⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠Его рука, обхватившая её лицо, сжала его чуть крепче, не причиняя боли. Стоило ей попытаться отстраниться, как его губы вновь настигали её, не давая вырваться. Другая рука скользнула вниз по спине, обхватила её за талию и рывком притянула к себе, не оставляя между ними ни миллиметра пространства.

Его нетерпеливый, лишённый всякой сдержанности язык настойчиво и жадно исследовал влажную нежность её рта. Как ни странно, от его былой искусности не осталось и следа — этот поцелуй был пугающе неумелым. Казалось, он был одержим лишь одним: вжаться в неё как можно сильнее, стереть границы между их телами.

Их прерывистое дыхание смешивалось, заполняя пространство между ними. Он был в отчаянии. Даже будучи вплотную, он требовал большего, охваченный какой-то лихорадочной спешкой. Её пересохшие губы были сдавлены, треснули до крови, а затем снова увлажнились. Было больно, саднило, но в то же время это ощущение было пугающе ярким и сладостным.

Это было ошеломляюще. И настолько же ужасно. Прошли годы, но тело, словно по привычке, не могло ему отказать: сбивчивое, охваченное жаром дыхание, губы, которые влажно и порочно приоткрывались, издавая непристойные звуки.

Осознание того, что она, будучи в его власти и не в силах оказать хоть какое-то сопротивление, так послушно откликается на его ласки, приводило в отчаяние.

Бессильная дрожь затерялась в сплетении их языков. В тот момент, когда большой палец Теодора скользнул по её слегка дрожащему горлу, Ванесса неосознанно сильно толкнула его в живот.

— Мм.

Тотчас же из соприкасавшихся губ вырвался болезненный стон. Лишь тогда мужчина отстранился, и уголки его губ мелко задрожали. Его лицо вмиг стало бледным, на лбу выступили капли холодного пота, а тело, вопреки привычной прохладе, которую она помнила, горело неестественным жаром, и, прежде всего…

Мужчина, который даже во время близости никогда не выказывал признаков усталости, теперь тяжело и прерывисто дышал. Она растерялась, не понимая, что натворила, и лишь увидев кровь, обильно покрывшую её ладонь, поняла причину.

— Ты… у тебя кровь, боже мой…

— Пустяки.

Едва переведя дыхание, он снова притянул её к себе. Как будто ему было всё равно, будет ли она трогать его рану или бередить её. Губы Теодора снова коснулись её влажных губ и щёк.

— Подожди… сейчас не время для этого, ты же ранен.

— Всё в порядке. Просто немного крови.

…Это звучало совсем не так, будто «всё в порядке». Совсем не так.

Да и местоположение раны было не из лучших. Хотя её знания были ограниченными, раны в области живота считались опаснее всего. Если произошло повреждение внутренних органов, вероятность развития сепсиса возрастала. В таком случае это было гораздо серьёзнее, чем обычное огнестрельное ранение, и в некоторых случаях это могло привести к смерти, не оставив никаких шансов на спасение.

— Как это может быть «пустяком»?

— Не стоит об этом беспокоиться.

— Подожди.

Он даже не поднял головы. Его губы скользнули по её коже и нежно прикусили шею. Она сжала кулак и оттолкнула его от себя. Он раздражённо поднял голову.

— Ты же сказала, что купишь меня, Ванесса. Я с удовольствием продамся.

— Это… конечно же, был повод, чтобы отказать тебе. Я думала, что ты ни за что не согласишься на такое предложение…

— Ты заплатила, а я согласился. Сделка уже состоялась. Отменить её нельзя.

— ……

— И тебе я продамся даже за меньшую цену.

— …Сначала обратись за медицинской помощью. Я позову кого-нибудь.

Он легонько схватил запястье Ванессы, когда та поспешно развернулась. Она могла бы легко вырваться, если бы захотела, но не смогла проявить такую холодность перед человеком, который истекал кровью. Ванесса с силой прикусила потрескавшуюся губу.

Что это за человек… Почему он не даёт ей спокойно его ненавидеть? Почему таким образом смягчает её сердце?

— Не нужно никого звать. Достаточно лекарств и бинта. Они лежат на камине.

— А вдруг что-то пойдет не так? Тебе одному будет трудно сделать перевязку…

— Ты можешь мне помочь.

— Я… не знаю, как это делать.

— Все равно попробуй.

Она посмотрела на него с сомнением в глазах. Он сглотнул подкативший к горлу вздох и усмехнулся, словно пытаясь скрыть этот звук. Кончики пальцев Теодора, когда он откидывал назад прилипшие от пота волосы, слегка дрожали.

