— Кхм! Кхм!
Мужчина, нарядившийся в лучшее, что у него было, то и дело искоса оглядывался по сторонам и без конца покашливал. Он изо всех сил старался не выдать своего волнения, но давалось это нелегко.
Даже представить себе он не мог, что когда-нибудь окажется гостем в такой просторной, такой роскошной гостиной.
Пока он унимал некстати запершившее в горле глотком воды, поданной служанкой, дверь гостиной наконец отворилась, и вошла женщина.
— Добро пожаловать, господин Морис!
Она светло улыбалась и протягивала руку для приветствия — это была Харриет Листеруэлл, та самая, с которой он случайно столкнулся в кафе примерно месяц назад.
— З-з-здравствуйте, леди!
Морис поздоровался, заметно суетясь, но Харриет с лучезарной улыбкой предложила ему сесть.
Морис, который всю дорогу сюда боялся, как бы его не выставили за порог, отчего-то растрогался.
— Давно не виделись.
— Простите, что задержался дольше обещанного срока. Уж очень тщательно дорабатывал план…
— Ничего страшного. Мне важна не быстрота, а безупречный план.
Едва они обменялись приветствиями, как вошла служанка и разлила чай.
Морис, не утерпев, хотел было тут же вытащить и развернуть свой план, но Харриет качнула головой, останавливая его. А затем молча ждала, пока служанка не выйдет.
Заразившись её осторожностью, Морис тоже положил руки на колени и неловко поджал губы.
И лишь когда в гостиной они остались вдвоём, Харриет снова улыбнулась и заговорила:
— Простите. Дело такое, что секретность важна.
— Что? Секретность?
— Да. Мне бы хотелось, чтобы и впредь не разошёлся слух о том, что инвестор этого предприятия — я.
— А-а, понимаю.
Морис кивнул, хоть и не понимая, в чём суть, а для Харриет это было важно. Незадолго до того она обнаружила, что из сумки, с которой она ездила в монастырь Святой Клариссы, пропали старые бумаги.
Ей и в голову не приходило, что кто-то в особняке Феллон осмелится трогать её вещи, а потому она поленилась разобрать бумаги в сумке.
Не знаю, кто в особняке выкрадывает мои сведения. Надо быть как можно осторожнее.
Если бы прошёл слух, что она вкладывается в дело по подъёму затонувших судов, Белла и Джон наверняка из кожи вон лезли бы, чтобы ей помешать.
— Что ж, теперь давайте взглянем на план предприятия. Вы доработали всё, о чём мы говорили тогда?
— Разумеется. Я не силён в рисунке, так что вышло несколько коряво, но рядом я приложил подробные пояснения. Если, читая, наткнётесь на что-то непонятное, говорите, не стесняйтесь.
Харриет осторожно развернула протянутый им план.
Замысел, начавшийся, похоже, с мечты поднять затонувшее торговое судно и стать хозяином дремлющих на дне сокровищ, разрастался так: сначала выдвигалась нелепая на первый взгляд идея, а потом её слабые места латались и обрастали подпорками.
Оттого встречались и места явно неотшлифованные, но это вовсе не было бредовой выдумкой.
Если верить плану Мориса, поднять небольшое или среднее судно с неглубокого места на дне моря выглядело вполне осуществимым.
— А как вы собираетесь поднимать суда у мелководного берега, где много рифов?
— Когда судно тонет и проходит время, его под действием приливов часто сносит с рифов, на которые оно село, дальше — на более глубокий, мягкий песчаный участок. Так что подъёмные работы будут вестись не в зоне рифов.
Похоже, он многое изучил — в глазах Мориса светилась уверенность.
Он развернул заранее подготовленную карту и указал на западную береговую линию империи, выходящую к морю.
— Среднее время погружения опытных ныряльщиков, которых я нанял, — около двух минут. С таким временем Пенакстон, пожалуй, не по силам, а вот на побережье Ульдена или в заливе Бартель замахнуться стоит.
— А много ли судов покоится на глубине, до которой можно добраться за минуту с небольшим?
— Есть два. Оба у мелководного берега залива Бартель. Если удастся поднять этих красавцев, я думаю на средства, вырученные от продажи сокровищ, и на новые привлечённые вложения построить машину, которая будет подавать ныряльщикам воздух.
Морис протянул ещё одну тетрадь с планом. Это была установка — литая чугунная штуковина в форме колокола, к которой подсоединён шланг из каучука; по словам Мориса, ныряльщики смогут отдыхать внутри этого колокола и спускаться в море ещё глубже.
— Правда, если вода мутная, обзора нет, и крюк не зацепить как следует — вот это станет проблемой.
— Даже если всё удастся, есть ещё одна загвоздка. Число судов, которые можно поднять, ограничено.
