Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 177

Выйдя к парадным дверям Уайт Клифф Холла, Ив молча наблюдала за тем, как слуги суетливо грузят вещи в припаркованные грузовики. Но в груди у нее все трепетало от волнения.

Проклятая война наконец-то закончилась. 

И сегодня настал день, когда должна была сбыться давняя мечта Ив — пожертвовать особняк Кентрелл государству и покинуть его навсегда.

Когда последние вещи были погружены в грузовик, Ив вложила в руки Редгрейва тяжелую связку мастер-ключей, в которой были сконцентрированы вся власть и история Уайт Клифф Холла.

— Тогда позаботься обо всем до конца.

— Не волнуйтесь, леди.

Завтра, когда прибудет правительственный чиновник, дворецкий полностью передаст государству все права на особняк.

Это была власть, которую она защищала, ставя на кон всё в кровавой буре своей семьи. Но даже передав ее в чужие руки, в сердце Ив не осталось ни капли сожаления. На лице Ив, неверяще смотревшей на пустые ладони, сиял свет облегчения, как никогда прежде.

В конце концов, то, что Ив изначально пыталась защитить от грабителей, было ее семьей, а вовсе не этот особняк.

Скорее, Ив просто сама открыла дверцу этой роскошной клетки. Когда она своими руками сбросила тяжелые оковы, что связывали ее, на душе стало намного легче.

Когда все грузовики с вещами уехали, Ив вместе с детьми села в седан. Ее взгляд устремился поверх голов служащих, выстроившихся в ряд по обе стороны, чтобы попрощаться в последний раз.

Уайт Клифф Холл. Эта красивая тюрьма, которая когда-то душила Ив, заставив ее бежать, теперь была всего лишь пустой каменной глыбой. Осознав, что полностью освободилась от оков, она смогла гордо улыбнуться тюрьме, в которой была заточена.

Это было прощание Ив с прошедшими тридцатью годами.

Она, с легкостью пережившая вечное расставание, отвела взгляд от особняка без малейшего сожаления. Тем временем машина, миновав сад и огромные железные ворота, помчалась через бескрайнее поле. Ив повернула голову и снова оглянулась на пройденный ею путь.

Вдалеке едва виднелся край обрыва, с которого ее мать, жаждая свободы, в конце концов спрыгнула. И поле, где одиннадцать лет назад, будучи брошенной Этаном, она кричала, надрываясь до кровавой рвоты, тоже осталось на своем месте.

Но нынешней Ив там нет. Она не упадет, как ее мать, и не осядет на месте, как она сама в прошлом.

Она снова повернула голову. Словно чайка, твердо стоящая на земле двумя лапами и готовая к полету, Ив смотрела на синее море и небо за утесом.

Маяк на краю утеса, который она увидела в последний раз, тускло мерцал перед глазами. Этот одинокий маяк был ею самой, когда-то стоявшей на краю пропасти и вынужденной стать одиноким стражем, и единственным утешением, на которое она могла опереться сердцем в этой удушающей тюрьме.

Прощаясь с проклятыми прошлыми годами, у нее не было ни капли сожаления, но только сейчас, оставляя позади этот одинокий маяк, в ней вспыхнула щемящая грусть. Ив, вложив в это тихо волнующееся сердце, безмолвно попрощалась с белым маяком, исчезающим вдалеке.

Ты и впредь неизменно охраняй край этого утеса и освещай путь заблудшим, бедным душам. А я, наконец-то нашедшая свой путь, теперь оттолкнусь от этой тяжелой земли и взлечу.

* * *

Поезд, отправившийся с севера, то и дело задерживался и остановился на самом краю юга лишь спустя два часа после назначенного времени прибытия.

Этан, сидевший у окна и встретившийся взглядом с белой птицей на указателе, лениво усмехнулся

Да, вот это настоящая родина.

На железнодорожной станции, где вместо голубей летают чайки, он не был целых четыре месяца. Это произошло в тот момент, когда Этан, закончив обмениваться взглядами с чайкой, попытался встать.

Бац!

Маленькая ладошка ударила в стекло перед его глазами, оставляя отпечатки и стуча. Вслед за этим за окном внезапно появилось сияющее лицо Тони.

— Папа!

Посмотрите-ка на него. Значит ли это, что теперь я имею право называться папой.

Этан искоса посмотрел на сына, но уголки губ не могли скрыть радости.

Двери поезда открылись, и Этан шагнул на платформу. Не успел он бросить на землю вещевой мешок, который стал куда более старым и потрепанным, чем при отъезде, как маленькое тело пулей подлетело к нему и бросилось в объятия. Этан крепко и без зазоров обнял Тони, врезавшегося в его грудь.

А можно ли теперь вообще назвать его маленьким…

Ведь за эти четыре месяца парень снова сильно вытянулся.

Из-за плеча Тони виднелась Ив, приближающаяся с коляской. Она ослепительно и ярко улыбалась, совсем не подобающе леди с ледяным сердцем.

Отпустив Тони, Этан тут же обнял Ив и глубоко поцеловал ее. Как только все его мысли были поглощены утолением накопившейся жажды, маленькая леди внизу начала громко протестовать, словно требуя не забывать о ней.

