Через несколько дней после вечернего приёма в герцогском доме Триша вместе с Роксаной отбыла в Айнспору.
По сути, в свете она едва успела представиться, но Роксана твёрдо стояла на том, что откладывать лечение Триши больше нельзя.
Харриет тоже была согласна с её мнением.
— Источники наверняка помогут. Сэр Нельсон ведь их и рекомендовал.
— Да, да, поняла. Вот ведь брюзга. Если, пока меня нет, кто-нибудь к тебе полезет с придирками…
— Я теперь тоже не робкого десятка. Не тревожьтесь, бабушка.
— Ишь, дерзкая. В глазах дам, что в этом мире собаку съели, ты и сейчас желторотый птенец!
— А вы ещё не слышали, как я на приёме у Кайласов заставила госпожу Машаль прикусить язык?
На такую наглость Харриет Триша, вздохнув, покачала головой.
Но выговаривать ей не стала.
— Пойдёт слух, что ты бойцовый петух, — кто ж тебя замуж возьмёт. А если совсем звать никто не будет — живи себе при Роксане.
Зная, какая теплота кроется в этих словах, Харриет глупо улыбнулась и обняла её.
Роксана намеревалась пробыть в Айнспоре, пока не наладится распорядок жизни Триши, а после сновать в Дженоа и обратно, ведя ещё и дела рода.
Харриет, разумеется, собиралась навещать Тришу, но та куда больше желала, чтобы Харриет добилась своей цели.
— Не вздумай попусту тратить время, отговариваясь мной. Обстановка не та, чтобы прохлаждаться.
— Хорошо. Зато буду часто писать.
— Читать лень, так что длинно не пиши.
— Слушаюсь!
Обмениваясь этими нехитрыми знаками любви, Харриет проводила Тришу.
* * *
А вскоре после того, как та уехала в Айнспору, в свете заговорили об охоте на лис.
Обыкновенно охота на лис приходилась на осень и зиму, но в этом году не по сезону расплодившиеся лисы, по слухам, уже нанесли крестьянским хозяйствам страшный урон.
— Вот поэтому в нынешнем году решили в пору загородных праздников устроить и охотничье состязание, — сказала Вивиана, примеряя недавно купленный капор.
Харриет, что помогала ей переодеваться в её комнате, безразлично кивнула:
— Состязание — это ведь для мужчин, так что нас оно вроде и не касается?
Тут Вивиана изумлённо на неё обернулась:
— Что ты говоришь? Да разве есть событие, от которого сердце бьётся так же, как от охотничьего состязания!
— А?
— Отважный рыцарь! Подносит свою добычу своей даме! Романтичнейшее событие!
Пока Харриет, слегка растерявшись, глядела на Вивиану, что, вскинув руку в воздух, разливалась соловьём, та ткнула в неё пальцем:
— Ты в тот день непременно должна что-нибудь получить! Это ведь мерило успеха в свете. Ты же видела, сколько всего достаётся Белле?
— Это-то… так, но…
У Харриет были причины мяться:
— Я ведь ни разу не получала приглашения на охотничье состязание.
Ведь прежде чем получить добычу, надо для начала получить приглашение.
Охотничьи состязания могли устраивать лишь крупные аристократы, что владели в окрестностях Дженоа изрядно большими лесами.
А у Харриет не было ни единой связи, чтобы раздобыть приглашение на охоту. Тришу подобные вещи тоже не занимали.
— В этом году, когда и бабушки нет, получить его стало ещё труднее. Так что ты, Виви, повеселись за нас двоих.
— М-может, я замолвлю за тебя словечко?
— Не надо. У меня и дома дел хватает. Надо помочь тётушке.
Вивиана виновато сказала, что сболтнула не подумав, но Харриет и вправду ничего не имела против. Жалеть можно лишь о том, где хоть раз да побывал.
Да и помогать Роксане ей и в самом деле было нужно.
Но, как ни неловко было слышать извинения Вивианы, два дня спустя Харриет пришло приглашение на охотничье состязание с загородным праздником.
Отправителем значился «Эдгар Доусон».
— С чего бы этому человеку слать мне приглашение…
Знакомы они были благодаря Седрику, но всё же не настолько, чтобы обмениваться приглашениями.
Харриет, ожидавшая дежурных любезностей, развернула приглашение — и по нескольким строкам, приписанным в конце, поняла, отчего его удостоилась:
«…Госпожа Дафна много о вас говорила, госпожа Харриет. Да и этот малый Седрик тоже. Могу ли и я стать вашим добрым другом?
