Ванесса вздохнула и поправила фитиль в масляной лампе. Масло уже почти закончилось. С обвалом западного фронта и ужесточением блокады Амьена запасы продовольствия начали стремительно иссякать. Цены на такие продукты, как картофель и помидоры, взлетели до заоблачных высот, а предметы первой необходимости было трудно достать.

«Особенно масло - за него теперь платят любую цену».

В течение нескольких лет ситуация неуклонно ухудшалась, но последние несколько недель были самыми тяжёлыми из всех. Самой большой проблемой было то, что стоимость денег стремительно падала. Она ещё могла как-то продержаться благодаря работе в мэрии, которую ей устроил маркиз де Полиньяк, и возможности получать зарплату не деньгами, а продуктами, но…

 

[«Скоро начнутся переговоры о прекращении войны».]

 

Это было тогда, когда вся надежда уже почти угасла. Сердце забилось, не зная меры, от информации, которой втайне с ней поделился мэр Полиньяк.

 

[«Это правда? Неужели эта война действительно закончится?»]

[«Порт Визэ пал. Переговоры, скорее всего, будут проходить в несколько одностороннем порядке. Союзные силы потребуют от нас огромных репараций, и если это произойдёт, этой стране конец. Она больше не будет подходящим местом для воспитания ребёнка».]

[«Почему вы мне это рассказываете?»]

[«Это просьба маркиза Винчестера. Он сказал, что как только блокада утратит смысл, нужно безоговорочно вывезти вас за пределы Амьена. Просил передать, что он организует судно, отправляющееся в Нортро».]

 

Блэр и Розалин. Как только она вспомнила о них, её, словно приливная волна, захлестнули неописуемые эмоции.

Она уже знала, что маркиз де Полиньяк и Элис обмениваются письмами по секретным каналам. Это было возможно благодаря их особому влиянию в своих странах. Ведь положение маркиза де Полиньяка в Амьене было столь же прочным, как у старой королевской семьи, а Винчестеры в Ингрэме пользовались авторитетом, сравнимым с заслугами отцов-основателей.

Даже если прямой обмен был невозможен, найти посыльного для передачи писем или коротких записок не составляло труда. Ведь были люди, готовые бегать в поисках пропавших без вести даже посреди поля боя, если им предложить достаточное вознаграждение.

 

[«Это очень щедрое предложение, но передайте, что я отказываюсь».]

 

Тот факт, что Блэр до сих пор не забыл о ней, был ей действительно дорог, но она больше не могла принимать его помощь.

Она слышала, что ребёнок, рождённый от Сисси, только-только начал делать первые шаги. Она не хотела доставлять неудобства мужчине, который только-только создал семью, опираясь лишь на детскую дружбу. К тому же, по отношению к Сисси это было бы просто недопустимо…

 

[«Пока что возьмите это. Если вдруг вам понадобится переправка по морю, просто свяжитесь с ним».]

 

Незаметно для себя Ванесса теребила записку, которую ей передал мэр, но, почувствовав, как кто-то дёргает её за рукав, пришла в себя. Клод, который в какой-то момент незаметно проснулся, цеплялся за её руку, потирая глаза. Его милое пухленькое личико всё ещё было сонным.

— Почему ты уже встал?

— ……

— Ты сильно вспотел… Наверное, тебе опять приснился страшный сон.

— …….

— Теперь, когда я смотрю на тебя, мне кажется, что у тебя ещё и температура поднялась.

Клод, не проявляя особой реакции, зарылся в её объятия. Ванесса с трудом подняла ребёнка на руки и вернулась в спальню. Она снова уложила его на кровать, отжала холодное полотенце и приложила к его горячему лбу, а затем сама свернулась калачиком рядом с ним.

Когда она укрыла его одеялом и спела колыбельную, Клод тут же снова уснул. Ванесса нежно поглаживала руку спящего ребёнка, и её взгляд наполнился печалью. Каждый раз, глядя на сына, который, как бы ему ни было больно, не издавал ни стона, её охватывало мучительное чувство вины.

 

«Пожалуйста, Клод…»

 

Это всё ещё было как вчера. Те ужасные три ночи год назад.

 

«Не плачь, пожалуйста… Пожалуйста… Я… умоляю тебя…»

 

Ночи, когда колокола, возвещавшие о воздушной тревоге, звонили в небе над Амьеном, а здания были наполовину разрушены бомбардировками. Те три дня, когда она закрывала рот ребёнка, который корчился от звуков выстрелов и армейских сапог, плакала и умоляла, пока всё вокруг не стихло.

С тех пор Ванесса ни разу не слышала голоса Клода.

 

***

 

Теодор медленно выдохнул горячий воздух. Кровь капала с лезвия, вонзившегося в его живот. Ситуация была настолько критической, что он бросился вперёд, не раздумывая. Ведь лучшее, что он мог сделать это оттолкнуть юного солдата с пути лезвия.

Юноша, которому он спас жизнь, по-видимому, до сих пор не понимал, что происходит. Лежа лицом вниз на полу, он лишь моргал глазами.

— Подполковник!

От суеты военных врачей, которые с опозданием осознали ситуацию и подбежали к ним, у Теодора загудело в голове. Сохраняя спокойное выражение лица, он крепко схватил за запястья солдата, у которого начался очередной приступ. Когда он вывернул запястье той руки, которая всё ещё сжимала лезвие, рядовой с мучительным воплем выпустил нож. Он рухнул на пол и начал корчиться, словно умирающий.

— …Доставьте его в военный госпиталь. Если понадобится, отправьте в отставку досрочно.

