— В поведении госпожи Машаль в последнее время есть что-то странное.
Осведомитель начал с этих слов месяц тому назад, и Роксана с Тришей подумали лишь: так оно и есть.
— Она, кажется, затворилась дома и не выходит, но, что странно, свозит в дом крупные суммы наличными. И, это уже мои домыслы, но, похоже, деньги эти утекают в места неблаговидные.
— А как вы узнали, что она свозит домой наличные?
— Денежный экипаж банка несколько раз проезжал туда-сюда перед домом Машалей. Экипаж, набитый деньгами, катится с тяжёлым стуком колёс, а порожний, когда деньги все выгрузят, звучит легко.
На это Роксана нахмурилась:
— Неужели разница настолько велика?
— Обычному человеку не отличить. Но нас обучают подмечать даже такое. Как иначе оправдать плату за услуги вдвое выше, чем у прочих?
Когда он ответил так, будто это само собой разумеется, Роксана удовлетворённо кивнула.
Но Триша ещё не была довольна.
— Отчего ты думаешь, что деньги эти утекли в дурное место?
— Через порог того дома то и дело переступали люди в одеянии, вовсе не подобающем для визита в дворянский особняк. И как раз в те самые дни, когда наведывался денежный экипаж.
Триша задумчиво покрутила камень на своём кольце.
Осведомитель определённо стоил своих денег. То, что другие сочли бы «делом вполне обыкновенным», он чутко разбирал и превращал в полезные сведения.
Он не остановился на этом и прибавил ещё:
— Весть, может, и не из приятных, но, по моему нюху, набитому за долгие годы в этом деле, люди эти смахивали на подворотную шпану или наёмных исполнителей.
— Наёмных исполнителей…
— Что им поручили — того не знаю.
Осведомитель исполнил всё, что от него требовалось.
Триша коротко улыбнулась и заплатила ему сверх обещанного.
После его ухода она какое-то время наблюдала за Роксаной, что молча пила чай, а затем тяжело заговорила:
— Похоже, твоё предвидение сбудется.
— …
— И непременно нужно прибегать к столь опасному способу?
Роксана опустила чашку.
— Да. Ведь покончить с этим надо с одной-единственной попытки.
Триша протяжно вздохнула.
Роксане ли было не знать о её тревоге и опасениях, — но именно поэтому эту «операцию с приманкой» нужно было довести до успеха.
Дай ей уйти — и она в конце концов обрушит весь дом Феллон. Раз уж на сей раз мишень — я, надо покончить с этим теперь же.
В день приёма у герцога Лорен была загнана на край обрыва.
Положение это создала, по правде, сама Лорен, но, по долгим наблюдениям Роксаны рядом с Тришей, признавать это было не в её натуре. Она непременно свалит всё на кого-то и, решив, что уперлась в тупик, пойдёт на крайности.
Предвидя это, Роксана и наказала Харриет не отвечать с чрезмерной резкостью, — но, честно говоря, приходилось признать: то, что та осадила Лорен, было отрадно.
Стало быть, расхлёбывать — мне.
Сведения о том, что на сей раз Роксана поедет в Дженоа одна, через двойного агента были заранее подброшены Лорен.
Чтобы затем понаблюдать за её действиями, приставили дорогого осведомителя, и то, что он принёс, — таково, как уже было сказано.
На сей раз Лорен попытается её убить.
— Поеду я. Кто узел завязал, тому и развязывать; это тоже моя задача, мне её и решать.
Триша, будто не могла этого дозволить, предложила иное. Роксана понимала, что это решение продиктовано тревогой за её, всё равно что дочернюю, безопасность.
Но, к сожалению для Триши, доли её участия в этом деле почти не было.
— Госпоже Машаль нужна не ваша жизнь, матушка, а моя. По их расчётам вы и без того угроза, которой осталось несколько лет, так что вас можно оставить в покое. А меня она попытается извести и в следующий раз.
Замечание было точным.
Триша, не найдя, что возразить, крепко стиснула губы.
— Не тревожьтесь чрезмерно, матушка.
— Не тревожиться о деле, где на кону жизнь? Ты полагаешь, в этом есть смысл?
— Будь подготовка небрежной — тревожиться было бы естественно, но дела, от которых зависит будущее дома Феллон, я спустя рукава ещё не делала.
На дерзкий ответ надёжной дочери Триша снова вздохнула.
— Не для того я тебя всему учила.
Роксана улыбнулась.
— В охрану я наняла лишь самых искусных, а все сведения держались в такой строгой тайне, что и госпожа Харриет о них не знала. Если лошади сильно взбрыкнут, кузов экипажа опрокинется — для того его в нескольких местах и надломят. Наёмникам той стороны будет трудно удостовериться в моём состоянии.
— А где ручательство, что при опрокидывании экипажа ты не пострадаешь?
