— Этот наглый ублюдок! — выругался Альберт, даже не стесняясь присутствия принца.

Микаэль нервно переводил взгляд с Альберта на то место, где скрылся Седрик.

— У-успокойся. Я вызову герцога Кайласа и попытаюсь переубедить его.

— Не нужно. Видимо, памятная вещь отца — не та наживка, на которую он клюнет.

— Но надо хотя бы попытаться. Это же вещь бывшего герцога, ее в любом случае придется вернуть...

— Вернуть? С какой стати? — фыркнул Альберт. — Как он и сказал, в таком случае я останусь в убытке. Но этого нельзя допустить, так что я должен извлечь из нее собственную выгоду.

— И что же ты сделаешь?

— Как знать. Как бы ей распорядиться?

Он достал что-то из-за пазухи, рассматривая предмет.

— Ах, точно! Выставлю ее в качестве приза на следующей вечеринке «Энджелик». Реликвия покойного герцога — это ведь ценно, не так ли? Соберется немало гостей.

— Послушай, Альберт! Как ни крути, это вещь твоего дяди, героя, спасшего страну. Выставлять такую ценность призом на подобной вечеринке!..

— На подобной вечеринке? — холодно переспросил Альберт тоном, совершенно недопустимым для аристократа, обращающегося к принцу.

— Что вы себе напридумывали? У вас в последнее время достаточно лекарства, и вы возомнили себя изысканным и благовоспитанным?

— Как ты смеешь так говорить!

— А вы как смеете? Мне, аптекарю, слушать это неприятно. Вы должны знать, что лекарство, которое вы принимаете, используется на «таких» вечеринках. Не стройте из себя святошу.

— Альберт...

Микаэль пребывал в шоке, но не смел его отчитывать, а Альберт еще раз взглянул в сторону выхода, где скрылся Седрик, и цокнул языком.

— Пф! Посмотрим, останется ли он таким же наглым, когда увидит реликвию Роэна Кайласа, болтающуюся на груди у девки.

Он плюнул на пол галереи императорского дворца и направился к выходу.

Микаэль с искаженным лицом посмотрел на плевок, но, получив упрек: «Чего встал?», в растерянности последовал за Альбертом.

Лишь когда они окончательно скрылись, Харриет тяжело выдохнула и осела на землю.

— Фух... Кажется, я узнала то, чего знать не должна была...

Внезапно она вспомнила слова Триши о том, что следует остерегаться виконтства Кингсли.

Истинное лицо Кингсли — и отца, и сына, — казавшихся с виду вполне благородными, оказалось куда более омерзительным.

Сидя на земле, переводя дыхание и успокаивая сердцебиение, Харриет вдруг почувствовала глубокое отвращение — как раз в тот момент, когда цветы снова предстали ее взору.

Шантажировать человека вещью покойного родителя?

Она представила, что бы почувствовала, если бы кто-то попытался торговаться с ней, используя вещи отца и матери. И долго думать не пришлось: она пришла бы в неописуемую, чертовскую ярость.

Выходит, Седрик был прав.

Подобное трусливое вымогательство инвестиций означает, что сделка явно не принесла бы Седрику никакой выгоды.

Если бы это действительно была «инвестиция, от которой никто не останется внакладе», Седрик сам бы принес пачки денег без всяких угроз. Как-никак, это бизнес его двоюродного брата.

Кстати, Седрик ведь требовал раскрыть состав лекарства? Почему они его скрывают?

«Энджелик», производимый компанией Альберта, улучшал настроение, применялся как средство от депрессии, а также как афродизиак и стимулятор потенции. Если бы он был абсолютно безвреден, это было бы «лекарство мечты», на котором можно было бы загребать деньги лопатой.

Отказ раскрыть состав и механизм действия столь популярного средства мог означать только одно: они скрывают серьезные побочные эффекты.

Седрик оставил все как есть не от неведения. И Альберт Кингсли вымогает инвестиции именно из-за этого.

Харриет не была уверена, но догадывалась, в чем заключается этот побочный эффект.

То, как принц лебезил перед жалким наследником виконта, и слова Альберта: «У вас достаточно лекарства, и вы возомнили себя нормальным?». Для таких ненормальных отношений...

Лекарство вызывает зависимость. Иначе нет ни одной причины, по которой принц плясал бы под дудку сына виконта.

