Март 1917 года.

Непробиваемая блокада Амьена была снята за одну ночь, без всякого предупреждения. Это произошло ещё до того, как распространились слухи об отречении императора Эрмана, и до того, как делегация с актом о капитуляции короля Трассена успела пересечь границу.

Вокруг собора, служившего местом переговоров, было выделено в общей сложности семь зон для делегаций от каждой страны. Ингрэм оказался в пятой зоне - ближайшей к месту проведения переговоров. Это можно было расценивать как знак того, что его собирались принимать как одного из главных почётных гостей.

— [Сюда, пожалуйста.]

Высокопоставленный чиновник из Ланта, проводивший Теодора на самый верхний этаж старой резиденции, заговорил с напряжённым выражением лица:

— [Переговоры начнутся через два дня в 10 часов утра. В принципе, мы рекомендуем вам не покидать пределы своей зоны, но при выходе на улицу всегда имейте при себе документ, удостоверяющий личность, и обязательно носите значок, выданный представителям каждой переговорной делегации.]

Теодор, не спеша осматривая предоставленное ему жильё, повернулся и посмотрел на чиновника.

— [Я бы хотел немного прогуляться по центру Амьена. Это возможно?]

— [Конечно, вы можете, но, в принципе, мы не рекомендуем этого делать по соображениям безопасности.]

«В принципе». Теодор слегка приподнял уголки рта, услышав этот удобный выбор слов. Впрочем, с их точки зрения, они хотели бы максимально исключить факторы риска. Ведь Лант поставил всё на кон в этих переговорах. С крахом Западного фронта и отступлением линии фронта на сельскохозяйственные угодья страна понесла поистине катастрофический ущерб.

Их главной целью было как можно скорее положить конец этой войне и восстановить условия для жизни. Даже если за это придётся заплатить очень высокую цену.

— [Если вам понадобятся какие-либо вещи или у вас будут другие указания, всегда обращайтесь ко мне. А теперь, пожалуйста, отдыхайте.]

Чиновник вежливо поклонился и закрыл дверь. На мгновение воцарилась полная тишина. Не слышалось ни запаха пороха с поля боя, ни звука деформирующегося под ударом снаряда железа, ни выстрелов.

Теодор снял фуражку, которая мешала ему видеть, и встал у полуоткрытого окна. Тёплый весенний ветер врывался внутрь, то надувая занавески, то опуская их обратно.

Словно завороженный, он распахнул окно настежь и посмотрел вниз на улицу, над которой только-только начало подниматься солнце.

«……»

Когда же пришла весна? Казалось, он впервые за долгое время в полной мере наслаждался этим временем года. На голых, иссохших за зиму деревьях начали пробиваться нежные зелёные листочки, и даже из трещин в камнях расцветали неизвестные цветы, полные жизни. Это был момент такой безмятежной и прекрасной тишины, что от неё становилось ещё труднее дышать.

 

«Значит, отец ребёнка леди Ванессы действительно…»

«Я уже знаю, что они находятся в Амьене. Поэтому, даже если вы передадите мне точный адрес, мадам, вы не нарушите доверие, а просто облегчите мне задачу».

 

Если бы она была одна, у неё был бы другой выбор, но с ребёнком в утробе её свобода действий неизбежно была ограничена. Да и Ванесса не была женщиной, которая стала бы рисковать безопасностью своего ребёнка.

 

«Я… простите, Ваше Превосходительство. Я… обязана сдержать своё слово».

«Выбор за вами, мадам. Однако, если вы облегчите мне задачу, сегодня ночью вы сможете заснуть в мягкой постели в поместье Винчестеров, а не на неудобной военной базе снабжения».

 

С того момента, как была снята блокада и он пересёк городские стены, и до сих пор у него было ощущение, будто он идёт сквозь далёкое прошлое. От одной только мысли о том, что он может увидеть эту женщину прямо сейчас, его желудок странно скрутило.

Эта женщина.

— Ванесса.

Впервые за очень долгое время он произнёс это имя вслух. Даже само имя ощущалось как крылья бабочки. Оно мягко, легко и нежно дрожало в уголках его губ, и он едва мог дышать. Он достал из-под одежды потрёпанный портрет.

Угольный портрет, переживший вместе с ним четыре года войны, был настолько размыт, что в нём уже было трудно разглядеть даже черты лица. Тем не менее он смотрел на него так же, как в те времена, когда тот был цел. Он упорно искал следы Ванессы на разрушенном лице сирены, которая когда-то свирепо взирала на него.

