Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 168

И сейчас единственным чувством Ив было облегчение.

А… Я наконец-то выбралась из того отчаяния, что душило меня и давило на грудь.

Так что тот одинокий маяк — это больше не Ив. А значит, и от самой себя, похороненной в другом полотне, она уже отдалилась навсегда.

Ив отвернулась от висящей на стене картины и легко махнула рукой в сторону Этана.

— С картинами Леклер поступай, как знаешь.

— Раз так…

Раз ему позволили делать, что хочет, Этан без колебаний подошел к одному из мольбертов и сдернул ткань. Едва увидев открывшуюся картину, Ив нахмурилась.

Это был подарок на помолвку, который он заказал «Леклер». Вместо заказанных «чистых дней» друг друга, Ив вручила ту картину, где слоями были наложены все прошедшие годы, вплоть до боли.

Она никогда не спрашивала, но Этан наверняка не обрадовался, получив ее. Но почему он сейчас решил вернуть ее художнику?

— Хочешь, чтобы я выбросила ее и нарисовала новую?..

— Нет, дорисуй ее.

— Дорисовать?

Словно Ив бросила рисовать эту картину на полпути. Вместо того чтобы объяснять, что именно осталось незавершенным, Этан поднес палец к холсту.

— Посмотри внимательно на эту трещину.

Он указывал на трещину, где толстый слой краски, наложенный бесчисленное количество раз, затвердел и растрескался. Приглядевшись, можно было увидеть, как сквозь щели в мрачной, пугающе интенсивной темноте проглядывают пронзительно яркие и чистые цвета.

Это прошлое, виднеющееся сквозь трещины настоящего. Даже погребенные под суровыми годами, те сияющие дни не поблекли и продолжают светить.

Ив, казалось, поняла, что Этан пытается сказать. Значит ли это, что мы, чистые и невинные в то время, все еще живы и бьемся, как сердце, под загрубевшей от мозолей оболочкой души?

— Так ты хочешь, чтобы я стирала краски, пока не покажется нижний слой?

— Нет.

Он сказал, что даже эти прогнившие цвета — это они сами, и их нельзя просто так стереть.

— Масло — это замечательная вещь. В акварели, если накладывать слои, все цвета смешиваются и расплываются, портя картину.

— Но в масле можно наложить новый цвет, не запачкавшись цветом прошлого.

Этан молча кивнул. Именно это он и хотел сказать. Затем он признал, что в первом заказе требовал невозможного.

— Мы не сможем вернуться в те дни, когда были самыми чистыми. Но мы можем наложить поверх новые времена.

Жизнь, которую им предстоит прожить, тоже не будет сплошь светлой. Такова жизнь. Но он надеялся, что когда охватишь полотно одним взглядом, оно будет таким же сияющим, как тот летний день, когда они полюбили друг друга.

— Поэтому я говорю, что эта картина не закончена. Я хочу, чтобы мы медленно завершали ее, накладывая слои дней, которые проживем вместе.

Ив, молча смотревшая на картину, кивнула и взяла холст. Глядя на него и обдумывая слова Этана, она вдруг почувствовала иронию.

— Звучит как предложение, не так ли?

— Потому что изначально эта картина заказывалась как подарок на помолвку?

Услышав его колкую шутку, Ив рассмеялась, но тут же ее лицо стало пугающе холодным.

— Без кольца?

В момент этого вопроса дыхание Этана перехватило.

Сейчас на пальце Ив было только обручальное кольцо. Помолвочное кольцо Этан забрал обратно. Каким бы огромным ни был бриллиант, это было кольцо, которое носил кто-то другой, а не то, что он выбрал с искренними чувствами.

Он пообещал, что в этот раз наденет ей на палец новое, настоящее кольцо, купленное на его собственные деньги. Но Ив вела себя совершенно равнодушно.

— Почему? Мне нравилось первое кольцо.

Ведь она хотела старое кольцо, унаследованное от Капитана. Хотя он не смог сдержать обещание, данное самому себе, — заменить его на самое большое и сверкающее кольцо в мире, когда добьется успеха, — теперь и Этан знал, что важна не цена кольца, а вложенный в него смысл.

— А, я не прошу дать его прямо сейчас. Сейчас я его все равно не приму.

Только что Ив решительно провела черту, а теперь сама же заговорила о кольце.

Сейчас.

— Почему бы кольцу не быть.

Ив поспешно схватила Этана, который с решительным лицом направился в гардеробную.

— Я пошутила.

— Кто шутит такими вещами?

— Три предложения, две свадьбы — при таком раскладе можно и пошутить. Разве нет?

