Контент удален!

— Нет, дорогая. Убил не я, так что не переживай и жди.

Так сказал Ке Му Гёль — без тени колебания или сомнения. Но ведь он всегда врал не моргнув глазом…

В последнее время одного за другим убивали людей, которых она знала в лицо, но… нет. Близкими они ей не были, и это не отзывалось так уж сильно.

А теперь умер отец, Чан Мён Хван.

И мужа, Ке Му Гёля, задержали по подозрению в его убийстве.

Уже одно то, что Чан Мён Хвана кто-то убил, само по себе было потрясением. Она и без того ничего не соображала — а тут ещё убийцей назвали Ке Му Гёля и задержали его прямо у неё на глазах.

Как ей и велели невозмутимый Ке Му Гёль и свекровь Хам Ин Хе, она кое-как досмотрела спектакль, отнесла в машину покупки и букет, достала сделанные во время спектакля заметки и включила ноутбук — но пальцы не двигались, хоть убей.

Из отделения снова позвонили и попросили приехать: опознать погибшего и дать показания как свидетель.

В отделении, где служил Ке Му Гёль, она уже бывала. Может, тогда просто была не в себе?

Она поставила машину, вошла в здание — и, в отличие от отделений из телевизора, здесь была строгая, притихшая обстановка, и она придавила Си Ын.

На каждой двери проверяли удостоверение. Ноги дрожали, слёзы высохли, а когда по указанию полицейского она опознавала тело Чан Мён Хвана, чуть было не сказала: «Это не Чан Мён Хван».

Оно было как размокший, заплесневелый хлеб; чтобы понять, что на столе лежит человек, надо было долго вглядываться. Только после того, как Си Ын долго всматривалась в потемневшее лицо, в его черты, она смогла узнать Чан Мён Хвана.

К горлу подкатила тошнота, и она, зажав рот, побежала искать туалет.

Всё было таким живым, таким настоящим, что по коже пошли мурашки.

Она ведь мечтала, чтобы этот человек умер и исчез. Бывало, думала: пусть у него всё рухнет, пусть он отчается и сам наложит на себя руки.

Её вывернуло наизнанку, и потом, полоща рот у раковины, она вдруг почувствовала, как по щеке катится слеза. Это точно была не слеза горя по нему.

Она вытерла слёзы, вышла из туалета — и следователь, ведущий дело, протянул ей визитку. Приветливого вида мужчина оказался тем самым О Сон Гилем, с которым она говорила по телефону.

— Адвокат… скоро приедет.

Свёкор, Ке Джэ Иль, объяснил ей порядок опроса свидетеля и сказал, что пришлёт адвоката.

— Да я просто хотел усадить вас поудобнее и налить горячего чаю. Вам, наверное, очень тяжело…

О Сон Гиль открыл для неё пустой кабинет. В маленькой комнате стояли два ничейных стола, а у стены — диван, видимо, для посетителей.

— А когда вы в последний раз видели отца? — спросил он, протягивая дымящуюся чашку.

Си Ын сомкнула губы.

— Ха-ха, да не нужно так настораживаться. Даже когда адвокат приедет, он вам скажет отвечать на такое честно.

Си Ын плотно сжала губы и отставила протянутую чашку, даже не поднеся её ко рту. От такой настороженности О Сон Гиль почесал в затылке.

— Но ведь это обычный опрос свидетеля — зачем вам адвокат?

Ке Джэ Иль так и говорил: полиция непременно скажет именно это.

— Вы же и не подозреваемая… Или есть что-то, о чём нельзя оговориться?

— У меня задание, которое надо сдать до полуночи. Поговорим потом.

Когда Си Ын достала из сумки ещё и ноутбук, О Сон Гиль больше не смог её прощупывать и вышел из кабинета. Си Ын положила руки на клавиатуру и сделала вид, что что-то пишет.

Неужели Ке Му Гёль правда убил отца?

И почему полиция задержала именно его?

Потому что перед смертью отца избил его так, что тот попал в больницу? Но из того, что раньше было избиение, ещё не следует убийство.

Или есть ещё какие-то улики?

— Камеры в отеле?

О Сон Гиль снова открыл дверь и вошёл, и Си Ын, вздрогнув, подняла голову.

— Госпожа Чан Си Ын? Одиннадцатого числа этого месяца вы были в отеле?

Он спросил это, оторвав телефон от уха. Си Ын прикрыла экран ноутбука и, сделав вид, что не расслышала, переспросила:

— Что? Какого числа?

— Одиннадцатого этого месяца… с четверга, со второй половины дня, и до четырнадцатого вы были в отеле H вместе с мужем — так мне сказали.

Си Ын сглотнула сухую слюну.

— Пусть даже молодожёны, но неужели вы всё это время были там? Никуда не выходили?

Си Ын выглянула за дверь — далеко ли адвокат, который, как ей сказали, уже ищет кабинет, — и кивнула.

— А муж между делом никуда не отлучался?

— Нет, мы всё время были вместе…

Си Ын не успела договорить, как в кабинет ворвались люди.

И не один — адвокатов было целых шестеро.

Двое из шести оказались женщинами: они сели рядом с Си Ын, приобняли её за плечи и протянули визитки.

— К чему такая спешка? Разве наша доверительница не сказала, что приедет адвокат? Ах, сказала, а вы всё равно вели допрос… Нет, так дело не пойдёт… У неё только что погиб отец, для неё это тяжелейший удар, а вы запираете человека в такой комнате и выспрашиваете всё до мелочей — как это понимать?