— Эдгар Доусон»
Слух о том, что расторгнувшую помолвку с Джеймсом Чеслоу Дафну заполучил Эдгар Доусон, ходил давно. Всё оттого, что на каждом приёме, где появлялась Дафна, Эдгар первым спешил пригласить её на танец.
А потому то, что он услышал о ней от Дафны, было понятно.
А герцог Кайлас-то что мог обо мне рассказывать?
О чём же эти двое вообще могли говорить, обсуждая её?
Ей вдруг вспомнилась ночь приёма в герцогском доме, и мочки ушей запылали.
Неужели и это охотничье состязание — часть того плана, о котором он говорил?
То, что Седрик шептал ей на ухо, и сейчас вставало перед ней как живое.
Нет, по правде, куда сильнее запомнились его голос, запах, тепло его тела.
Это ж надо — вот так неосторожно кружить женщинам головы. Что вокруг него ни единого скандала — не иначе как заслуга власти герцогского дома.
Да есть ли на свете женщина, что не влюбилась бы в этот голос и в эту повадку?
Ей было горько оттого, что и сама она, похоже, стала одной из таких вот женщин, но признать это было некуда деваться. Он хорош, а она безнадёжно в него влюбилась. Вот и всё.
Как бы то ни было, на охоте у Доусонов будут и Дафна, и герцог Кайлас — все. Что ж… надо ехать.
Отговариваясь Дафной — чтобы увидеть его.
Быть может, ей придётся там увидеть Седрика вместе с Беллой, но Харриет написала, что придёт. Ведь отказаться от возможности увидеть Седрика — такого выбора не было.
* * *
Графский дом Доусон владел лесом Бовекс на севере Дженоа. Он был не только обширен, но и до того красив, что снискал немалую славу, и раз в два года там устраивали охоту на лис.
Но позапрошлой осенью Эдгар ещё не вернулся на родину, да и здоровье графа Доусона было неважным, а потому её пропустили. Оттого-то на нынешнюю охоту возлагали большие надежды, и участников собралось немало.
— Да если каждый из этих людей возьмёт хоть по одной, лисий род и вовсе переведётся.
— Большинство здешних приехали на загородный праздник. Охота для них — лишь зрелище.
— Что ж, тогда, видно, придётся отличиться вашему покорному слуге.
Джеймс, доставая вместе с приятелем охотничье ружьё, усмехнулся.
Но приятель, что хихикал рядом, будто украдкой к нему пригляделся и тихо спросил:
— А сегодня приезжать сюда тебе было не в тягость?
— В тягость? С чего бы?
— Как с чего? Говорят, госпожа Дафна встречается с Эдгаром Доусоном. И тебе всё равно?
На эти слова лицо Джеймса на миг застыло, но он тут же пожал плечами, будто ничего особенного:
— И к лучшему. Пусть Дафна поскорее сойдётся с другим — тогда и меня перестанут звать негодяем.
— Ну ты и ловкач. Умудриться побывать помолвленным с обеими первейшими красавицами света.
— Ха-ха-ха! Само собой так вышло, но истинная моя любовь — одна лишь Белла.
Достав ружьё и нехитрую поклажу, он вошёл на место праздника и стал искать свою невесту, что и сегодня должна была стать его блистательным трофеем.
Но, сколько он ни вертел головой, тех ослепительно золотых волос отыскать не мог.
Ещё не приехала?
Белла бросалась в глаза где угодно, а потому, если её не видно, разумно было заключить, что она пока не прибыла.
Он, озираясь, направился было к шатру, где стояли знакомые, — и тут в стороне блеснуло искомое золото.
— А? Почему она выходит оттуда?
Белла выходила из шатра герцогского дома Кайлас. Мало того — приветливо беседуя с Седриком.
— Это ещё что?
Ему вдруг вспомнился неприятный разговор, что он слышал недавно.
Один приятель, сказав, что видел на приёме у Кайласов странную сцену, обмолвился:
— В тот день, ещё до того как ты приехал на приём, госпожа Белла выходила на балкон наедине с герцогом Кайласом, вот честное слово.
В лице приятеля, что будто бы колебался, говорить или нет, он тогда прочёл желание над ним взять верх, а потому усмехнулся: мол, вышло недоразумение или тому померещилось.
Но теперь, глядя на этих двоих, он вдруг ощутил, как всё внутри всколыхнулось.
