха стала новой опекуншей скандалистки Харриет Листеруэлл.
Взгляд Джеремии сам собой перешёл на Харриет.
Пока что вроде ничего, но присмотреться стоит. Мало ли кто меняется, стоит приблизиться к власти.
Юная барышня удостоилась беседы с глазу на глаз с самой императрицей, и та защитила её при всех.
Обычного человека на её месте поневоле распёрло бы от спеси. Те, кто прежде её сторонился, вдруг сделались любезны, да и положение в свете переменилось.
Так что это — последнее испытание.
То, что Джеремия не помешала Седрику кинуться к Анастасии с просьбой заступиться за Харриет, было ещё и приманкой, которую она забросила Харриет.
С коварным ли умыслом та подобралась к Седрику, как уверяла Белла, или её всего лишь оклеветали.
Но даже если верно второе — коли у неё недостанет ума разумно распорядиться свалившейся удачей, Джеремия была готова лишить её внимания и расположения.
Не выдавая этих мыслей, она с улыбкой сказала:
— Да, кстати. Скоро я устраиваю приём. Госпожа Феллон и леди Харриет — обе ведь будете?
— Сразу после чаепития такого размаха — и тут же вечерний приём? Куда такая спешка?
На вопрос Триши Джеремия сделала нарочито огорчённое лицо и вздохнула.
— Седрику уже двадцать семь. А он всё не думает жениться — как тут материнскому сердцу не изнывать?
— Хотите на приёме присмотреть невестку?
— Было бы лучше всего, если бы у Седрика с какой-нибудь барышней дело сладилось само, но раз нет — придётся хоть мне поискать. Даже если о свадьбе заговорят в этом году, само торжество выйдет уже на будущий, так что времени в обрез.