— Я всего лишь уточнял. Только уточнял. Да она почти ничего и не сказала.

— Что вы уточняете? Она такая же потерпевшая.

— Уточняю, не вступала ли она с мужем в сговор об убийстве.

Сердце оборвалось, и она, сама того не заметив, схватилась за руку сидевшей рядом женщины-адвоката.

— Вы допрашиваете её как подозреваемую?

— У вас же в полиции полно источников — а этой новости, похоже, ещё не слышали? Только что появилась новая улика, решающая, которая прямо указывает на преступника.

— Ха-ха… не может быть.

Адвокаты даже не смутились.

— Наш доверитель не преступник — откуда взяться уликам?

— Кстати, вы что же, ведёте и защиту Ке Му Гёля? Не лучше ли их разделить? Эти люди, госпожа Чан Си Ын, куда больше заняты другим, чем вашей защитой…

Последние слова были обращены к побледневшей Си Ын.

— И не ссорьте дружных супругов.

— Я потому и спрашиваю. Были вы всё это время с мужем или нет.

— На этом вопросы закончены. Вы перегибаете с человеком, который приехал опознавать погибшего. Передайте нам список вопросов, и показания мы подадим письменно.

— Ну бросьте, на такое-то можно ответить сразу. Говорят, за всё это время господин Ке Му Гёль ни разу не выходил из отеля, — так ли это?

Адвокаты подняли Си Ын на ноги. Она взяла сумку с ноутбуком, поднялась и шевельнула губами.

Ке Му Гёль сказал, что не выходил из отеля? Это была неправда. Когда Си Ын очнулась от странно яркого кошмара, Ке Му Гёля в номере не было.

Он сказал, что выходил не ради чего-то дурного, а за курицей-гриль: перед сном Си Ын обмолвилась, что хочет её.

И правда, в руке у Ке Му Гёля был пакет с курицей. Он ещё говорил, что ради этого связался с ближайшим участком, чтобы там задержали фургончик с курицей…

— Что там за новая улика? Вам докладывали?

— От источника пока ничего не приходило. Похоже, и правда только что всплыло.

Едва они вышли из кабинета, стало слышно, как адвокаты вполголоса переговариваются. В их голосах тоже чувствовалась тревога.

Нет, не может быть…

Си Ын, затаив дыхание, шла за адвокатами. Хотелось прямо сейчас осесть на пол и глубоко подышать, но показывать своё смятение было нельзя.

И у Ке Му Гёля, и у его родных наверняка есть причина держаться так спокойно.

В конце коридора Си Ын ждала Сон Ми Ён.

— Секретарь Сон.

— Я приехала отвезти вас домой.

Сон Ми Ён, как всегда, была без выражения на лице и безукоризненно вежлива.

— Вы ужинали? Спектакль, полагаю, посмотрели, — а задание сдали?

Неужели это сейчас правда так важно? Причитания про задание дошли уже и до Сон Ми Ён, и Си Ын подпёрла лоб рукой.

— Профессор, если узнает о моих обстоятельствах, войдёт в положение.

— Мне кажется, о таких вещах университету знать незачем. Черновик у вас есть? Я доведу его до ума и сдам.

Сон Ми Ён хотела взять её вещи, но Си Ын перехватила её за руку.

— Разве сейчас это важно?

Сон Ми Ён посмотрела на смертельно побледневшую Си Ын и неторопливо сказала:

— Инспектор Ке скоро выйдет. Потому что он не преступник.

— Это…

Убил ли Ке Му Гёль Чан Мён Хвана?

Той ночью, когда она очнулась от кошмара, от Ке Му Гёля веяло холодом — и это ощущение вспомнилось так ясно, что кожа заледенела. Стоило один раз подумать, что убить мог он, — и мысль будто прикипела к голове и больше не стиралась.

Убийственная злоба, которую Ке Му Гёль тогда показал Чан Мён Хвану, была несомненной.

Не окажись рядом того, кто его остановил, Чан Мён Хвана забили бы насмерть прямо в том кабинете. А пока её телефон был разбит и она была отрезана от мира, Ке Му Гёль вполне мог с ним связаться.

— Может быть, Му Гёль из-за меня…

Сон Ми Ён подняла руку и зажала ей рот.

— Я не говорю, что инспектор Ке никак не мог приложить к этому руку. И если сказать, что он не такой человек, вас это вряд ли успокоит. Я о другом: если бы это сделал инспектор Ке, он сработал бы куда чище. Он ведь прекрасно знает, как ведётся следствие.

Слова были холодные, но, как ни странно, звучали убедительно, и колотившееся сердце немного унялось.

Они уже выходили из отделения через холл, когда столкнулись с человеком, шедшим из другого коридора.

— Джи Вон-оппа? А вы что здесь делаете…

Она опешила, увидев того, кого никак не ожидала встретить, и уставилась на него, а Но Джи Вон смущённо почесал в затылке.

— А… дело в том, что я, кажется, видел убийцу. В ту ночь…

Ей вспомнилось торжествующее лицо О Сон Гиля, который только что говорил про новую улику. Неужели он видел Ке Му Гёля…

Но Джи Вон понизил голос:

— Со Ын Сон. Я видел, как в ту ночь Со Ын Сон выходил из вашего дома.