Она приподняла дрожащие веки. В его глубоких синих глазах не было ни тени улыбки, ни капли лжи. В них царило лишь спокойствие, словно он произносил простую, очевидную истину. Он взял её за руку, испачканную мазью, и приподнял её.

— Я жажду не только твоего тела, в чём ты так сильно сомневаешься, но и всего, что есть в тебе. Каждый твой вздох, от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног, от самой чистой части твоей души до самых грязных глубин. Я желаю всего этого целиком.

— ……

— Я люблю всё: то, как ты думаешь, говоришь, смеёшься и двигаешься.

— ……

— Ванесса.

Дыхание замерло, а затем сменилось дрожью. Казалось, что эмоции то поднимаются, как прилив, то бесконечно опускаются на дно. Скопившиеся в глазах слёзы сорвались и покатились по щекам.

На самом деле, похоже, она всё это время сдерживала их. И его ужасно изуродованная рана, и тело, испещрённое шрамами, и те чувства, от которых она так старалась отворачиваться.

Когда-то она так хотела услышать эти слова, что сердце замирало от нетерпения, но сейчас они принесли не радость, а лишь горькую печаль. Из-за упущенных лет и из-за настоящего, в котором она уже не могла думать только о них двоих. Она крепко прикусила губу, пытаясь сдержаться, а затем озвучила мысли, которые беспорядочно всплывали в голове.

— Я… совершенно не знаю, как мне теперь с тобой общаться. И не понимаю, почему ты заговорил об этом только сейчас.

— ……

— Некоторые отношения… может, лучше просто… закончить. Я…

А что, если он возненавидит Клода? Одна только мысль об этом наводила страх и тревогу. Что, если он будет пренебрежительно относиться к тому, что для неё является драгоценным? Что, если он скажет что-то вроде того, как когда-то, когда она тайком прощупывала его намерения, — как будто это какая-то обуза, надоедливая и обременительная?

Она не хотела снова питать смутные надежды на то, чего этот мужчина не мог дать, и снова разочароваться.

Когда ей нужно было заботиться лишь о самой себе, она не была такой трусихой, но теперь, при мысли о том, что Клод может пострадать, ею овладевал страх. Она даже не знала, какое решение будет верным. Она крепко сжала руку, которую он держал в своей.

— Ты… говоришь, что тебе тяжело со мной сейчас, но мне, двадцатилетней, всегда было сложно с тобой. Правда… так было всегда.

— ……

— Потому что ты был таким невероятным. Раньше я любила тебя и боялась чем-то не угодить, поэтому всегда была осторожной, а теперь…

— ……

— Если честно… я не знаю, как мне быть. И, положа руку на сердце, я не могу поверить всему, что ты говоришь.

Слёзы, которые она не сдерживала, стекали по щекам. Теодор нежно стёр их большим пальцем.

— Не плачь.

— Ты трус.

— Да. Я знаю.

— Ты ни разу даже не пытался быть со мной честным.

Его руки обхватили её лицо. Ванесса без эмоций ощущала его тепло. Нельзя доверять этому мужчине. В этом она была уверена. И всё же ей до боли в сердце хотелось поверить ему.

И не потому, что она хотела ответить на его признание, а потому, что наконец-то кто-то признал её прошлое, испещрённое ранами. Ей хотелось верить, что те времена, когда она в одиночку терзалась от тревоги, возможно, не были напрасными, и что, как она втайне мечтала, она, быть может, действительно была единственной любовью этого мужчины.

Хотя разумом она понимала, что это ложь, но человеческое сердце оказалось таким хрупким и несовершенным.

— Ванесса. Не знаю, как эти слова прозвучат сейчас…

Он взял её за лицо и поднял, чтобы она посмотрела на него. Своим большим пальцем он медленно провёл по её потрескавшимся губам.

На мгновение его глаза исказились. Впервые в голосе этого всегда уверенного в себе мужчины явно прозвучали тревога и дрожь.

— Прошу тебя… только не отворачивайся от меня.

— …Отворачиваюсь? Я? От тебя?

— Ты даже имени моего не произносишь.

Она молча посмотрела на него. Да, Ривер Росс. Первый обман и самое большое препятствие, мешающее довериться ему. И Хейли Мортон. Самая большая преграда, которая до сих пор заставляет её колебаться.

Было бы ложью сказать, что поцелуй с этим мужчиной не заставил её сердце трепетать. Но… тем не менее она не могла снова ему довериться. Принять в свою жизнь человека, которому нельзя доверять, было равносильно тому, чтобы обречь себя на бесконечное самоистязание во имя слепой любви.