Сколько ни рой историю, у Ульдена и в заливе Бартель затонуло не так уж много торговых и грузовых судов. Заглянуть чуть глубже в море — то же самое.
Допустим, повезёт и удастся поднять их все. А что потом?
В ответ на её сомнение Морис разразился весёлым, раскатистым смехом:
— Если и к тому времени не изобретут способ подавать воздух на большую глубину, можно будет взяться за другое дело.
— Что? Вы хотите сказать, что попросту бросите это предприятие?
— Нельзя же сделать возможным то, что невозможно. В мире, кроме этого, полно других способов заработать деньги, так что нет нужды цепляться за одно-единственное.
От его ответа Харриет стало неловко за собственное серьёзное лицо, и она рассмеялась вслед за ним. Честно говоря, она почувствовала, будто её огрели по затылку.
Она усвоила нечто новое: начав дело, вовсе не обязательно класть на него жизнь; если затея себя не оправдывает, можно решительно свернуть её и броситься в другую.
И теперь до неё наконец дошёл смысл слов Роксаны: инвесторов привлекают дерзкие, уверенные в себе дельцы.
— Хорошо. Я вложусь в ваше предприятие, господин Деклен. И поищу среди знакомых тех, кто тоже мог бы вложиться.
— Это правда?
— Неужели я заставила бы вас, господин Деклен, ехать в такую даль ради шуток?
Когда Харриет рассмеялась, Морис расплылся в счастливой улыбке и обеими руками крепко прижал ладони к груди, к самому сердцу.
— Леди Листеруэлл! Вы ни за что не поймёте, что я сейчас чувствую. Ведь мечта моего детства вот-вот сбывается! Вы — моя спасительница!
— Пока ещё ничего не сбылось. Называть меня спасительницей рановато.
— Что вы! Дорабатывая и шлифуя этот план ночи напролёт, я наконец обрёл уверенность, что мне это по плечу. Вся загвоздка была в деньгах.
Пусть это и не роскошный пассажирский лайнер, но судно стоит дорого. Постройка одного-единственного съедает чудовищные деньги, а тут нужно возвести целых два.
Морис, который сперва был ныряльщиком в приморской деревушке, а потом скитался из края в край, с самого детства мечтал отыскать сокровища затонувших кораблей и разбогатеть, — но откуда взяться таким деньгам у того, кому и три раза в день поесть было непросто.
И всё же он не мог отказаться от этой мечты, над которой все смеялись как над пустыми грёзами, и каждый день понемногу раздувал и шлифовал свой неуклюжий план.
А потом вдруг показывал его людям, у которых, как ему казалось, водятся деньги, и предлагал вложиться, — хотя, по правде, и сам знал: никто в его дело не вложится.
— В тот день мне тоже было стыдно попрошайничать, будто нищему, оттого я и держался легкомысленно, но, глядя, как стоявший рядом со мной человек убегает прочь от меня, я ощутил отвращение к самому себе. И всё равно не мог это бросить.
Морис тихо усмехнулся:
— Мне и раньше частенько говорили, что я спятил, но в тот день я, кажется, наконец готов был признать, что и впрямь сошёл с ума. До того, как вы подошли и сели передо мной.
Он смотрел на Харриет глазами, чистыми и синими, как море. В морщинках вокруг его глаз, которые прежде казались лишь забавными, Харриет наконец сумела прочесть его горести и печали.
— Я непременно подниму корабль с сокровищами. И обязательно верну вам втрое, а то и больше, чем вы вложите.
— Господин Морис…
— Это не ложь! Я был нищим бродягой с пустыми карманами, но милостей я никогда не забываю.
Харриет, глядя, как его лицо, на котором только что играли озорство и нарочитая преувеличенность, серьёзно посуровело, чуть улыбнулась — и наконец открыла своё истинное намерение, причину, по которой подошла к нему.
— Я ведь не жду огромной прибыли с вложений. Взамен мне нужно другое.
— Другое — это какое же?..
Когда Морис нахмурил брови, Харриет глубоко вздохнула и сказала:
— А смогли бы вы поднять судно, затонувшее на дне озера?
— Волн там нет, так что работа будет полегче, чем в море, но всё упирается в глубину. Насколько глубоко это озеро?
— Это в районе центра озера Тасия, что примыкает к парку Альбрехт.
Морис, почёсывая щёку и о чём-то размышляя, медленно кивнул.
— Думаю, смогу. Если только удастся получить у владельца парка Альбрехт разрешение на подъёмные работы.
В то мгновение ей почудился плеск воды, какой бывает, когда катающиеся на лодках гребут вёслами. Наверняка ей это лишь померещилось, но как знать — может, покойные родители стоят за её спиной и поддерживают её.
— Прошу вас, поторопитесь с делом. Я тоже постараюсь раздобыть как можно больше денег.
На губах Харриет играла мягкая улыбка, но глаза её совсем не улыбались.