— Если станет известно, что представитель Ингрэма, обладающий полными полномочиями на переговорах о прекращении войны, ранен…

— ……

— С момента входа в зал переговоров и до самого выхода из него всё должно быть безупречно, без единой ошибки. В такой ситуации кому я могу доверить это дело и рассказать правду?

— ……

— В конце концов, работа с секретной информацией - это твоя работа, Ванесса.

Она с противоречивыми чувствами смотрела на Теодора, который сдерживал стон. Его красивые брови исказились от боли, а капли пота, стекавшие по сжатой челюсти, падали вниз. Было видно, как за короткое время пятно крови на его одежде расползается всё шире.

Выбора не было. В конце концов, её руки справятся лучше, чем его собственные. Ванесса высвободила запястье, которое он удерживал, а затем с окаменевшим лицом кивнула в сторону кушетки.

— Сядь вон туда. Одежду… сними.

Она подошла к камину, стараясь не слышать шороха одежды. На каминной полке стоял железный поднос с перекисью водорода, двумя видами мази и чистыми бинтами.

В тот момент, когда она подняла поднос и повернулась к нему, Ванесса невольно широко раскрыла глаза. Верхняя часть тела Теодора, окутанная багровым светом заката, была полностью испещрена жестокими ранами. Следы от гноящихся и заживших ран, следы от пуль, ожоги, ужасные шрамы.

— ……

От тела, которое когда-то было гладким и безупречным, словно статуя, посвященная богам, не осталось и следа. В этот миг Ванессе стало немного стыдно за свои предрассудки по отношению к герцогу. Она ведь думала, что за последние четыре года он не ведал ни боли, ни утрат…

Впрочем, чего еще ожидать? Разве может человек, прошедший войну, оставаться таким же невредимым, каким кажется на первый взгляд? Ванесса медленно подошла к нему. Мужчина откинул голову назад, следя за её приближением. Словно в трансе, она протянула руку и провела пальцами по шраму на его ключице.

В тот момент, когда её тёплые пальцы коснулись охлаждённой воздухом кожи, его крепкие мышцы слегка дёрнулись.

— …Так, не шевелись.

Сидящий на диване, он, словно соглашаясь с её просьбой, лениво улыбнулся и закрыл глаза. Ванесса пододвинула маленький табурет и села перед ним. Она разрезала пропитанную кровью повязку ножницами и осторожно сняла влажную марлю.

Рана выглядела немного серьёзнее, чем она предполагала. Судя по всему, её зашили очень неаккуратно… Она обильно смочила чистую марлю перекисью водорода и осторожно протерла рану.

— Больно?

Она слегка приподняла веки и посмотрела на него. Мужчина, который незаметно наблюдал за её действиями, улыбнулся, приподняв уголки губ.

— Нет.

Тщательно промыв рану, Ванесса убрала окровавленную марлю и тщательно вымыла свои руки, запачканные кровью.

Затем она открыла плоскую баночку с мазью. Она осмотрела поднос в поисках чего-нибудь, чем можно было бы нанести мазь, но ничего подходящего не нашла. Она слегка окунула палец в перекись водорода, затем зачерпнула немного мази и начала аккуратно наносить её на рану.

Каждый раз, когда кончик её пальца касался раны, она чувствовала, как его мышцы подергиваются. Каждый его вдох и выдох заставлял её нервы напрягаться. И вот, когда её движения стали чуть смелее, он тихо застонал.

Ему было больно? Удивлённая, она резко отдёрнула руку, а он тихонько усмехнулся.

— …Не смейся, - скомандовала Ванесса, покраснев. Теодор прочистил горло и спокойно кивнул.

— Понял.

— Хочу сразу уточнить: это не значит, что я тебя прощаю. Просто… ты ранен. Даже если бы это был не ты, а кто-то незнакомый, я бы не оставила человека в таком состоянии.

— Да. Понимаю.

— …Как ты вообще получил такую рану?

— Меня ударили ножом.

— На тебя напал враг?

— Это был сослуживец. Он страдал от окопной лихорадки и пытался ударить ножом другого солдата.

— Ты… спас своего сослуживца?

— Похоже, ты мне не веришь.

— В это действительно трудно поверить. И…

Взгляд Ванессы на мгновение стал настороженным.

— Как я могу верить всему, что ты говоришь?

— Я пробуду здесь не больше десяти дней.

Десять дней. Столько же, сколько в тот день четыре года назад.

— Через десять дней я уеду в Ингрэм и, если ты не захочешь, больше никогда не вернусь сюда.

— ……

— Поэтому я и спрашиваю: нельзя ли нам хотя бы эти десять дней провести так, как раньше, Ванесса?

— Почему?

— Потому что я люблю тебя.

Это было признание, произнесённое спокойным голосом. Рука, которая до этого невозмутимо наносила мазь на рану, замерла. Любовь. Всего лишь одно это слово.

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21