Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 166

— Нет. Ив тоже говорила, чтобы я по возможности уволился из армии.

Она гадала, к чему он придирается, утверждая, что Ив к чему-то принуждает, но речь шла о службе Этана.

— Тогда зачем ты упорно пытаешься вернуться на это опасное поле битвы? Тебе придется жить вдали от новообретенной жены и ребенка. И жизнь там может оборваться в любой момент.

Джек Фэйрчайлд тоже желает лишь того, чтобы сын снял форму. Надо же, он заодно с той женщиной. Странное дело.

— Томас в военно-морском флоте и остается в тылу, так что за него я не волнуюсь, но ты летаешь на самой передовой. Неужели я в этом возрасте должен терять сон из-за сына?

Продолжалось ворчание обычного отца, беспокоящегося о сыне. Разговор не был ни подозрительным, ни секретным, поэтому Ив, устыдившись своих преждевременных подозрений, уже собиралась положить трубку.

— Теперь ты практически хозяин Кентрелла, и глупо умирать понапрасну, как только этот великий герцогский дом наконец попал в твои руки.

Старый главарь банды наконец начал раскрывать свои черные истинные намерения. Что же ответит Этан? В памяти Ив, затаившей дыхание и крепко прижавшей ухо к трубке, всплыло воспоминание о рождественской ночи, когда он сделал третье предложение.

Запись того телефонного разговора отца и сына, ужасающе расчетливого и коварного, всплыла словно дежавю. Сердце начало бешено колотиться, и в этот момент по проводам донесся холодный и сухой голос Этана.

— Я не хозяин Кентрелла и никогда не прибирал герцогский дом к рукам. Я лишь пытаюсь стать главой семьи, который защищает своих близких.

От этого ответа, четко проводящего черту без малейшего колебания, Ив чуть не ахнула. Этан сдерживает обещание стать хорошим мужем и отцом даже там, где она его не видит.

У Ив перехватило дыхание, но полностью расслабиться и успокоиться было еще рано.

— Что ж, весьма похвальный настрой. И в связи с этим... как глава семьи, ты должен приносить деньги.

Джек Фэйрчайлд наконец перешел к делу. Он предположил, что война продлится недолго, и сказал, что когда начнется послевоенное восстановление, государственные средства потекут в такие отрасли, как гражданское строительство, архитектура и логистика.

В то время как все желают окончания войны ради возвращения к мирной жизни, главарь банды ждет конца войны, потому что это золотая возможность сколотить состояние.

— Это будет самый масштабный бизнес в моей жизни. Я собираюсь заранее набросать план, ты ведь не хочешь поучаствовать?

Голоса Этана не было слышно, но, похоже, он покачал головой, отказываясь.

— Ладно... Тогда одолжи мне хотя бы имя Кентрелл.

Ей было неприятно даже то, что Этан сам в это ввязывается, а он смеет пытаться втянуть Кентрелл. Лицо Ив окаменело.

— Ты прекрасно понимаешь, что вам это не повредит. Наоборот, пойдет на пользу.

Главарь банды клянется сделать Кентреллов героями восстановления страны. Он утверждает, что, став героями, они заодно сколотят огромное состояние, которое можно будет передавать из поколения в поколение. Он соблазняет правдоподобными словами о том, что нужно возродиться как знатный род, правящий не только этим континентом, но и всем миром.

«На самом деле я тоже, думая об этих маленьких внуках, преобразую все свои дела в законные предприятия. Я намерен сделать их абсолютно чистыми и честными, чтобы передать по наследству».

Слова, сказанные им недавно в столовой, не были брошены мимоходом. Он прощупывал Ив, намереваясь использовать Кентрелл.

— Тебе нужно лишь пару раз расписаться в документах. Об остальном позаботится отец.

В трубке повисла тяжелая тишина. Ответа Этана не последовало.

Неужели... он всерьез обдумывает это предложение?

У Джека Фэйрчайлда было веское основание оставить в покое не настроенную на сотрудничество настоящую хозяйку Кентрелла и вызвать отдельно сына, чтобы самоуверенно потребовать имя герцогского дома. Гнилой закон, который не признает женщину главой семьи.

Хотя отцовство еще официально не исправлено, если это вскоре произойдет, фамилии всех детей, которых Ив с таким трудом родила, станут Фэйрчайлд, а их законным опекуном, естественно, станет Этан, а не Ив.