— Смягчающих прокладок я поставила вдоволь, а если и пораню слегка — ничего страшного. Всяко лучше, чем лишиться жизни.
Триша, будто у неё разболелась голова, обхватила её руками.
Ей до последнего хотелось отговорить Роксану, но и она понимала: Лорен непременно попытается отомстить и любой ценой завладеть домом Феллон.
Пойти ли на рассчитанный риск — или жить, держа за спиной бомбу, что может рвануть в любой миг?
Вопреки нежеланию, ответ был предрешён.
— Что ж. Пусть и с некоторым риском, но, покуда я жива, лучше с этим покончить.
И Триша окончательно одобрила замысел Роксаны.
* * *
Харриет, что уехала в Айнспору, спустя неделю пришлось вернуться в Дженоа вместе с Тришей. Из-за того, что дело о покушении Лорен на убийство Роксаны вызвало огромный интерес, суд, вопреки обыкновению, продвигался быстро.
— Говорят, тут не обошлось без влияния императорского двора, — сказала встретившая Тришу и Харриет Роксана.
— Двора? В этом деле было чем задеть чувства двора?
— Точной подоплёки не знаю, но, говорят, Его Величество разгневался: если легко карать преступление, совершённое боковой ветвью ради захвата главенства в роду, это сильно расшатает закон о наследовании.
— Хм-м… Его Величеству и впрямь есть отчего гневаться. У покойного императора была долгая история, когда братья грозили его трону.
Оттого-то он, говорят, накрепко оговорил для своих детей условия наследования престола и с малолетства воспитывал их, ставя братскую любовь превыше всего, чтобы они не всаживали друг другу нож в спину.
— Может, говорить такое и не совсем уместно, но госпоже Машаль и вправду не повезло.
Надо же, чтобы нынешний император оказался как раз из тех, кто на подобные преступления точит зубы.
Услышав пробормотанное Харриет, Триша усмехнулась:
— Не смеши. Мало кому так везло, как ей. Хотя бы уже то, что любовницу знатного вельможи, понёсшую от другого мужчины, не выгнали.
Но Лорен была из тех, кто не умеет быть благодарным за своё счастье и все свои несчастья валит единственно на других.
И на первом слушании, что состоялось по истечении двухнедельного срока на подготовку защиты, она нагородила несусветного, понося Роксану и Тришу.
— Это была искуснейше расставленная ловушка. Меня нарочно подвели так, чтобы я не могла в неё не попасть! На моём месте всякий поступил бы точно так же!
Заявление, будто она, виновница покушения на убийство, сама — жертва, словно бы показывало, до чего она себялюбива и всё меряет собой.
Но показания свидетелей загнали Лорен в угол.
— Я лишь исполнял то, что велела госпожа Машаль. И то лекарство, что давали графине Феллон, дала мне госпожа Машаль, и по делу госпожи Роксаны Феллон весь план я получил от неё.
Подвергнутый допросу Джозеф Алден показал, что преступление замыслила Лорен.
Схватили и нескольких из шайки «Гарри-Мясника», что напала на экипаж Роксаны, и они тоже сказали, что получили от Лорен готовый сценарий и лишь действовали по нему.
Мало того, даже её сын Джейден свалил всю вину на мать.
— Я об этом деле ничего не знал. По правде, во всём, что касалось графского титула Феллон, я лишь следовал тому, что велела матушка…
Лорен можно было назвать злодейкой, но в тот миг, когда она слушала показания сына, к ней даже пробуждалась некоторая жалость. Что за лицо было у неё — будто она не может поверить в происходящее.
— Считай, её предал собственный сын. А ведь госпожа Машаль всё поставила на кон, лишь бы отдать сыну графский титул.
— Что посеешь, то и пожнёшь. Ведь сделать Джейдена графом Феллоном было в конце концов лишь Лорениной корыстью. Впрочем, и этому мальчишке Джейдену добром не кончить.
Триша, цокая языком, покачала головой.
Не будь Лорен так жадна, её жизни многие могли бы позавидовать.
Дом Феллон, надо думать, выплачивал ей немалое содержание на поддержание достоинства и на жизнь, и, может, оттого, что жили они в достатке, семейство Машаль было довольно дружным.
Но теперь всё это разбилось вдребезги.
— Джейден… Джейден!..
Пока её сын всходил на свидетельское место и сходил с него, Лорен стояла в оцепенении и лишь твердила его имя, но Джейден ни разу не обернулся.
И на голову растерянной, будто лишившейся рассудка Лорен упал холодный голос:
— Второе слушание состоится через месяц.
С этими словами судья собрал бумаги, поднялся и покинул судейское место, а Роксана с Харриет, поддерживая Тришу, вышли наружу.
Лорен, пока её не увели стражники, лишь тупо смотрела в пустоту.
