Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 154

Слеза сорвалась и упала из потерявших фокус глаз Ив.

— Проклятье…

Этан простонал от боли и схватился за голову. 

Шлеп. 

Вскоре он рухнул на колени перед Ив, будто его ноги подкосились.

— Прости. Я был неправ. Пожалуйста, прости меня.

Он отчаянно умолял, хватая Ив за руки, словно боясь, что если отпустит, то сорвется в пропасть. Тот, кто держал в руках жизнь, и тот, чья жизнь была в чужих руках, мгновенно поменялись местами.

Смешно. Бояться быть брошенным женщиной, которую собирался убить.

Со стороны это казалось невероятным капризом, но Этан всегда был таким мужчиной. И его убийственная ярость, и одержимое преследование сбежавшей возлюбленной, и даже это жалкое раскаяние сейчас — все это имело один корень. Слепое желание не быть брошенным Ив.

Тогда почему ты позволил себя обмануть? Почему не верил мне?

Обида подступила к горлу, и она хотела отбросить его руки, но лишь бессильно опустила их.

А чем я отличаюсь?

В те смутные времена Ив, любя Этана, тоже не доверяла ему.

— Ив, пожалуйста, прости меня.

Этан непрерывно молил о прощении у ее ног, но Ив не могла ничего сказать. Простить его или наказать? Она сомневалась, имеет ли право на это та, кто из-за того же недоразумения совершила не меньше грехов.

* * *

Операция длилась гораздо дольше, чем ожидалось. Каждая минута и секунда ожидания казались вечностью, иссушающей кровь.

Но то, что времени ушло много, не означало, что что-то пошло не так.

Благодаря переливанию крови состояние ребенка стабилизировалось, и хирург, раз уж вскрыл грудную клетку, заодно прооперировал и порок, мучивший Тони все это время.

— Теперь осталось только восстановление.

Только услышав слова врача, вышедшего после долгой операции, они смогли хоть немного ослабить напряжение.

Прошло еще немало времени, прежде чем им разрешили увидеть Тони. На этот раз было легче. Когда они снова встретились, ребенок не просто дышал, а мог говорить и даже плакать.

— Больно… Хнык…

Видимо, боль, накатившая после того, как анестезия начала отходить, была невыносимой, и он горько заплакал. Еще бы, ведь ему вскрывали грудную клетку. Сердце Ив разрывалось от невозможности забрать эту боль себе.

Но плакать вместе с ним и тревожить ребенка было нельзя. Она глотала слезы и утешала его, как вдруг с другой стороны кровати послышалось всхлипывание. Подняв голову, она увидела покрасневшие глаза Этана и потеряла дар речи.

Через некоторое время после того, как медсестра ввела обезболивающее, лицо Тони успокоилось. Он слегка приоткрыл веки, которые до этого только жмурил, и сразу же стал искать Ив.

— Мама…

— Да, мама здесь.

— Где… я?

Его расфокусированный взгляд скользнул по ее лицу и белому потолку. Боясь, что он подумает, будто попал в рай, Ив, глядя ему в глаза, четко произнесла:

— Это больница, тебе только что сделали операцию. Доктор сказал, что все прошло очень хорошо. Все позади, теперь тебе нужно только хорошо кушать и спать, и мы пойдем домой.

Тони, видимо, успокоился, слегка кивнул и снова закрыл глаза. В этот момент Этан взял ребенка за руку.

— Тони.

Что он собирался сказать? Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить.

— П-папа тоже здесь.

Тони снова открыл глаза и пристально посмотрел на Этана. Этан погладил розовеющую щеку, по которой текла его кровь, и улыбнулся, изогнув губы. Ребенок разомкнул сухие губы.

Казалось, он хотел что-то сказать папе.

Этан, словно боясь упустить эти слова, наклонился и прижался ухом к губам ребенка.

— Чайка…

— Что?..

— Чтоб на тебя чайка насрала, злодей.

Этан, явно растерявшись, тут же принялся оправдываться. Было очевидно, что ребенок неправильно понял и проклинает его, думая, что он пытался его убить.

— Тони, это не папа сделал. Проклятье, какая мразь посмела тронуть моего ребенка? Скажи немедленно. Я поймаю ее и убью.

Этан хотел порыться в памяти Тони, чтобы найти преступника, но ребенок, утомленный лекарствами, мгновенно уснул.

Медсестра сказала, что переведет Тони в палату после того, как он полностью отойдет от наркоза, поэтому они вышли из послеоперационной, оставив ребенка.

Когда они собирались вернуться в палату, рука Этана скользнула на талию Ив. Она широко раскрыла глаза и посмотрела на него снизу вверх, а он, подняв бровь, словно спрашивая «в чем проблема?», нагло ухмыльнулся.