«……»

Ему каким-то образом удалось выжить и добраться сюда. Как собака, которая, не подозревая, что её бросили, слепо следует за хозяином. Так прошло целых четыре года. Этого времени было бы достаточно, чтобы даже самое твёрдое решение и самые крепкие чувства поблекли.

Может, это просто упрямство? Или остатки прошлого, бесконечно переживаемые и идеализированные?

— Подполковник. Докладываю.

Он снял руку с оконной рамы.

— Двести выделенных элитных солдат размещены спереди и сзади резиденции. До полудня в город войдут 10 тысяч солдат союзных войск, включая войска Ингрэма, которые временно войдут в состав сил по поддержанию нейтралитета и будут контролировать Амьен в течение десяти дней. Как мне сообщили, побеждённой стране разрешено разместить сто солдат исключительно в резиденции, где проживает делегация.

— Хорошая работа.

— И ещё маркиз де Полиньяк спрашивал, будете ли вы присутствовать на ужине?

— Не буду. А как насчёт планов на вторую половину дня?

— Других дел, требующих вашего внимания, нет.

Это был именно тот ответ, которого он ожидал. Как только унтер-офицер удалился, он сразу направился в ванную. Сняв военную форму, он встал под струю воды и с педантичной тщательностью смыл следы сражения, которого даже не было.

Из раны на животе, зашитой кое-как на скорую руку, начала медленно сочиться кровь, но он не чувствовал ни малейшей боли. Посмотрев в зеркало, он тщательно, в несколько движений, побрился, а на высушенные волосы нанёс небольшое количество помады, чтобы придать им форму. Но даже после этого он почувствовал, что чего-то не хватает, и это вызывало у него беспокойство.

Он ненадолго устремил взгляд в зеркало, а затем снова надел офицерскую фуражку и так вышел из резиденции.

 

***

 

Родовые схватки у Мэйбл начались примерно на два дня раньше, чем ожидалось. Причём это были очень тяжёлые роды. Наблюдать за родами оказалось гораздо тяжелее, чем она предполагала. Было ужасно смотреть на человека, корчащегося от боли, будучи охваченной чувством беспомощности, когда ты ничего не можешь сделать, чтобы помочь.

Ванесса крепко сжала руку стонущей Мэйбл. Лицо роженицы казалось слишком бледным.

«Неужели я тоже была такой?»

— [Ты первая упадёшь в обморок, Ванесса.]

— [Тётя Камилла…]

Ванесса нервно прикусила губу.

— [Так не пойдёт. Лучше поехать в больницу прямо сейчас.]

— [Не надо. Попытки переместить её только создадут проблемы.]

Камилла, принеся кипяток, поставила таз на прикроватный столик и покачала головой. Своими толстыми руками она окунула чистое полотенце в воду, сильно отжала его и продолжила:

— [Всё равно сейчас комендантский час, так что выйти не получится. Даже если бы мы вышли, будет ли открыта больница? В последнее время обстановка становится всё более тревожной. Ходят слухи, что Амьен скоро падет.]

— [Но я уже не знаю, сколько часов у неё идут схватки. Если так пойдёт дальше, то…]

Если с роженицей или ребёнком что-нибудь случится… Ванесса с трудом сдержала беспокойство, неуместное в данной ситуации.

— […Надо было, даже если бы пришлось переплатить, купить свежие продукты, а не консервы. Ведь тётя говорила, что после родов нужно хорошо питаться. Хотя бы картошку или помидоры…]

— [Самое необходимое - это молочная смесь. Мать так долго не ела, что молоко может не прийти.]

Слова Камиллы ещё больше усилили её беспокойство. Она тоже чувствовала ту странную атмосферу, витавшую над Амьеном. Несколько дней назад контроль резко усилился, и люди шумели о том, что солдаты ловят бродяг и сажают их в тюрьму.

Маркиз де Полиньяк говорил, что скоро начнутся переговоры о прекращении войны, но, возможно, это всего лишь пустые мечты.

— [Так не пойдёт. Я на минутку выйду.]

— [Что? В такое время?]

— [Пойду в продуктовый магазин. Если что-нибудь открыто, попробую раздобыть хотя бы детскую смесь.]

Она поспешно накинула тонкое пальто и сунула в карман сбережения на случай чрезвычайной ситуации. Затем поспешила на улицу, где только-только начинало светать. На улицах было странно пусто - ни души.

Несмотря на то что она старалась выбирать самые безлюдные улицы, её остановили солдаты уже через несколько кварталов.

— [Вы что, не получили официальное уведомление об ограничении передвижения с 10 утра до 10 вечера?]

