Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 163

Несколько дней спустя новая статья взбудоражила мир. Фальшивая герцогиня наконец была арестована полицией, получившей анонимную наводку. Шанталь Гарнье нашли в обшарпанном гостиничном номере на окраине Ричмонда в состоянии сильного наркотического опьянения.

Список преступлений этой женщины уже был бесконечным. Подделка частных документов, мошенничество, шантаж и угрозы, а также похищение несовершеннолетнего и покушение на убийство.

Как только завершилось расследование, длившееся более двух месяцев, Шанталь Гарнье было предъявлено обвинение, и в настоящее время она ждала суда в тюрьме. Суд будет лишь формальностью, так что никаких чудесных сюрпризов не предвидится. Последнему демону, отнявшему у них десять лет, суждено было очень долго гнить в тюрьме.

«Пощадите меня, леди. Должно быть, я на время сошла с ума. Я расплачусь за свои грехи в тюрьме, только, пожалуйста, пощадите».

Испытывает ли эта женщина сейчас облегчение за решеткой от того, что всё вышло по ее желанию? К этому моменту она, наверное, уже умывалась кровавыми слезами, осознав, что ее вера в то, что в стенах тюрьмы она сможет вырваться из безжалостной хватки Этана Фэйрчайлда, была заблуждением.

В скором времени Шанталь Гарнье пожалеет об этом. Ведь ей следовало умолять убить ее тогда.

* * * 

Свет фар выхватил из темноты стоящую женщину. В тот момент, когда их взгляды встретились, женщина лучезарно улыбнулась.

Улыбка, которая тогда казалась лишь омерзительной, сейчас выглядела пугающе хрупкой. Живот, на который он ни разу не взглянул, кругло выпятился, и было страшно, что ее две тонкие ноги в любой момент не выдержат этого веса и подкосятся.

Однако машина, в которой он ехал, равнодушно промчалась мимо, оставив беременную женщину на утесе, обдуваемом пронизывающим ветром.

Остановись! Немедленно разворачивай машину!

Этан кричал как сумасшедший, но крик эхом отдавался лишь в его груди, а из горла не вырвалось ни единого вопля.

— Ха…

Голос вернулся к нему только после того, как он с трудом вырвался из объятий сна, изрядно побившись. В тот момент, когда жесткое напряжение покинуло его тело, под насквозь промокшей от холодного пота спиной зашуршала влажная простыня.

Это был сон. Но даже проснувшись от ужасного кошмара, Этан не только не почувствовал облегчения, но и был разочарован.

Почему это всего лишь сон. Он бы почувствовал облегчение, если бы действительно вернулся в тот момент прошлого.

Он грубо провел рукой по лицу и включил лампу на тумбочке. Часы показывали два часа ночи.

— Ха-а…

С глубоким вздохом он выключил лампу и попытался снова заснуть, но жестокое сожаление вновь утянуло его в тот же самый кошмар.

— Проклятье…

Менее чем через час Этан снова резко открыл глаза и сел. Его усталый взгляд устремился вперед в темноту. Было очевидно, что эта картина с маяком, висящая на стене, продолжала навлекать на него кошмары.

Маяк.

Печаль от того, что ты прожил жизнь, сжигая себя, чтобы спасти других, но сам остался не спасенным, потому что стоял в темноте, куда не доходит свет. Когда-то, глядя на эту картину, он предполагал, что художник, должно быть, человек, в совершенстве понимающий это пронизывающее до костей одиночество.

И этим художником была не кто иная, как Ив.

Вместе с шумом волн, доносящимся из-за окна, одинокий голос Ив проник в его разум.

«Я люблю вот так, без условий, а люди любят меня с условиями».

* * *

Май был месяцем, когда Тони исполнялось десять лет, а также временем, когда Ив вступила в третий триместр беременности.

К счастью, второй ребенок рос здоровым и без проблем, но поскольку живот заметно увеличился и стал тяжелым, для Ив наступили утомительные времена.

Ляжешь так — неудобно, ляжешь эдак — тоже неудобно. Из-за этого и сегодня ночью она ворочалась, то засыпая, то просыпаясь, и лишь с трудом снова уснула, но…

Тук. Тук-тук.

Возможно, ребенок не мог уснуть, так как в животе начались шевеления. Затем она почувствовала тепло того, кто осторожно трогал место, куда ребенок пинался ножкой. Из живота никто не отвечал, но она в конце концов проснулась от шепота того, кто усердно разговаривал сам с собой.

— Курсант Фэйрчайлд, почему ты не спишь в такую рань? Перестань пинаться. Так ты разбудишь маму.

— Ты ее разбудил...

Ив, прищурившись, бросила косой взгляд на мужчину в темноте. Этан, незаметно проскользнувший в ее постель, лукаво улыбался с усталым лицом.

В последнее время этот мужчина повадился посреди ночи забираться в постель Ив. Он говорил, что раз они супруги, то должны объединить спальни, но она отказала, сославшись на то, что в Кентрелле нет таких прецедентов, и тогда он стал тайком пробираться к ней после того, как она засыпала.

Однако, видя, как иногда его обнаруживали в спальне Тони, похоже, его намерением не было во что бы то ни стало объединить спальню с Ив.