Следовательно, как единственный законный опекун несовершеннолетнего герцога Кентрелла, он получит власть подписывать любые документы, одалживая это имя по своему усмотрению. Вот почему он говорит, что Этан практически хозяин Кентрелла.

Ив знала, что так будет. Знала, но все равно передала эту власть Этану. Хотя с таким трудом вырвалась от этих проклятых воров, отнявших семью.

Ив крепко прикусила губу.

Поэтому, Этан, пожалуйста, надеюсь, ты знаешь, на какую огромную жертву и опасную авантюру я пошла, чтобы полностью довериться тебе.

Пожалуйста, не забывай, что полная власть над Кентреллом — это и есть мое доверие. Ив ждала ответа Этана, сжимая трубку так, что побелели костяшки пальцев.

— Начинать бизнес — это ваше право, отец, но нас больше в это не втягивайте.

И Этан до конца не предал веру Ив.

— Ха, почему? Неужели ты боишься своей жены?

Человек, называющий себя отцом, выставляет сына трусом, задевая его гордость. Она волновалась, не поддастся ли он на эту провокацию в порыве гнева, но Этан ничуть не пошатнулся.

— Ив — человек, который ужасно настрадался от посторонних. Я не хочу снова напоминать ей об этом кошмаре. Поэтому никогда не говорите о бизнесе перед Ив.

— Тц, я же не посторонний. Даже так, неужели я обглодаю кости семьи моего внука? Я бы только приумножил их состояние.

— Вы бы так не поступили, отец. Я знаю. Но теперь я хочу жить тихо, без больших амбиций.

— Ты-то, может, и так. А твоя жена? Будет ли эта леди из гордого и прославленного Кентрелла, мать герцога, довольна скромным мужем без амбиций?

В трубке снова повисло молчание Этана. Надо же было ударить именно в самое больное место.

— Она ведь дочь великого герцога Кентрелла, у мужа должно быть хоть что-то достойное, чтобы поддержать ее авторитет. Что ты будешь делать, если жена устыдится твоей никчемности? Если, как недавно, в семье случится кризис, а у тебя не будет ни денег, ни силы защитить семью, насколько бесполезным она будет тебя считать?

Возможно, на этот раз Этан дрогнет от слов этого хитрого старика. Ив почувствовала, что снова стоит на распутье.

— Поэтому ты тоже должен стать мужчиной, достойным места рядом с дочерью герцога.

Нет. Не думай так.

— Ха-а...

Из трубки донесся тяжелый вздох. Неужели эти слова действительно поколебали его? В тот момент, когда горечь поражения начала разливаться во рту Ив, Этан неожиданно заговорил с гордостью:

— Однако леди Эвелин сказала, что я, у которого не было ничего, кроме порядочности, был идеальным мужчиной.

Да, верно. Ты не забыл мои слова.

С губ Ив сорвался тихий смешок. А старый лис, который умело бил по чужим слабостям, на этот раз сам потерял дар речи.

— Я просто хочу вернуться к тому себе.

Твердый голос Этана глубоко отозвался в сердце Ив.

— Жена говорит, что этого достаточно, так зачем мне жаждать чего-то еще?

Тогда Джек Фэйрчайлд, словно совершенно не в силах понять сына, задал резкий вопрос:

— Если тебя, не имеющего ничего, достаточно, то почему ты отказываешься снять форму? Вылезай немедленно из этой опасной мясорубки и будь просто скромным мужем.

На самом деле, этот вопрос больше всего волновал и Ив.

Она полагала, что Этан упорствует в службе потому, что после того, как он умыл руки от дел в подворотне, у него не осталось достойного звания, которое можно было бы приписать к имени. Она думала, он верит, что для того, чтобы стоять рядом с сыном-герцогом и женой-герцогиней, ему нужно соответствующее имя.

А ведь мир смотрит с уважением на ветеранов войны, тем более на офицеров. Поэтому она считала, что он, как ни парадоксально, оставляет семью и отчаянно рвется в пекло, чтобы совершить подвиг.

Но если, как только что сказал Этан, у него нет иных амбиций, кроме как вернуться к своему чистому прошлому, разве не правильнее было бы уволиться из армии и остаться рядом с женой?

Ив прислушалась к ответу Этана.

— Эту форму я ношу не для того, чтобы показать кому-то другому. И не для того, чтобы стать мужчиной, подходящим Ив.

— Тогда ради чего, черт возьми?

— Ради самого себя. Потому что это первый шаг к тому, чтобы я, заблудившийся, снова стал полноценным собой.