Контент удален!

— Экстренное задержание?

От звонка чиновника, с которым она несколько лет назад работала вместе, Хам Ин Хе так и раскрыла рот.

— Да что же это… Кто вообще этот судья, что выдал ордер? Зачем он его выдал? Он что, за грудки со мной схватиться решил? Кто, говоришь? Ха, этот мелочный ублюдок до сих пор злобу таит за то, что я его в университете отшила? Это он мне назло, вот и всё. Тут и оснований для экстренного задержания нет…

Сон Ми Ён вошла в гостиную, где собралась семья, и, торопливо набирая что-то в телефоне, сказала:

— Основания есть. Младшему господину объявили о подозрении, а он исчез из виду.

— Как это исчез… Вы хотите сказать, что Му Гёль пытался сбежать?

— Нет, просто у младшей госпожи сегодня кончились промежуточные экзамены. Они поехали на свидание в Тэханно.

Отправив сообщение, Сон Ми Ён оторвала глаза от телефона, подняла голову, с запозданием поздоровалась и сказала:

— Экзамены-то кончились, но у младшей госпожи есть отзыв о спектакле, который нужно сдать сегодня. Его задержали в камерном театре в Тэханно, пока они ждали начала.

— …

— То есть… его подозревают в убийстве тестя, идёт следствие, а он поехал на свидание с женой? Потому что у невестки кончились промежуточные экзамены? Я правильно расслышала?

— Да, всё верно.

От твёрдого ответа Сон Ми Ён Хам Ин Хе провела рукой по колотящейся груди и откинулась на спинку дивана. Сон Ми Ён поставила на стол поднос, принесённый сотрудником, и подала воду и таблетки от головы.

Хам Ин Хе, сидевшей на диване, — две таблетки; Ке Джэ Илю, что стоял в углу гостиной и совещался с работниками фирмы, — две таблетки; старшему, Ке Хан Гёлю, который у окна без передышки звонил во все стороны, — тоже две.

Ке Со Гёлю, который ввалился в прихожую весь багровый, бормоча «твою мать, твою мать», таблетки достались ещё раньше приветствия.

Утром в дом пришла весть как гром среди ясного неба.

Тестя младшего сына — любимца Ке Джэ Иля и Хам Ин Хе — нашли мёртвым у него дома.

Полицейские, выехавшие по заявлению соседей о странном запахе, обнаружили Чан Мён Хвана в домашнем кабинете. На улице потеплело, а котёл всё работал, и разложение зашло довольно далеко.

Будь это несчастный случай или болезнь, они бы просто решили, что детей поженили совсем недавно и вот такая незадача. Но это было явное убийство.

Следов взлома и пропажи вещей не нашли, так что ограбление исключили. Тело несколько раз ударили тупым предметом, череп был проломлен.

Орудием предположительно послужила хрустальная пепельница, найденная в саду.

Внимание сосредоточилось на знакомом убитому человеке, у которого был на него зуб, и первым, кого полиция взяла на подозрение, оказался Ке Му Гёль.

— Да ну, мам. Если бы младший хотел кого-то прикончить, он бы тогда и прикончил. Полная чушь.

Ке Со Гёль всё дёргал рукой у горла, распуская галстук, которого там уже не было.

Хам Ин Хе проглотила таблетки и всё равно давила пальцами на виски.

— Вот и я о том: зачем бить тестя?

На родителей голос повысить можно, а на тестя с тёщей — нельзя, так уж заведено. Тут и толчок в плечо назвали бы попранием всех приличий.

Как бы ни было противно, чтобы не позорить жену, при них и спину разгибать не полагается, — а он избил его так, что на восстановление дали двенадцать недель…

Неудивительно, что полиция определила мотив как месть и допрашивала Ке Му Гёля первым подозреваемым.

— Да он сам напросился. Тот тип…

Сон Ми Ён, знавшая всю подноготную дела, посмотрела на среднего господина, по привычке вставшего на сторону Ке Му Гёля.

Хам Ин Хе, видимо, думала о том же и глянула на него из-под ладони, которой подпирала лоб.

— И насколько же он напросился? Это же не пара тычков, которых и не видно. Говорят, в больнице спросили, не грузовик ли его сбил.

— Ну конечно… До такого доводить, конечно, не стоило…

— Му Гёль тоже давно никого не бил, вот и не рассчитал силу…

На эту жалкую отговорку Ке Хан Гёль, закончивший разговор и вернувшийся к дивану, кивнул.

— Верно. Не волнуйтесь, мама. Он же говорит, что это не он.

Мало того что незадолго до убийства он избил потерпевшего и нанёс травмы на двенадцать недель, — на хрустальной пепельнице, послужившей орудием, нашли отпечатки Ке Му Гёля.

— Врать-то младший умеет…

Одних слов Ке Му Гёля, что это не он, для выводов было мало. В ответ на робкое возражение Ке Со Гёля Ке Хан Гёль посмотрел на него холодно.

— Он врёт не затем, чтобы ловко урвать себе выгоду.

Хам Ин Хе поставила пустой стакан. Её третий сын заставлял всех тревожиться с самого рождения и, подрастая, то и дело влипал в истории. Он несколько раз был на волосок от смерти — сейчас, глядя на него, здорового и крепкого, в это и не верилось.