Скорее, он был похож на ребенка, которому приснился страшный кошмар, и он, не в силах спать один, сбежал в комнату родителей.

А ведь ребенок, приученный к порядку с детства, в родительскую постель не вторгался. Было непонятно, почему этот взрослый мужчина ведет себя так каждую ночь.

— Иди в свою комнату.

Ив холодно отвернулась. И, как и следовало ожидать, Этан ее не послушал. Он лег вплотную к ней сзади и обнял.

Было очевидно, что если она продолжит с ним препираться, то сон окончательно улетучится. С рассветом она будет занята весь день празднованием дня рождения Тони и встречей гостей, так что времени на дневной сон не предвиделось.

Решив оставить его в покое, она снова закрыла тяжелые веки, как вдруг большая рука начала мягко гладить ее живот.

— Когда ты была беременна Тони...

Возможно, благодаря теплому прикосновению шевеления плода вскоре стихли. Естественно, напряжение Ив тоже постепенно спало.

— Когда живот был таким же большим, как сейчас… как тебе было?

Похоже, напряжение Ив передалось Этану. Он спросил осторожно, словно ступая по тонкому льду, и опьяненная теплом Ив бросила неприкрытую правду на этот тонкий лед.

— Было одиноко и мучительно.

В это мгновение рука, гладившая живот в определенном ритме, вздрогнув, замерла. Его голова тяжело упала на затылок Ив, и раздался болезненный стон.

— Прости. Я правда... Ха… Зачем я так поступил. С ума сойти. Я хочу повернуть время вспять.

— Но… кажется, мое одиночество и боль теперь полностью перешли к тебе…

— Ив, я обещаю. Я больше не заставлю тебя чувствовать себя одинокой.

— Этан… я сейчас просто хочу спать.

Казалось, теперь не Ив, а Этан каждую ночь чувствовал себя одиноко и мучительно, переняв груз прошлого. Она снова погрузилась в глубокий сон в этих шумных, но теплых объятиях.

* * *

На следующий день с самого утра Уайт Клифф Холл был наполнен совершенно иной атмосферой, чем обычно. Слуги быстрыми шагами сновали внутри и снаружи особняка, поглощенные подготовкой к приему гостей.

Говоря о дне рождения герцога Кентрелла, обычно именитые аристократы и знаменитости выстраивались в очередь на роскошных седанах.

Однако в честь знаменательного события — десятого дня рождения — Ив не стала до отказа забивать самый большой банкетный зал особняка гостями, а, наоборот, безжалостно сократила список приглашенных.

Разве это не первая вечеринка с момента грязной борьбы с Шанталь в начале этого года? Сегодняшнее внимание должно быть полностью приковано к главному герою торжества — Тони. А не к скандалу его родителей.

К тому же, то, что до сих пор списки приглашенных были такими длинными, было результатом тщеславия Шанталь. На самом же деле среди них не было никого, кого был бы рад видеть сам именинник.

Поэтому в этом году решили пригласить только «семью». За пределами этого особняка у Ив не было никого, кого она могла бы назвать семьей, так что, если говорить точнее, это означало, что она пригласила семью Этана.

— Спасибо, что пригласили нашу семью, леди Эвелин.

— Миссис Холбрук, к чему эти внезапные церемонии?..

На самом деле главная цель, ради которой Ив пригласила семью Бекки, заключалась в другом. В кузенах, ровесниках Тони.

— Добро пожаловать в мой особняк. Я герцог Кентрелл, Энтони Фэйрчайлд.

Стоявший перед парадным входом Тони, впервые встречающий своих кузенов, застыл от сильного волнения. Хотя его никто не заставлял, он густо намазал волосы помадой, которую обычно ненавидел, гладко зачесал их назад и даже надел костюм, выглядя как вылитый маленький аристократ.

— Рад встрече, Энтони! Я Джеремайя Холбрук, но зови меня Джереми!

— Привет. Я Том.

Старший, Джереми, походил на свою маму Бекки и был полон энергии с первого же приветствия, а младший, Томас-младший, как и следовало из его имени, походил на своего папу и был сравнительно спокоен.

Услышав дружелюбное детское приветствие от двух кузенов, Тони, похоже, стало неловко от того, что он один напускал на себя важность и вел себя как взрослый. Он растрепал рукой свои аккуратно зачесанные волосы и тихо добавил.

— Можете называть меня просто Тони...

— Хорошо, Тони. Кстати, этот дом правда весь твой?

— Вау… Размером с линкор…

Дети с открытыми ртами запрокинули головы, глядя на огромный особняк. В их глазах уже читалось благоговение.

Племянники Этана ни в чем не нуждались благодаря хорошему дедушке и дяде, но в особняках они не жили. Дети никак не могли знать того факта, что такой большой особняк великолепен лишь на вид, а в нынешние времена он был лишь свиньей, пожирающей деньги, поэтому завидовать было нечему.

Нельзя позволить, чтобы пропасть в богатстве и статусе, которая когда-то возвела стену между ним и его возлюбленной, воздвигла душевный барьер и между этими детьми. Этан разрушил эту стену лукавой шуткой.

— Вообще-то, это музей истребителей Тони. А мы с Ив еле-еле пристроились в свободной комнате.