В её глазах, которые до этого были мягкими и расслабленными, снова незаметно промелькнула острота.

— Ведь мужчину, которого я любила, звали не так.

— ……

— Если хочешь, чтобы я называла тебя именем, под которым знала тебя раньше, просто скажи. Я буду называть тебя так сколько угодно.

— ……

— Ривер Росс.

— Я знаю, что не должен был этого делать.

Он сдержал стон и опустил голову. Прижавшись лбом к её белому лбу, он пробормотал, словно борясь с собой:

— Ты сводишь меня с ума, Ванесса.

— Именно этого я и добивалась.

— Мне следовало быть с тобой честным с самого начала. Жалею, что не сделал этого.

В сумраке глаза мужчины сияли ярким голубым светом. Словно разбитое на осколки стекло, необычайно ярко отражающее свет.

В глубине его глаз Ванесса прочитала потерю и тревогу. И только тогда она смогла увидеть в них собственное отражение. Они стали гораздо больше похожи друг на друга, чем в те неловкие и неумелые времена, когда она не знала, что делать от любви к Теодору.

— Одно время я думала, что готова отдать тебе остаток своей жизни. Я действительно отдавала всё, ничего не жалея. Не задумываясь о последствиях, как дура.

— ……

— Но теперь у меня появился другой человек, который стал мне так же дорог.

Было видно, как взгляд Теодора слегка застыл. Ей казалось, что она догадывается, кого он принял за этого «другого человека», но сейчас она не могла рассказать ему о Клоде.

— Тем не менее я подумаю над твоими словами.

Ванесса убрала руку мужчины, обхватившую её лицо.

— Я хочу подумать об этом ещё немного. О том, какой путь будет лучшим для «нас».

— …Хорошо.

Ванесса на мгновение молча посмотрела на него. Сможет ли он принять Клода? Если слова, которые он сказал сегодня, хотя бы на йоту соответствуют правде, и если она сможет почувствовать хотя бы самую незначительную уверенность в этом…

— Мне действительно пора идти.

Почувствовав, как вокруг сгущается темнота, она поднялась. Только тогда она поняла, что сильно опоздала к ужину. И что Анна с Клодом, наверное, всё это время ждали её.

— Я и не заметила, как пролетело время. Мне ещё нужно доложить мэру…

— Я тебя провожу.

— Нет, не стоит. К тому же тебе нужно отдохнуть.

Теодор рефлекторно перехватил её руку, когда она попыталась отстраниться. Хватка мужчины, на мгновение сжавшаяся с силой, постепенно ослабла.

Там, где только что было тепло, теперь стало особенно холодно. Ванесса на мгновение замешкалась у двери. Но вскоре, не говоря ни слова, развернулась и вышла из комнаты.

 

***

 

— Входи.

Получив разрешение начальника, Ривер Росс открыл дверь и вошел в комнату, но, увидев представшую перед ним картину, на мгновение лишился дара речи. Его начальник с обнаженным торсом стоял перед зеркалом, держа в руках острый нож и внимательно осматривая свое тело.

Он выглядел так, будто только что вышел из душа — на его коже еще блестели капли воды. Он изучал себя с таким видом, словно раздумывал, куда именно нанести удар, чтобы это выглядело как можно более уродливо и нанесло как можно более глубокую рану.

— …Докладываю. Поступила телеграмма о том, что наблюдатели, следящие за действиями Эрмана, зафиксировали несколько подозрительных движений. Сообщается, что три батальона стягиваются к месту ожесточённых боёв недалеко от Амьена.

— Какова реакция кронпринца?

— Он молчит. Мы проверили людей, входящих и выходящих из резиденции Эрмана, но никого подозрительного не обнаружили. Сеть связи тоже чиста.

Отвечая с полной сдержанностью, Ривер Росс всё же следил взглядом за лезвием, отражавшимся в зеркале, словно боясь, что тот действительно нанесёт себе рану. Заметив этот взгляд, Теодор, сделав вид, что ничего не произошло, опустил нож.

— Продолжайте наблюдение. Если произойдёт что-то необычное, немедленно доложи.

— Есть.

Хотя доклад был закончен, приказа выйти так и не последовало. Ривер Росс стоял, сложив руки за спиной, в ожидании. Герцог, прислонившись спиной к креслу и погрузившись в раздумья, наконец поднял руку, прикоснулся к уставшим глазам и спросил:

— А Ванесса?

— Она заехала в мэрию и сразу же вернулась домой. Я придумал подходящий предлог и сопроводил её до дома на военной машине, а также разместил двух солдат в здании напротив и трёх на перекрёстке.

— ……

— Есть ли ещё что-нибудь, что вас беспокоит?

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21