Она считала, что принимать кольцо еще слишком рано. Она признала его соратником, с которым они в одной лодке, но пока не знала, заставляет ли он ее сердце биться как мужчина. Смогу ли я улыбнуться так же светло, как в тот момент, когда получила первое предложение, глядя на Этана, стоящего передо мной на коленях и протягивающего кольцо?

— Еще рано. И я не хочу получать предложение перед скелетом.

Ив использовала скелеты на подоконнике как предлог, чтобы перевести стрелки.

— Почему? Вообще-то, делать предложение на глазах у семьи невесты — это истинная традиция родовитых семей.

Говорить о роде перед настоящими костями. Ив опешила и издала пустой смешок, а затем снова нахмурилась.

— Ты что, собираешься притащить в мою комнату мою семью, от которой остались одни кости?

В ее тоне уже сквозило отвращение. Этан тоже скривился.

— Что за ужасные вещи ты говоришь?

— Тогда?

— Я просто собираюсь сложить их в коробку и засунуть куда-нибудь подальше.

— Зачем вообще хранить такое? Нужно место, чтобы вымещать злость?

— Ну… кто знает?

Этан поднял один из черепов, неизвестно кому принадлежавший, молча посмотрел на него и в итоге пожал плечами, признавая.

— Иногда, когда вспоминаю прошлое и злюсь, думаю доставать их и плевать на них.

Он говорил легко, но обида, заставившая его это сказать, должно быть, тяжела. Ив понимала его, не способного отпустить гнев на мертвецов. Разве не из-за Гарри и отца у Этана украли все его блестящее будущее?

Но, как он и сказал, разрушенное можно построить заново. Теперь вдвоем.

Ив молча посмотрела на холст в своих руках. Эта картина, когда-то бывшая реальностью, тоже незаметно стала бесконечно далекой от их настоящего.

Подняв голову, Ив подошла к Этану и выхватила череп из его рук. Нижняя челюсть в ее руке звякнула, словно пытаясь укусить. Глядя на это гротескное зрелище, Ив цокнула языком.

— Говорят, ядовитая змея кусает даже с отрубленной головой.

Гарри был ужасным бедствием даже после смерти. Скольких невинных людей загнала на край пропасти одна лишь его смерть? Он, словно вцепившись в лодыжки выживших, упорно не отпускал их, распространяя яд. Теперь она не могла смотреть на это безучастно.

— Нельзя позволять мертвым змеям продолжать кусать живых. Я понимаю твой гнев на мертвецов, но обида — это слишком истощающее самоистязание. Я не хочу, чтобы ты разъедал себя изнутри.

— …

— Давай отпустим мертвых.

В следующий миг черепа один за другим полетели из рук Ив в мусорное ведро. Этан, наблюдавший за этим с изумлением, ошеломленно пробормотал:

— Ты так говорила, что я подумал, ты собираешься достойно похоронить их в могиле...

Ив равнодушно пожала плечами и отвернулась.

— Копать могилу — это утомительно. Мусор нужно выбрасывать в мусорное ведро.

* * *

В последнее время Тони серьезно увлекся астрономическим телескопом, который купил ему Этан, и быстро погрузился в очарование космоса и звезд.

Днем он следил за самолетами, рассекающими небо, а ночью не отрывал глаз от телескопа, выискивая созвездия. Взгляд Тони буквально весь день был устремлен вверх.

Ив, наблюдая за маленькой головкой, всегда задранной к небу, тайком думала: может, он всегда мечтал о бескрайнем небе, потому что был ребенком, который мечтал улететь далеко и высоко, чтобы сбежать с этой земли, сковывающей его?

— В субботу ночью будет метеорный дождь!

Тони уже несколько дней пел о том, что обязательно должен увидеть его. Из-за настойчивости Тони семья из трех человек глубоко за полночь покинула уютный дом и направилась в далекое поле, куда не доходил свет.

Они расстелили толстое одеяло на сухой траве и сели рядом. Тони тут же лег, но Ив не могла. Из-за того, что срок беременности подходил к концу, если она ложилась на спину, вес ребенка в животе перехватывал дыхание.

Ничего не оставалось, как сидеть, откинувшись назад и глядя в небо. Вдруг Этан встал и пересел прямо за спину Ив.

Она с недоумением смотрела на его длинные ноги, вытянутые по обе стороны от нее, когда он протянул руки и притянул Ив к своей груди.

Она откинулась на него, и его широкая грудь наклонилась назад, остановившись под углом, удобным и для дыхания, и для созерцания неба. Этан добровольно стал креслом только для Ив.

Устроившись поудобнее в его объятиях, Ив подняла голову и посмотрела не на ночное небо, а на Этана.

— Это довольно романтично, не так ли?

— Правда? Раз уж так вышло, может, сделать что-нибудь еще более романтичное?