Он размашисто зашагал к Белле.
Тем временем Седрик отошёл, чтобы поздороваться с другим знакомым, но Джеймсу нужна была Белла, так что это его не заботило.
— Белла!
— Ах, Джеймс!
Белла лучезарно улыбнулась и помахала рукой.
При виде этой ослепительно прекрасной картины волнение немного улеглось, и с губ сорвалась кроткая улыбка.
— Ты только теперь приехала?
Белла ласково взяла его под руку и спросила. Гнев на неё уже утих, но, чувствуя себя без причины уязвлённым, Джеймс, надув губы, спросил:
— Почему ты выходишь из шатра герцогского дома Кайлас?
— Герцогского дома?.. А-а, со стороны и вправду могло так показаться. Но я ходила поздороваться с виконтом Кингсли.
— С виконтом Кингсли?
— Да. Отец, говорят, как-то был ему обязан. Вот я и пошла засвидетельствовать почтение.
На это он снова поднял голову и увидел, что над шатром вился не только флаг герцогского дома Кайлас, но и знамёна его вассальных родов, выставленные в ряд.
И всё же оставался вопрос, что не давал покоя:
— Но недавно вы с герцогом Кайласом смотрелись довольно близко…
На эти слова Белла, будто не понимая, слегка нахмурилась:
— Я пошла поздороваться с герцогом Кайласом и вдовствующей герцогиней, а герцогиня обошлась со мной по-родственному. Оттого, верно, и герцог с улыбкой меня проводил. Но разве это выглядело настолько уж близко?
— Т-так? Нет, просто издали показалось, будто ты слишком уж ему улыбаешься…
— Герцог был со мной любезен — не могла же я при своём положении держаться грубо. Джеймс, ты, случаем, не ревнуешь?
— А, ха-ха-ха! Да нет. Я подумал было, что вы хорошо знакомы.
Теперь все сомнения рассеялись без остатка.
И правда, что за вздор мне взбрёл в голову.
Белла была его невестой.
Он того не желал, но, поскольку дело это вышло довольно шумным, не было никого, кто бы о нём не знал.
Не стал бы Седрик Кайлас нарочно строить глазки такой Белле, да и она, что не видит никого, кроме него, тоже не могла бы.
— Ну, теперь, когда я здесь, идём к нашему шатру. Останешься тут — ещё, чего доброго, столкнёшься с Дафной.
— Я и сама собиралась поскорее туда пойти. Перед госпожой Дафной я почему-то чувствую себя виноватой.
— Что за вздор? Если найдётся кто-то, кто станет тебя винить, вали всё на меня. Ты ни в чём не виновата.
— Как я могу трепать твоё имя ради собственного спокойствия? Я уж как-нибудь сама буду её обходить стороной.
Джеймс снова растрогался добротой Беллы.
— Такой доброй женщины, как ты, больше нигде не сыскать. Но у меня душа болит оттого, что тебе всё время достаётся.
Он обнял Беллу за плечи и поцеловал её в лоб.
Белла с кроткой улыбкой склонилась к его плечу, но про себя думала совсем о другом.
До чего же кстати, что Джеймс недогадлив. Как бы то ни было, герцог Кайлас принял моё предложение, а стало быть, осталось лишь как следует его умаслить.
Что она поздоровалась с Бенедиктом, было правдой. Ведь на приёме у Кайласов он помог увести Седрика в укромный угол и устроить так, чтобы они остались вдвоём.
Разумеется, он сделал это по просьбе сына, Альберта, так что чувствовать себя сильно обязанной ему не стоило, — но всё же завязать с ним крепкие отношения было отнюдь не лишним.
Однако в шатре герцогского дома Кайлас Бенедикта не было.
Там она лишь поздоровалась с Седриком и показала всем, что они с ним вместе.
— Пришли, стало быть.
Он не сказал ничего особенного, но подошёл к ней и встал совсем близко — так, что расстояние казалось изрядно малым.
Он даже представил её Джеремии.
Чтобы Седрик Кайлас вот так, лично, представлял матери молодую женщину, — такого, пожалуй, почти не бывало.
Дело движется не так быстро, как хотелось бы, но не будем спешить. Подбираться надо осторожно.
Он до брезгливости сторонился женщин, а потому и это уже стоило ему больших усилий.
Со слов Альберта выходило, что он и женщины-то ни разу не обнимал, — а стоит одолеть этот рубеж, и прибрать этого мужчину к рукам будет несложно.