Солдаты, охваченные окопной лихорадкой*, порой не осознавали, где находятся, в какой ситуации оказались и кто их враг. Они просто вели себя так, будто были бесконечно заперты в каком-то ужасном моменте.

 

(*П.П. Окопная лихорадка - это острое инфекционное заболевание, которое вызывают бактерии вида Bartonella quintana. Название связано с тем, что массово болезнь распространялась среди солдат в окопах во время войн из-за завшивленности.)

 

Это было не такое уж непонятное состояние. Ведь у него самого были похожие, а может, и чуть более ужасные кошмары.

 — Я извлеку лезвие.

Назначенный военный врач оказался не слишком умелым специалистом. Казалось, он не извлекал нож, а вдавливал его глубже. Наконец, когда открылась рана, он горько усмехнулся. Каким-то образом удалось избежать поражения жизненно важных органов, но стоило лезвию отклониться всего на дюйм, его внутренности были бы проткнуты, и наступила бы мгновенная смерть.

Так что, как ни крути, это был глупый поступок. Не успев даже обдумать ситуацию, он сразу же бросился спасать всего лишь одного солдата. Ему следовало просто вести себя более лицемерно, но было ясно, что привычка к несвойственному ему поведению за последние несколько лет глубоко укоренилась.

— Подполковник. Официальное письмо из Министерства военно-морских сил.

Пока рану дезинфицировали, зашивали и накладывали повязку, он, полулежа на стуле, выслушал содержание официального письма, присланного из Министерства военно-морских сил.

Война стремительно приближалась к своему завершению. Битва, в которой стороны ожесточенно сражались, закончилась победой союзников. По сути, этот исход был предрешён с того момента, как был отвоёван Одерн. Эрман упорно стремился вернуть крепость и пути снабжения и буквально отчаянно бросал в бой сотни тысяч солдат.

В результате началась ожидаемая утечка боевых сил. Веран, Труа, Дордон, Сидертон… Ключевые опорные пункты союзных войск падали один за другим, а военные порты вдоль побережья захватывались. Линия блокады Ланта и Эрмана неуклонно сужалась, продвигаясь вглубь материка.

«……»

Так, бросив все силы на эту задачу, они проложили путь до Амьена. Это был момент, когда он на мгновение опустил веки, уставшие от непрерывных сражений. За опущенным полотном входа в палатку раздался знакомый шаг.

— Подполковник. Это лейтенант Ривер Росс.

— Входи.

— Поступила телеграмма: король Трассена дал согласие на мирный договор. Делегация для переговоров о мире, по-видимому, уже пересекла границу Ланта.

— А Эрман?

— Пять минут назад император объявил о своем отречении.

Как раз в этот момент закончилось лечение раны. Теодор отослал военного врача и разжевал, а затем проглотил лежавшие на столе антибиотики.

— Говорят, что на переговоры в качестве представителя лично прибудет наследный принц Вильгельм.

— А.

Теодор поднял стакан с водой и улыбнулся, словно всё понял.

— Ходят слухи, что он хитрый человек. В обмен на участие в переговорах…

Ривер Росс на мгновение замялся, подбирая слова. Но, поняв, что особого способа смягчить формулировку нет, с неловким выражением лица закончил фразу:

— Ходят слухи, что он потребует выдачи вас, подполковник.

— Вполне вероятно.

Вильгельм был его недалеким родственником. Более того, в раннем детстве они даже встречались несколько раз.

Если бы не Вильгельм, или если бы он не знал характера этого человека, он бы не планировал эту войну на четыре года. Даже в самом худшем случае за два года они бы обеспечили себе одностороннюю и сокрушительную победу.

Самым раздражающим аспектом в ведении боевых действий была не столько стратегия Вильгельма, сколько его отношение ко всему этому, словно к какой-то игре. Он обращался с солдатами буквально как с игрушками. Чем больше он терял, тем смелее становились его стратегические ходы. Словно ребёнок, наконец-то нашедший достойного соперника и испытывающий от этого восторг.

В войне нет ни романтики, ни славы. Есть только ненужные жертвы и ужасные потери. Она порождает бесчисленное количество душ с незаживающими ранами. Именно поэтому в любой войне были нужны герои. В тот момент, когда вера солдат ослабевает, они теряют цель и, в конце концов, готовы утратить патриотизм к родине, нужен кто-то, кто будет сиять в первых рядах, притворяясь славной наградой.

В этом смысле «Теодор Лиам Баттенберг» во всех отношениях был идеальной фигурой для военной пропаганды. Родословная вражеской императорской семьи, выдающиеся боевые заслуги, превосходная внешность, и даже тот факт, что с точки зрения Эрмана он был перебежчиком, вызывающим ненависть.

И он всегда на передовой оправдывал бесчисленные ожидания, возложенные на его плечи, без малейшей погрешности. Возможно, даже слишком тщательно.

— Ах, да… Место переговоров, в соответствии с нашими требованиями, определено - Амьен. Говорят, что одновременно с объявлением временной нейтральной зоны будет снята блокада.

— Когда это будет?

— С завтрашнего утра, в 6 часов, и в течение десяти дней. Говорят, что для минимизации паники среди граждан будет осуществляться контроль над информацией, а войска, отобранные для поддержания мира, будут размещены на каждой улице.

Он встал со своего места с довольной улыбкой. На самом деле теперь это уже не имело никакого значения. Застывший сезон прошел, и наконец пришла весна.

Да, это была весна, наступившая спустя четыре года.

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21