Поскольку лекарство находится в руках Альберта, любой человек, не способный жить без него, невзирая на статус, оказывается в уязвимом положении.

Значит, он ничем не отличается от наркоторговца, но при этом смеет открыто шантажировать? И где — прямо в императорском дворце?

В ней закипала злость.

А затем она вспомнила ту брошь, которую частенько видела на груди Седрика.

Слегка старомодный дизайн, но великолепно сохранившийся: крупный рубин без единой царапинки, окруженный ореолом мелких и крупных бриллиантов.

Брошь, которой так дорожил Роэн Кайлас и сам Седрик, сейчас лежала во внутреннем кармане Альберта Кингсли. Но будут ли с ней обращаться так же бережно, если она станет призом на «такой» вечеринке?

Вечеринка «Энджелик»… Наверняка это что-то вроде маскарада. Учитывая, что препарат усиливает сексуальное влечение...

Даже думать об этом было стыдно — это будет сборище, полное непристойностей.

И в самом пошлом уголке этой грязной вечеринки окажется памятная вещь Роэна Кайласа. На нее будут указывать пальцами, а ее ценность будет растоптана в грязи.

Стоило ей представить, что это вещь ее родителей, как тело пронзила боль, будто ломались кости.

Харриет помассировала затекшие ноги, поднялась и медленно пошла к выходу.

Меня это не касается. Герцог Кайлас сам разберется. У него полно денег, он найдет способ ее вернуть.

Сев в экипаж, Харриет безучастно смотрела в окно, пытаясь себя успокоить.

Она убеждала себя, что Седрик не стал бы бездумно отказываться от отцовской реликвии. Возможно, он уже придумал, как ее вызволить.

Но что, если это решение стоило ему мучительной боли, словно ему вырвали внутренности?

Не стоит об этом думать. Кто я такая, чтобы лезть в его дела?

Харриет помотала головой, отгоняя лишние мысли.

И когда она со вздохом снова посмотрела в окно, то заметила знакомое лицо. За столиком на террасе кафе сидел мужчина, пил кофе и читал газету.

Уж этот человек наверняка знает об этой вечеринке!..

Тело среагировало быстрее разума.

Прежде чем она успела осознать свои действия, ее рука уже стучала по стенке кабины, за которой сидел кучер.

— Остановите здесь! Скорее!

Пока кучер придерживал лошадей, Харриет быстро поправила платье и прическу.

Затем она грациозно, словно никакой суеты и не было, вышла из экипажа и скользнула под навес кафе.

— Какая встреча, лорд Роак.

Человеком, поднявшим голову на ее приветствие, был Тэз Роак. Тот самый светский повеса, который не пропускал ни одной распутной вечеринки и знал все о последних модных веяниях.

— Леди Харриет! Невероятно, как вы...

— Я зашла выпить чаю, но все хорошие столики заняты. Вы не против, если я присоединюсь к вам?

— Должен благодарить Бога за то, что сегодня в кафе так многолюдно, ха-ха-ха! Присаживайтесь. Здесь отлично готовят кофе с молоком, закажем его?

— Ох, я сама заплачу. Не хочу доставлять неудобства.

— Таким неудобствам я всегда рад. Эй, официант!

Тэз, весьма обрадованный встречей, с удовольствием оплатил ее кофе.

Когда они сели друг напротив друга, Харриет почувствовала на себе косые взгляды прохожих. В их глазах это, вероятно, выглядело как встреча двух главных скандалистов высшего света.

Сделав глоток кофе, Харриет внимательно посмотрела на Тэза.

Он тоже наблюдал за ней, прикрывая губы чашкой.

— Прошу прощения за прошлый раз. Кажется, я повела себя слишком эмоционально...

— Как я и говорил, я все понимаю. Я и впредь буду просить у вас прощения, леди Харриет. Столько раз, сколько потребуется, пока вы не смените гнев на милость.

Харриет, не зная, как реагировать на эти слова, замялась, но в итоге слегка улыбнулась.

— Давайте оставим это. Сегодня такая чудесная погода. У нас и так не хватит времени обсудить всё самое интересное.

— Рад это слышать.

Тэз пододвинул стул поближе.

Харриет хотелось отодвинуться на такое же расстояние, но она не могла сбежать от человека, из которого ей нужно было вытянуть информацию.