Довольно лишь устроить так, чтобы остаться с ним наедине. Подсыплю тайком «Энджелик», проведу с ним ночь — и разве даже такой мужчина сможет мне отказать?
Белла, воображая тот день, затаённо улыбнулась.
* * *
Харриет, прибывшая на охотничье состязание с загородным праздником у Доусонов, благодаря заботе Дафны смогла присесть за один стол с ней и Эдгаром.
Эдгар был по-прежнему весел.
— Голова кругом. Никак не пойму, отчего люди так любят охоту на лис.
Он с нарочитым «уф-ф» вздохнул и заворчал.
— Моя подруга говорит, что нет события романтичнее охотничьего состязания.
— Что? У вашей подруги, часом, нет ли какой фантазии насчёт крови и убийства?
— Да нет же, ведь мужчина, чья охота удалась, дарит добычу женщине, к которой давно неравнодушен. Говорят, число подаренных роскошных шкур — мерило популярности.
На объяснение Харриет Эдгар вскочил, взял Дафну за руку и поцеловал белую тыльную сторону её ладони.
— Раз так, я не могу оставаться в стороне. Ведь вы достойны получить больше добычи, чем кто бы то ни было.
— Мне и не надо ничего такого, вы только сами не поранитесь.
— Ах, милая моя принцесса.
Когда он снова, восхищённо, поцеловал руку Дафны, та звонко рассмеялась.
Глядя на повеселевшую Дафну, Харриет не могла не признать, что Эдгар ей очень под стать.
Даже до того, как Джеймс вверг её в уныние, Дафна не была из тех, кто так смеётся. Если и улыбалась, то лишь той сдержанной улыбкой, что подобает благовоспитанной барышне.
А сейчас Дафна смеялась смехом, похожим на смех Эдгара. Ясным, светлым, весёлым.
Харриет умилённо любовалась ими, а когда Дафна ненадолго встала поздороваться со знакомым, сказала Эдгару:
— Вы ведь всерьёз?
— Что? О чём вы?
— Вы ведь не заставите госпожу Дафну плакать, как некто?
Тогда Эдгар пристально посмотрел на Харриет и смущённо улыбнулся:
— Разумеется! Если только сумею заслужить право говорить такие вещи…
— Что? Неужели вы до сих пор не признались?
— Признался.
— Вам отказали?
— Пожалуй, будь так — было бы даже лучше…
Эдгар, что было ему несвойственно, вздохнул.
— Она сочла это за шутку.
— Ах…
— Да. Понимаю. Худший из исходов.
Он сделал глоток стоявшего перед ним напитка.
— Но я не сдамся. Пошутишь сто раз — и шутка станет правдой. Верю, что однажды и госпожа Дафна поймёт, что я говорю серьёзно.
Харриет согласилась.
— Госпожа Дафна сильно обожглась о мужчину, которому верила. Оттого и осторожничает.
— Верно. Честно говоря, сегодня меня так и подмывает подстрелить вместо лисы того молодца.
— По мне, мысль недурна, но негоже, чтобы новый возлюбленный Дафны сидел в тюрьме.
На невозмутимый ответ Харриет Эдгар в конце концов расхохотался.
— Всё-таки вы мне по душе, госпожа Харриет. Из нас выйдут добрые друзья.
— И я к вам, молодой господин Доусон, изрядно расположилась.
Оба с озорными искорками в глазах вдруг обменялись рукопожатием. Пусть это будет чем-то вроде союза ради того, чтобы уберечь Дафну.
И тут кто-то внезапно возник рядом и глянул на них сверху вниз. Точнее — на две сомкнутые руки.
— О? Седрик!
Эдгар первым радостно поздоровался и привстал было, чтобы обняться, но Седрик как ни в чём не бывало опустился на стул, отвергнув его бурное приветствие.
— Сцена такая, что госпожа Лорел, увидь она, могла бы неверно понять. Или ты, часом, и госпоже Харриет строишь глазки?
— Что за вздор! У меня есть только госпожа Дафна!
Харриет тоже вступилась за Эдгара:
— Верно. Изменит он госпоже Дафне — я первая расцарапаю ему лицо.
— На это я бы, пожалуй, не прочь посмотреть…
От Седрика, что, кажется, представлял себе лицо приятеля со следами ногтей, исходила едва уловимая насмешливость. Наверное, при других он этого нипочём не показал бы.