Но это спокойствие длилось недолго. Видимо, сам понимая, что ведет себя бесстыдно, он кашлянул и отвел взгляд.

— Что? Хочешь что-то сказать?

— А.

Он сказал так, словно только что вспомнил.

— Ты ведь толком не ела и не спала, тебе, должно быть, тяжело? Ты ведь не одна…

— …

— Иди домой и отдохни. Я буду здесь.

Этан вернулся к образу преданного возлюбленного из прошлого, словно ничего не случилось. Ив это не обрадовало, а лишь ошеломило.

То, что после разрешения недоразумения он не стал упрямиться, утверждая «у меня не было выбора», и без сожаления отбросил ту пугающую злобу — считать ли это удачей? Или назвать наглостью?

Что теперь будет с нами?

Казалось, Этан уже нашел свой ответ. Но Ив еще нет.

Теперь, когда кризис с Тони миновал, пришло время поговорить о будущем двоих, которое они откладывали.

— Этан…

— Капитан Этан Фэйрчайлд.

Однако, как только Ив начала говорить, с конца коридора с криками ворвались люди в форме. Военная полиция.

— Вы арестованы по обвинению в дезертирстве и краже военного имущества.

Лицо Ив побелело. Она только радовалась, что Этан без промедления прилетел на самом быстром самолете, но не подумала, что это равносильно дезертирству и краже.

Но Этан ничуть не удивился. Он вел себя невозмутимо, словно ждал момента появления военной полиции.

— Позже, чем я думал.

Зная, какую цену придется заплатить за спасение Тони, он без колебаний выбрал путь заключенного.

Он спокойно протянул запястья полицейскому, собиравшемуся надеть наручники, и даже утешил побледневшую Ив.

— Ничего страшного не случится. Позови Бекки, пусть подежурит в палате, а ты иди домой. И передай Тони, что я ненадолго отлучился по срочному заданию и очень сожалею.

Но от этого чрезмерного спокойствия Ив стало еще тяжелее на душе. Как он может вести себя так, будто арест — это привычная рутина?

Когда-то ты был прилежным отличником, которому и в голову не приходило, что он когда-либо будет иметь дело с наручниками.

Глядя в спину Этана, которого уводила полиция, Ив вспомнила тот момент, когда его арестовали впервые. Наверное, именно тогда он начал сходить с правильного пути.

С самого начала ты был ни в чем не виноват. Тебе не суждено было стать преступником. Если бы у меня тогда была сила спасти тебя, ты бы не вступил на этот темный путь.

Беспомощно наблюдая, как он уходит во тьму в конце коридора, Ив вдруг поняла.

Я больше не беспомощна. Обещание, которое я не могла дать тогда, я могу дать сейчас.

Словно смывая долг, накопившийся в сердце, она крикнула Этану:

— Этан, жди! Я спасу тебя!

* * *

В комнате свиданий тюрьмы она была впервые в жизни.

В принципе, свидания гражданских с военными преступниками, находящимися на гауптвахте, запрещены, так что Ив не могла сюда прийти. Но имя Кентрелл и статус законной жены Этана Фэйрчайлда создали исключение из правил.

Скрип.

Она недолго ждала, сидя на жестком и холодном железном стуле, когда за решеткой, преграждавшей путь, открылась железная дверь.

Звяк-звяк.

Вместо ожидаемого стука армейских ботинок, шаги сопровождались звоном цепей. Первым, что бросилось в глаза, были кандалы на лодыжках мужчины, входящего в комнату свиданий. Она невольно нахмурилась, но тут же, подумав о его гордости, сделала вид, что не заметила, и спокойно подняла взгляд на лицо Этана.

Этан выглядел растрепанным, и форма, и волосы были в беспорядке, но цвет лица был здоровым. Слишком живым для человека, страдающего в тюрьме.

Этан сел на стул напротив за решеткой и широко улыбнулся. Ив тоже слабо улыбнулась и произнесла слова, которые поклялась сказать, если встретит его здесь сегодня, в качестве приветствия.

— Смотри внимательно. Я пришла на свидание к мужу в тюрьму. Так что впредь не болтай ерунды.

Она намеренно вытащила и вернула ему те обвинения, которые Этан, ослепленный ревностью и недоразумением, выплеснул на нее, когда она однажды приехала на фронт, чтобы выдать ребенка в утробе за чужого.

Этан, видимо, тоже вспомнил, рассмеялся и нагло парировал:

— Хм… Ты до сих пор хранила мои слова в сердце? Не потому ли, что все это время хранила в сердце меня?

Нелепая попытка флирта. Когда Ив ответила молчаливым холодным взглядом, он потер покрасневшую шею и сменил тему.