Ванесса, побледнев от испуга, крепко сжала полы юбки.

— [Получила. Но сейчас очень срочная ситуация…]

— [Что такое?]

— [Эй, эй. Не будь таким суровым… Ты её пугаешь.]

Стоявший рядом другой солдат кашлянул и заговорил гораздо более вежливо:

— [Э-э, мадемуазель, если вас застукают, у нас будут проблемы. Вам лучше немедленно вернуться домой.]

— [Неужели… ничего нельзя сделать? У меня есть вещь, которую я просто обязана достать.]

— [Я бы тоже очень хотел вам помочь, но мы не можем делать исключения только для одного человека… Вы же сами это хорошо понимаете.]

— [Пожалуйста… Правда, это займет всего минуту… Скоро родится ребенок, а кормить его нечем…]

В обычной ситуации она бы не стала так упорствовать. Тем более умолять солдат, которых едва знала. Но отчаянное положение дел сделало невозможное возможным.

Солдаты с растерянным видом только безучастно смотрели друг на друга. Она, проявив тактичность, достала из кармана 3 тысячи франков и протянула их.

— [Ой, вот это да.]

Солдат, до этого хитро улыбавшийся, смущённо почесал затылок. Оглядевшись по сторонам, он быстро взял деньги и жестом дал понять, чтобы она быстро прошла. Ванесса глубоко поклонилась и поспешно выбежала из переулка.

Она знала несколько магазинов, которые умудрялись доставать свежие продукты даже в такой экстремальной ситуации. Обычно эти товары были настолько дорогими, что она даже не смела о них мечтать... Ванесса быстрым шагом прошла мимо ветхих палаток. Не колеблясь, она ступала по грязи, от которой поднимался затхлый запах сточной канавы, и остановилась перед окном, заграждённым железной решеткой.

— [Есть кто-нибудь?]

Когда она потянула за шнурок, привязанный к старому колокольчику, через некоторое время окно открыла женщина с сонными глазами.

— [Что такое?]

— [Картофель и помидоры. Ещё немного лука, и… у вас есть молочная смесь?]

— [Есть только картофель и лук. И хлеб, испечённый примерно два дня назад. Что касается смеси, то есть сухое молоко, которое выдавали солдатам в качестве армейского пайка. Конечно, качество не очень хорошее.]

— [Пять картофелин, две луковицы и буханка хлеба. А смесь нужна не для того, чтобы пить, а для кормления ребёнка.]

Женщина оглядела её с ног до головы, словно пытаясь определить, сможет ли та заплатить.

— [Это действительно необходимо?]

— [Да. Абсолютно.]

— [Подождите.]

Женщина, исчезнувшая за решёткой, вернулась лишь спустя довольно долгое время. По ощущениям прошло около двух часов, и, судя по тому, что небо просветлело, так и было на самом деле. Холодный ветер пронизывал до костей.

— [Вот.]

Дрожащая от холода Ванесса с радостью вскочила с места. В бумажном пакете, который принесла женщина, лежали заказанные ею продукты и банка детской смеси.

— [30 тысяч франков. За детское молоко отдельно 50 тысяч.]

— [Вот, пожалуйста.]

Она отдала купюры и прижала бумажный пакет к груди. Количество продуктов было несоразмерно мало по сравнению с уплаченной суммой, но зато это были очень ценные вещи. Ведь вся еда, произведенная на сельскохозяйственных угодьях, изымалась военными.

Возвращаясь по той же дороге, она на мгновение оказалась зажатой в толпе людей, высыпавшихся на улицы. Похоже, за это время был снят комендантский час. На пепельных лицах людей, в отличие от обычного, появился странный румянец.

— [Какое-то собрание? Соглашение? Похоже, происходит что-то в этом роде.]

— [Говорят, что туда стекаются военные.]

— [Говорят, в 3-ю и 5-ю зоны гражданских уже не пускают.]

Шум людей, восторженно переговаривающихся, казался ей незнакомым. Что же это всё значит? Может, блокада снята? Или линия фронта за одну ночь отступила до Амьена?

Ей было крайне любопытно, но времени остановиться и выяснять у неё не было. Она не знала, когда родится ребёнок. Уже и так было потрачено слишком много времени. Она ускорила шаг и поспешно поднялась по склону. Она даже не заметила, как это тяжело, но, возможно, из-за пакета с продуктами в руках ей стало немного тяжело дышать. В тот момент, когда она на мгновение остановилась, чтобы перевести дух и посмотреть прямо перед собой…

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21