Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 176

Словно по волшебству, темные тучи расступились, и завеса страшной ночи начала медленно рассеиваться. Занимался рассвет. Даже мрачный туман, упорно скрывавший мир, бессильно оседал под лучами света.

Вскоре сквозь прорехи в разорванных облаках взмыло огромное солнце. Ослепительные золотые лучи вырвались наружу, раскидываясь во все стороны.

Небо, напоминающее голубые глаза Ив, окруженные золотой короной, ослепительно окрашивало путь Этана впереди.

В теплом свете, озарявшем путь, Этан осознал. Маяк, на который он смотрел всю жизнь, больше не принадлежал ему, а дедушка, научивший его видеть сквозь густой морской туман впереди, давно ушел из жизни.

Но у него по-прежнему был маяк. Единственный свет, освещавший путь домой для Этана, который потерял направление в суровых жизненных бурях и бесконечно падал.

Ив.

На напряженном лице Этана наконец расплылась мягкая улыбка. Он уверенной рукой сжал штурвал и до предела увеличил мощность двигателей.

Заблудившийся сокол взмыл высоко в небо.

* * *

Как только Этан благополучно вернулся, он сразу же пригрозил:

— Тот ублюдок, который меня разбудит, независимо от звания, пойдет примерять вставные челюсти.

С этими словами он зашел в казарму, завалился спать и проснулся только около полудня, когда солнце было в зените. Он надеялся, что пока он спал, война закончилась, все бросили его и уехали по домам, и казарма окажется пустой, но такого чуда, как в кино, не произошло.

— Сукины дети.

Выплевывая ругательства в адрес важных шишек, просиживающих штаны за столом мирных переговоров, он принял душ. Надушившись духами поверх чистой рубашки, он немного смыл с себя скверное настроение. Чтобы завершить аромат Ив, он с сигаретой в зубах вышел из казармы и, прислонившись к стене, закурил.

Группа пехотинцев, грязных, словно они только что вылезли из лужи грязи, ковыляя, прошла мимо него и направилась к сухопутным казармам.

Из ада вернулись, что ли. Видимо, ночка выдалась не из легких.

Офицер в звании капитана, прихрамывавший позади солдат, выглядел так же жалко. Он закуривал сигарету, наблюдая за ними. В этот момент офицер, проходивший мимо, обернулся на звук зажигалки, и, как только их взгляды встретились, его глаза расширились так, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

Увидев, как он, жалобно скривив лицо, ковыляет в его сторону, Этан подумал, что тот хочет стрельнуть сигарету.

— Майор Фэйрчайлд?

— И что?..

В тот момент, когда Этан, криво держа сигарету во рту, переспросил, на пустыре перед казармой повисла необычная тишина. Пехотинцы, тащившие тяжелые ноги, словно по волшебству остановились как вкопанные и, точно по уговору, все как один повернулись к нему.

В их впалых от усталости глазах загорелся переполняющий их свет, словно у щенков, встретивших хозяина. Когда Этан, вопреки обыкновению подавленный этим зрелищем, напрягся и медленно вынул сигарету изо рта, кто-то выкрикнул срывающимся голосом:

— Смотритель маяка!

Смотритель маяка?..

Прежде чем он успел спросить, что означает это неожиданное обращение, пехотинцы гурьбой бросились к Этану.

— Благодаря вам мы выжили, майор. Спасибо, что спасли нас.

Оказалось, что это были те самые пехотинцы, которые на рассвете оказались отрезаны в том самом ущелье смерти. Благополучно получив припасы, сброшенные Этаном, они продержались до рассвета, а затем, объединившись с подошедшим подкреплением, разгромили вражеские позиции и только что вернулись на базу.

— Хорошо, что все обошлось. Вы все отлично поработали.

Этан с легкой улыбкой принял их воинское приветствие и благодарности. Но как ни крути, обращение «Смотритель маяка» стало слишком неожиданным.

Когда он недоуменно спросил об этом, капитан ответил с покрасневшим лицом. Прошлой ночью, в тот момент, когда «Перегрин» зажег огни над ущельем, где бушевала снежная буря, все они увидели огромный белый маяк, возвышающийся над туманом.

— Что?..

От нелепости Этан чуть не выронил сигарету из рук. Корпус «Перегрина» был выкрашен в тусклый темно-зеленый цвет, а они увидели белый маяк. Наверняка у них начались массовые галлюцинации из-за переохлаждения.

— Это правда! Как только мы увидели этот белый маяк, мы подумали: «Теперь мы спасены».

— Майор, воспользуйтесь случаем и смените позывной на «Смотритель маяка»!

— Когда на вас обрушился шквал зенитного огня ублюдков из Констанца, мы места себе не находили. Вы рисковали жизнью, чтобы осветить нам путь, так что, кто бы что ни говорил, для нас вы — вечный Смотритель маяка!

