Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 172

Несмотря на то, что завтра утром война разлучит их, это мирное свидание казалось еще более далеким сном.

Под крики чаек, кружащих в воздухе, и шум волн, ласкающих песчаный пляж, они смотрели на пылающее красным море и уже наполовину опустошили бутылку.

Этан достал небольшую коробочку из внутреннего кармана пиджака, который снял и положил рядом. Ив все еще помнила эту вещь. В ней, должно быть, лежало первое помолвочное кольцо, которое он ей подарил.

Этан, почему-то не открывая коробочку с кольцом, заговорил о цели этого свидания:

— Когда я впервые надел помолвочное кольцо тебе на палец, я сам же нарушил это обещание, а во второй раз я надел его силой, хотя ты этого не хотела.

На лице Этана, вспоминающего прошлое, оставившее ей только шрамы, тяжело отразилось раскаяние за былую глупость.

— Поэтому я считаю, что в последний раз это должно произойти тогда, когда ты сама захочешь меня, и когда поверишь, что я не нарушу обещание.

Однако она думала, что он собирается сказать грустные слова о том, что не может дождаться этого момента, потому что завтра должен уехать, и, возможно, никогда не вернется, поэтому хочет надеть ей это кольцо в последний раз.

Но Этан вложил кольцо прямо в коробочке в руку Ив.

— Я не буду надевать кольцо. Будет правильно, если ты сама его наденешь, когда придет время.

— Почему?..

— Потому что это так в твоем духе, Ив.

Это было уважение, которое Этан выразил Ив, всегда борющейся за право самой выбирать свое будущее.

* * *

До рассвета Этан бесшумно вошел в детскую и молча смотрел на дочь, крепко спящую в колыбели.

Он бесчисленное количество раз говорил себе, что запечатлел ее в памяти достаточно, но не мог заставить себя отвернуться от колыбели. В конце концов, только когда времени почти не осталось, он осторожно поцеловал крошечный лоб Стеллы и оставил тихое прощание:

— Младший лейтенант Фэйрчайлд, вашей задачей является съедать весь выданный паек без остатка и расти здоровой.

Но хотелось бы, чтобы, когда я вернусь, ты не выросла слишком сильно. Этан повторял это искреннее желание словно клятву, тяжело шагая к главному входу, где его ждала военная машина.

— Ха-а-ам!

Тони, который встал в такую рань, чтобы проводить его, шел за ним в пижаме, широко зевая. Казалось, нужно было поскорее попрощаться и отправить его обратно в постель.

Остановившись у входа, Этан опустил на пол вещевой мешок, который был тяжелее обычного, и, опустившись на одно колено, встретился взглядом с ребенком.

— Тони, папа ненадолго уезжает.

Боясь, что доверие, с трудом завоеванное за последние полгода, может пошатнуться, Этан сжал маленькие плечи ребенка и твердо поклялся:

— И это в последний раз.

Тони решительно кивнул. А затем сонным голосом тоже дал смелую клятву:

— Я буду хорошо защищать маму и Эллу. Этан, сражайся смело и возвращайся с красивой победой.

Ребенок вложил в ладонь Этана что-то, что крепко сжимал в руке с тех пор, как вышел из комнаты. Это был грубый кусочек металла размером с монету.

— Это кусочек крыла «Сильверболта». Это талисман на удачу, так что ты должен всегда носить его с собой.

В этом маленьком кусочке металла, вместе с теплом ребенка, было заложено пожелание одолжить удачу того времени и благополучно вернуться живым, даже если столкнешься с опасностью крушения.

Этан глубоко засунул талисман, наполненный любовью сына, в карман военной формы, ближе всего к сердцу.

— Спасибо. Благодаря этому я смогу избежать крушения.

— Угу... Но если вдруг тебе понадобится моя кровь, обязательно позвони. Я буду дома.

И чьей же кровью собрался делиться этот малыш. Этан, в конце концов, рассмеялся над этими трогательными, но нелепыми словами.

— Такого не случится.

Еще раз растрепав и без того взлохмаченные волосы Тони, он крепко обнял его все еще маленькое и хрупкое тело.

— Ты тоже не будь привередливым в еде, слушайся маму и пиши мне письма.

— Ха-а-ам, хорошо...

Этан отпустил ребенка, который снова начал зевать, и встал лицом к Ив. Женщина, которая смотрела на него так, словно не знала, что и делать с этим негодником, вдруг подошла и обвила руками его шею.

Он думал, что она хочет подарить прощальный поцелуй мужу, отправляющемуся на фронт, но Эвелин Фэйрчайлд была не такой предсказуемой женщиной.