Эдгар, издававший в сторону Седрика всякие «хм» да «тьфу», подхватил вернувшуюся к столу Дафну за плечи и повернул её обратно.
— Рядом с этим малым не знаешь, в каком навете тебя обвинят, госпожа Дафна. Пойдёмте-ка вон туда, поглядим на лошадей.
— Но сначала надо бы поздороваться!..
— Нет-нет, не стоит. Не тратьте своё время на такого. С этим змеиным языком разберётся госпожа Харриет.
Наговорив всё это, он увёл Дафну куда-то вдаль. Благодаря чему за столом остались лишь Харриет с Седриком.
Харриет чувствовала себя немного неловко, а вот Седрик — как будто нет.
— Есть ли у вас что накинуть на шею этой зимой?
— Да. Когда я жила в монастыре, некий человек, чьё имя осталось неизвестным, прислал мне хороший шарф.
Взгляды встретились. Уголки губ обоих, что напускали на себя чинность, дрогнули — и тут же вырвался смех.
Тронув уголок глаза, Седрик сказал:
— Теперь-то вы не в монастыре, так что не худо бы иметь и что-нибудь чуть более роскошное. Раздобуду вам стоящего зверя.
На это Харриет повела глазами, оглядываясь по сторонам, и понизила голос:
— Зачем?
— Что «зачем»?
— Нет, я о том… зачем мне…
— Так это ведь тоже часть плана.
— А-а, план!
Харриет кивнула, будто удовлетворив своё любопытство. Помимо воли на душу легла обида, и, скрывая её, она, кажется, задвигалась резче.
— Что с вами?
— А-а, нет! Ничего. Я всё время забываю разговор, что был у нас с вами. Простите.
Седрик, что молча глядел на неловкую, суетливую Харриет, слегка прикусил нижнюю губу.
Всякий раз в такие мгновения его невольно охватывает надежда. Ведь на первый взгляд кажется, будто она о чём-то сожалеет.
Но спешить нельзя.
В расставленной им ловушке лежала приманка, от которой Харриет не смогла бы отказаться, но, стоит ей отвести от неё глаза и уловить шаткую логику, на которой держится вся западня, — и всё пойдёт прахом.
Вам и вообразить не под силу, на что я пошёл, чтобы создать эту ситуацию.
Седрику вспомнилась та ночь приёма, тонувшая в цветочном аромате.
В тот миг, когда он выходил с балкона вместе с Беллой и встретился глазами с Харриет, он лишь скользнул по Белле взглядом и тотчас устремился за Харриет.
Он сделал это под влиянием порыва, но и тогда успел велеть страже никого не подпускать в ту сторону, куда он шёл.
Охота не была его страстью, но он признаёт: в тот миг, когда он осторожно подбирался к Харриет, чтобы она не убежала, сердце его билось. До чего же милым было лицо испуганно распахнувшей глаза Харриет — будто у оленя, которому отрезали путь к отступлению.
То, что он пригласил её на танец, и сейчас казалось ему самым нелепым поступком в жизни — и одновременно самым удачным.
Даже танцуя с ней, он стискивал зубы, чтобы не сгрести её в объятия, и городил невесть какую чепуху, лишь бы варварски не завладеть губами глядевшей на него снизу вверх Харриет.
С начала и до конца он делал одно то, что было на него не похоже, но это ничего. Ведь благодаря этому он теперь может сидеть напротив Харриет.
— Не думал я… что во мне столько терпения.
— Что? Вам тяжело меня выносить?
— Вот если бы вы могли как о чём-то само собой разумеющемся попросить меня добыть вам серебристую лису, мне бы тоже стало легче.
— Что? Это ещё что за речи? Да разве такое возможно?
Харриет недоумённо склонила голову набок, и Седрик загадочно улыбнулся:
— После того как сегодня закончится охота, видеться нам какое-то время будет затруднительно. Уж не обессудьте.
— Разумеется. Только… на охоте берегите себя, не поранитесь.
— Благодарю за заботу.
Оба молча смотрели друг на друга.
Честно говоря, ни охота, ни загородный праздник Харриет ничуть не занимали. Ей лишь хотелось, чтобы это мгновение длилось и длилось. Хоть она и знала, что это несбыточная, дурацкая мечта.
С каждым днём всё хуже. Не будем обманываться. У этого человека ко мне никаких чувств.
Харриет отпила напитка, чтобы смыть горечь во рту. Но и после этого на душе легче не стало.