В тот момент, когда он услышал, что стал смотрителем маяка, проливающим свет для других, сердце Этана екнуло так сильно, словно в него ударила молния.

Ведь именно эти слова восхищения слышал Капитан.

В то же время страшная жажда, которую он не мог утолить, какие бы огромные богатства ни сколотил в темном мире и какую бы дурную славу ни заработал, заставляя людей трепетать, в одночасье исчезла. Потому что Этан исполнил свою первую мечту, с которой родился.

Да, я всю жизнь хотел стать смотрителем маяка…

Не злодеем, которого боится мир, как его отец, а спасителем, на которого люди смотрят с почтением, как его дедушка. Вместо того чтобы возвышаться, топча других в темноте, он по-прежнему жаждал жизни, в которой он будет освещать путь тем, кто заблудился во мраке.

Когда Капитан покинул этот мир, Этан горевал о том, что традиция смотрителей маяка в его семье прервалась навсегда. Но только теперь он понял. Быть смотрителем маяка можно не только посреди моря.

Где бы он ни находился, до тех пор, пока он живет с желанием сгореть самому, чтобы осветить путь другим, севшим на мель в самом темном отчаянии, Этан Фэйрчайлд тоже будет вечным смотрителем маяка.

Этан, сам того не ожидая, переродился в преемника своего деда на этом поле боя, где вместо запаха моря витал резкий запах крови.

— Честно говоря, мы думали, что нас бросили на произвол судьбы.

В покрасневших глазах капитана все же навернулись слезы.

— Отправляя запрос о поддержке, мы уже не надеялись, что кто-то прорвется сквозь эту метель, чтобы умереть вместе с нами в этом аду. Но тут появились вы, майор.

— Огромное спасибо, что не сдались и пришли. Благодаря вам мы вернулись живыми.

— Для нашего третьего батальона вы спаситель и герой, майор!

Заразившись от этих парней, Этан тоже почувствовал, как со дна груди поднимается что-то горячее. Его всегда холодные глаза тоже покраснели, и он уже был готов показать себя не по-мужски, когда крик капитана заставил его остыть.

— А ну-ка, качнем его! За нашего Смотрителя маяка!

Переполненные эмоциями грязные мужики с радостными криками гурьбой навалились на него. Почерневшие руки, которые еще недавно валялись в грязи, потянулись со всех сторон к чистой, только что надетой рубашке Этана.

— Вы что, рехнулись, ублюдки! А ну отцепились! Что за мерзость вы творите!

Как бы Этан ни орал от ужаса, парни, у которых уже поехала крыша, и слушать не хотели. В тот момент, когда он оказался перед угрозой того, что его тщательно нанесенный аромат Ив смешается с мерзким запахом пота кучи мужиков.

Из громкоговорителя, висевшего на крыше казармы над их головами, раздался пронзительный, разрывающий барабанные перепонки шум. В одно мгновение движения солдат, ликовавших и тискавших Этана, замерли. Они побледнели и, словно по уговору, затаили дыхание.

Они подумали, что это сигнал о массированном воздушном налете противника или приказ о вылете, который снова бросит только что вернувшихся к жизни людей в ад.

Словно все звуки в мире разом стихли, повисла удушающая тишина перед бурей. Вскоре грубый механический шум прекратился, и из громкоговорителя раздался голос, отличающийся от обычной сухой манеры. Голос командира базы по ту сторону микрофона слегка дрожал, пытаясь сдержать переполняющие его эмоции.

— Гордые солдаты и офицеры национальных вооруженных сил Мерсии. Сегодня около полудня наконец-то было официально подписано окончательное соглашение об окончании войны с враждебным государством Констанц. В связи с этим, с данного момента немедленно прекращаются все военные операции на всех фронтах. Бойцы! Мы... одержали победу в этой войне!

Лязг. Винтовка, соскользнувшая с чьего-то плеча, с глухим стуком упала на землю. Словно послужив сигнальным выстрелом, этот звук заставил оцепенелых солдат бросить оружие на землю и обнять друг друга.

Среди отчаянных рыданий и радостных криков тех, кто выжил и теперь мог вернуться домой, раздался резкий мат, пронзив толпу и разнесшись по базе.

— Сукины дети, наконец-то!

Этан безжалостно растолкал солдат, которые, переполненные эмоциями, снова бросились обнимать его, и, не оглядываясь, пошел в казарму.

Порывшись в сундуке в изножье кровати, он достал подарок Ив, который она велела открыть в день окончания войны. Когда он без колебаний сорвал оберточную бумагу, внутри, как он и ожидал, оказалась книга.

Но ее суть превзошла ожидания Этана. Как только он прочитал название на обложке, Этан рассмеялся вслух.

— Так вот зачем ей нужны были чеки.