— Та-а-а-а! Убубу!

Этан, упрямо не отрываясь от губ Ив, лишь скосил глаза вниз. Лежащий в коляске младенец, беспрестанно размахивая руками и ногами, лепетал с огромным энтузиазмом. Эта девочка выросла до неузнаваемости даже больше, чем ее старший брат. В конце концов, оторвавшись от Ив, он наклонился к дочери.

— Стелла, папа приехал.

Этан протянул руки в коляску и осторожно поднял ребенка. Когда он уезжал, она была такой маленькой и легкой, что ему каждый раз становилось страшно брать ее на руки, но теперь первым впечатлением было то, что она стала тяжелой.

Прижавшись щекой к дочери, которая своим весом уютно устроилась в широких объятиях отца, Этан не выдержал и рассмеялся.

— Кя-а-а! У-ун! Та-да-да-да!

Казалось, из ушей уже вот-вот пойдет кровь. Что за шумный прием.

Окруженный семьей, Этан вдруг вспомнил себя на этом самом месте одиннадцать лет назад.

Студента Этана Фэйрчайлда, который вернулся в родной город, но, не встреченный никем из родных, был вынужден в одиночестве брести вверх по крутой дороге на утесе под палящим солнцем.

Если бы кто-нибудь подошел к нему тогда и шепнул: «Одиннадцать лет спустя леди Эвелин, в которую ты безответно влюблен, вместе с нашими детьми будет встречать тебя на вокзале», — поверил бы он?

Наверняка он бы высмеял этого человека, спросив, каких таблеток тот наглотался, чтобы видеть такие галлюцинации.

Покинув вокзал, семья из четырех человек направилась прямиком к пристани на пляже. Наслаждаясь запахом моря, они шли по деревянному настилу причала и остановились перед силуэтом, пришвартованным на покачивающихся синих волнах. Это была не какая-то там банальная яхта, каких здесь пруд пруди, а самолет.

— Красивый, как чайка, да? Кто выбирал?

— Я!

Это был тот самый четырехместный гидросамолет, о котором так долго твердил Тони.

Наконец, семья из четырех человек поднялась на борт белоснежного гидросамолета перед его первым полетом и заняла свои места. На соседнем сиденье от Этана, занявшего кресло пилота, Тони, взявший на себя роль маленького второго пилота, с крайне возбужденным лицом уже нацепил гарнитуру.

Ив, устроившись на заднем сиденье, прежде чем надеть гарнитуру, тщательно закрыла крошечные ушки Стеллы, сидящей у нее на коленях, милыми маленькими наушниками.

Этан уже умелыми движениями щелкал переключателями на панели и тянул рычаги, приступая к подготовке ко взлету. Тони, зачитавший руководство до дыр с момента покупки этого самолета, начал радостно транслировать маме то, что сейчас делает папа.

— Мама, сейчас папа включил главный выключатель! Теперь он пустит топливо, чтобы разбудить двигатель. Это написано на тридцать второй странице руководства.

К счастью, мальчик, несмотря на то, что был крайне взбудоражен своим первым пребыванием в кабине пилотов, не трогал бездумно никакие кнопки. Он точно поворачивал и управлял только теми переключателями, которые разрешил Этан, весьма достойно справляясь с ролью маленького второго пилота.

— Теперь приготовься заткнуть уши.

Не успел Тони предупредить, как за окном с оглушительным шумом закрутился огромный пропеллер. Ив вздрогнула и закрыла уши малышки, но Стелла лишь раз взглянула на боковое окно, откуда лился шум, и снова невозмутимо продолжила сосать бутылочку.

Вскоре самолет, разрезая волны, словно яхта, двинулся вперед. Плавно миновав узкий волнорез, машина остановилась лишь добравшись до глубокой и открытой середины моря.

Теперь настала очередь устремиться в небо.

Как всегда, момент, когда самолет отрывается от земли, вызывал странное напряжение, поэтому Ив невольно затаила дыхание.

— Леди, мы взлетаем.

Из гарнитуры донесся ласковый низкий голос командира, щекоча уши. Этан мягко потянул штурвал на себя, и под оглушительный рев двигателя гидросамолет, подняв белую пену, мощно оторвался от синего моря.

Огромная чайка, взмывшая вверх, словно насмехаясь над земными оковами, свободно парила в ослепительно чистом небе.

На губах Ив, смотрящей вниз на Уайт Клифф Холл и маяк, которые становились маленькими, как игрушки, расплылась улыбка, полная трепета. Потому что ей вдруг вспомнилось единственное условие, которое она поставила, впервые принимая кольцо Этана.

— Если ты станешь мужчиной, который не запрет меня в клетке, а взлетит высоко вместе со мной — с радостью.

После долгих и болезненных скитаний он, наконец, воплотил давнее обещание в буквальную реальность.

Все раны прошлого и тяжелые ловушки были навсегда сброшены и оставлены в старой клетке. Ив, обретя истинную свободу, взмыла ввысь навстречу завтрашнему дню вместе с теми, кого любила.

Словно опытная чайка, осознавшая, что даже бесконечное падение было лишь частью траектории для блестящего полета.

Первой любви, с сожалением | fin.

Благодарю за прочтение!