Почтенный монах сказал, что он остепенится, когда встретит свою пару, — и брак, к которому его тогда принудили, кончился скверно; они уже махнули на всё рукой.

И вдруг он невесть где раздобыл красивую невестку, в которой не к чему придраться, женился — и правда, как и говорил монах, зажил спокойно. Хам Ин Хе только успела перевести дух, как грянуло это чудовищное дело, и она была буквально готова упасть в обморок.

— Мама. Му Гёль, может, и не добряк, но он правильный. Он не станет бить человека без причины и без причины убивать не станет.

Как ни смотри сквозь розовые очки, выходило: будь причина — Ке Му Гёль и ударить может, и убить.

— Ми Ён.

Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит наружу, и Хам Ин Хе сглотнула его вместе с сухой слюной.

— А вам как кажется? Мы не понимаем. Мы не можем смотреть беспристрастно. Му Гёль…

Убил? Хам Ин Хе так и не смогла договорить и поставила пустой стакан на стол.

Сон Ми Ён свела воедино собранные сведения и заговорила:

— Я проверила всё, что полиция собрала на сегодня. Для такого района это редкость, но в том доме нет камер. У соседних домов ограды очень длинные, а если камеры и есть, то смотрят в другую сторону, так что сразу установить, кто входил и выходил, невозможно. Отпечатки на орудии — младший господин какое-то время жил в том доме, так что ничего странного, что они там остались. И смерть наступила больше недели назад, так что точное время установить не смогут.

По записям с электронных устройств и прочим следам активности можно вычислить хотя бы дату, но точный час — вряд ли.

— Тёща… то есть сторона Мин Се Хвы утверждает, что убийца — Ке Му Гёль, но это слова человека, который лежит в психиатрической лечебнице, и сама она ничего не видела, так что как свидетель она недостоверна. К тому же сейчас орудует серийный убийца, который расправляется с теми, кто творит скотство вроде Син Со Хёна, — так что снять подозрения с младшего господина, полагаю, будет несложно.

Стать первым, кого проверяют, значит в итоге первым же и выйти из-под подозрения. Дело не безнадёжное, и, если семья слегка вмешается, до ареста не дойдёт.

У Хам Ин Хе задрожали губы, и она выпрямилась.

— То есть, по-вашему, Му Гёль своего тестя…

— Не знаю, — ответила Сон Ми Ён, не раздумывая.

Убил Ке Му Гёль Чан Мён Хвана или не убил.

Мог убить, а мог и нет.

Все, кто был в этой комнате, знали: он не из тех, кто и муравья не обидит.

— А это так важно?

От этого замечания Сон Ми Ён у Хам Ин Хе сделалось ошарашенное лицо, будто её ударили, а потом она, как сдувшийся шарик, долго выдохнула и обмякла на диване.

— Важно, конечно, важно. Пусть даже это мой сын…

Хам Ин Хе говорила то, чего сама не думала, чуть не прикусила язык и невесело усмехнулась.

Не потому, что жаль покойника, а потому, что страшно за будущее сына. И без того о нём несправедливо говорят, будто он забил насмерть жену, — так теперь, женившись заново, он должен нести на себе ещё и клеймо убийцы тестя? Об этом и болела голова у всей семьи, оттого все и не находили себе места.

— Насилу женили на хорошей девочке… и что теперь будет? С человеком, который убил её отца…

Младший сын за всю жизнь ни разу не сказал, что кто-то красив или кто-то ему нравится, — а тут, будто боясь, что её уведут, торопил со смотринами, зарегистрировал брак быстрее, чем бобы на молнии жарят, и ввёл эту женщину в дом.

А не наделаю ли я хуже, если полезу без спросу? Она делала вид, что ничего не замечает, но душа всё равно болела. Хватило и короткой встречи в храме, чтобы стало ясно, до чего её сын любит эту светлую девочку, — аж лицо горело. И если этот брак разладится…

Тогда уж никто не знал, что может случиться.

Но, боже мой, найдётся ли на свете женщина, которая станет жить с человеком, убившим её отца? О чём она думает сейчас — после того как мужа, с которым вместе ждала спектакля, задержали по подозрению в убийстве её отца?

«Си Ын»

Телефон Хам Ин Хе зазвонил так, будто прочёл её мысль о том, что надо бы разузнать, как невестка себя ведёт. Ну вот и оно. Хам Ин Хе затаила дыхание и нажала кнопку приёма.

— Алло…

— А-а, мама, а… Му Гёля сейчас забрали!

В испуганном, сбивающемся голосе стояли слёзы.

— Му Гёль только и говорит, что это не он и что с ним всё хорошо, а я не знаю, что мне делать… Его подозревают в убийстве моего отца, и если я приду и скажу, что он не такой человек… Я ведь дочь убитого — разве это не примут во внимание? И отца он ударил тоже из-за меня…

От того, как Чан Си Ын, плача, торопливо всё это выкладывала, Хам Ин Хе разом выдохнула с облегчением.

— Ты же на спектакль пошла. Он уже начался?

— Что? А, да… только что.

— Раз только что начался, ещё пустят — иди скорее и смотри. У тебя же задание сдать до полуночи.

— Что? Что?.. Нет… — растерянно залепетала Чан Си Ын. — Мне кажется, есть дела поважнее…

— Об этом можешь не думать. Ты давай кредиты набирай.

Надо же ей окончить университет — иначе когда свадьбу играть?