— Можешь трусливо сбежать и некрасиво проиграть, главное — обязательно вернись живым.

Уголки губ Этана поползли вверх от просьбы, которую она тайно прошептала ему на ухо. Когда Ив отстранилась и настала его очередь прощаться, он достал из кармана чековую книжку и протянул ей.

— Как ты и просила, я все подписал.

Он оставлял ей не один пустой чек, а целую пачку. Хотя она сама просила об этом, Ив округлила глаза от удивления, принимая их, когда он отдал их без лишних слов.

— Действительно отдаешь? А вдруг я что-нибудь натворю с ними?

— Купишь то, что хочешь купить.

— Ты не боишься, что пока ты оставишь нас одних, я заберу все твои деньги и сбегу?

Она решила больше не отговаривать его, но когда увидела, что он оставляет ее и детей, подавленная обида вылезла наружу, как колючка.

Если бы это было раньше, в глазах мужчины при слове «побег» тут же вспыхнуло бы леденящее безумие, но сейчас он просто рассмеялся, словно услышал очень смешную шутку.

— Если бы ты собиралась сбежать, ты бы даже не взяла мое кольцо.

— Могу и оставить.

— Да, тогда, уходя, положи его в мой сейф.

Если он уедет сейчас, это будет расставание без гарантии возвращения. Но несмотря на это, Этан просто равнодушно повернулся, как в любое обычное утро, когда отправлялся на работу в Литтл-Уик.

Ив тоже, как всегда, спокойно смотрела на его удаляющуюся спину, когда он сел в военную машину. В тот момент, когда Этан превратился в точку и полностью исчез из виду, ее твердый взгляд слегка дрогнул.

Но лишь на мгновение Ив снова обрела веру.

Он вернется, как и всегда.

Обязательно.

* * *

Был только октябрь, но унылая и сухая земля была пустынна, как зимой.

Впрочем, здесь и в середине лета было так же.

Он только что успешно завершил миссию по снабжению, прорвавшись сквозь вражеский огонь на временный аэродром на передовой. Пока они ждали, когда в грузовой отсек транспортника, возвращающегося на базу, погрузят всех раненых, уставший экипаж старался не тратить впустую ненадолго предоставленное время отдыха.

Большинство из них валялись на земле, пытаясь вздремнуть, или торопливо утоляли голод, жуя твердые как камень галеты. Среди них Этан сидел, небрежно прислонившись спиной к стене траншеи из мешков с песком, и криво держал сигарету во рту.

Как только ему выдалась минутка отпустить штурвал, руки и сегодня достали и развернули письмо с истрепанными краями.

Письмо, которое Тони прислал на этой неделе, было полно рассказов о школе, в которую он начал ходить в прошлом месяце. Кажется, он завел немало друзей и хорошо успевал на уроках, но ограничивающая коллективная жизнь, похоже, его утомляла.

Оно и понятно. Разве может школа, где нужно целый день смирно сидеть за партой, быть такой же веселой, как ожидалось, для мальчишки, который каждый день свободно бегал по полям?

Ив в своем письме писала о том же. Что каждое утро воюет с Тони, который начал симулировать болезни, чтобы не идти в школу.

В армии еще душнее, чем в школе. Если не можешь выдержать школу, значит, из тебя не выйдет пилота ВВС.

Когда Этан так ответил, он, хоть и с плаксивым лицом, но без лишних слов пошел в школу.

С другой стороны, Стелла в последнее время начала сама переворачиваться. Она стала больше гулить, и Ив писала, что у нее скоро пойдет кровь из ушей, потому что Стелла болтает весь день напролет.

Этан хотел бы услышать это бормотание хоть раз, даже если бы у него действительно пошла кровь из ушей. Но на передовой не было никакой возможности сделать личный звонок.

Конечно, если нарушить военный устав, то можно было бы звонить сколько угодно, но он приехал сюда, чтобы доказать свою решимость больше не жить как преступник, и не мог его нарушить.

Мораль — это ограничение. Этан с горьким вздохом достал недавние фотографии детей, которые Ив вложила в письмо.

На фотографии Тони в опрятной школьной форме важно держал Стеллу с бантом размером с ее голову.

Когда он спросил Ив, почему она не прислала свою фотографию, ответ был просто возмутительным.

Сердце у нее изо льда вырезано, что ли. Какая бессердечная женщина.

На следующее письмо, которое Этан написал и отправил сразу же, ответа не было уже несколько дней. Обычно оно должно было прийти еще вчера, но он не получил его даже сегодня перед вылетом с базы.