⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠«Не уходи». Желание не сопротивляться этим словам было непреодолимым. «Ты — моя единственная любовь». «Я никогда никого другого не любил по-настоящему». Сладкие волны этих слов прокатывались по её сердцу.

Сердце колотилось так, словно было неисправно.

Ей хотелось остаться рядом, как он того просит. В ней крепло страстное желание обнять этого мужчину прямо сейчас и ответить на его чувства. Теодор был единственным мужчиной в её жизни. Это была любовь, в которую хотелось погрузиться с головой.

— С тех пор как ты исчезла четыре года назад, не было ни одного дня, когда я был в здравом уме.

Это было тихое признание. И в то же время оно было более отчаянным и страстным, чем когда-либо.

— Сначала я просто злился, а потом мне было невыносимо от того, что я не мог понять тебя: ты ушла, даже не поговорив со мной. Ведь в конце концов ты получишь меня всего, и у меня не будет ни одной другой женщины, кроме тебя.

— …Я… ты…

Ванесса немного помедлила, а затем продолжила. Её голос был таким хрупким, будто мог разлететься на кусочки.

— Я думала, что вы с мисс Мортон давно знакомы.

— Она была лишь объектом брака по расчету. Я давно поклялся, что в отместку своим родителям не позволю их роду продолжиться по прямой линии. А она предложила подходящую альтернативу.

— …….

— Я хотел показать это своим умершим родителям. Что они ошибались. Что любовь — ничто.

— …….

— Я должен был понять гораздо раньше, что ценой этого высокомерия станет потеря тебя.

Как будто одно только воспоминание об этом было для него тяжким и мучительным, его изящные черты лица исказились.

— Когда я наконец понял, через что тебе пришлось пройти, и узнал до мельчайших подробностей, что с тобой сделал, я стал жить только ради одной цели: вернуть тебе всё, что ты потеряла.

— ……

— Прости, что оставил тебя в таком позоре.

— ……

— И прости, что заставил тебя справляться со всем в одиночку.

— ……

— Между нами с самого начала никого не было, Ванесса. Только ты и я.

Она крепко прикусила губу. С самого начала никого не было. Были только они двое. Это были пугающе сладкие слова. Можно ли ей действительно в них поверить?

Хейли Мортон была самой большой преградой на её пути. Она была чувством вины, страхом и болью. Поэтому Ванесса всегда чувствовала себя так, словно была инородным телом, вклинившимся между идеальной парой влюблённых…

— Как… я могла не уйти?

Ванесса позволила слезам течь по щекам.

— Тогда ты… независимо от того, как я себя вела, ты просто хотел, чтобы я оставалась рядом…

— …Я знаю. Я был эгоистичным ублюдком.

— Ты даже плохо отзывался о нашем ребенке…

— Мне было страшно, Ванесса. По правде говоря, я, кажется, всё время чувствовал тревогу и беспокойство. Я видел, как мы отдаляемся друг от друга, но совершенно не знал, как это исправить.

Ванесса крепко прикусила губу. С ней было точно так же. В том отеле в Линдоне она чувствовала себя бесконечно одинокой, тревожной и беспокойной. Ей не верилось, что он тогда испытывал те же чувства, что и она. Ведь в её глазах герцог всегда казался воплощением уверенности.

Те ночи, когда она тайком трепетала от прикосновений Теодора, убирающего ей волосы за ухо, и тут же корила себя за это. Те рассветы, когда в каждый момент, когда их тела сливались воедино, её решимость уйти от него рушилась; те полудни, когда он, обнимая её и убаюкивая, пока она спала из-за беременности, прислонялся к дивану и читал документы.

Неужели в каждом из этих мгновений он тоже изо всех сил боролся с той же тревогой?

— Я не буду делать того, чего ты не хочешь. И больше не причиню тебе боли. Так что, Ванесса…

В его глубоких синих глазах застыли осколки разбитого вдребезги водного блика. Этот свет казался ярким даже в полумраке.

— Давай поженимся.

Ах. Внутри раздался вздох, словно восклицание. В невольно нахлынувшем чувстве удовлетворения Ванесса на мгновение ощутила сладкий привкус поражения. Её лицо исказилось в гримасе, похожей на плач, но она тут же сдержалась и рассмеялась, словно пузырьки пены, лопающиеся на воде.

— Кто же делает предложение так, будто ловит дикого зверя…

— Если тебе не нравится, я сделаю это как следует.

Ванесса, плача, снова рассмеялась. Конечно, ей было приятно. Даже одно только воображение этого делало её счастливой. С тех пор, как она так страстно об этом мечтала, прошло уже несколько лет, и поэтому это было очень запоздало, но всё же - то, чего она так сильно желала.

Тот факт, что она существует в будущем, которое он себе представляет, означал, что они будут вместе навсегда.

— ……

Однако даже если давнее недоразумение с Хейли Мортон и было развеяно, то полностью доверять этому мужчине и полагаться на него до конца жизни — это совсем другое дело. Воспоминания, сопровождаемые сильной болью, запечатлеваются в душе, как привычка.

Даже сейчас, глядя ему в глаза, она пыталась определить, насколько он искренен и насколько ему можно доверять.

— ……

Как было бы сладко, если бы один лишь брак мог решить все проблемы. Если бы она могла, как человек, которого любовь никогда не ранила, безоговорочно довериться этому мужчине и заключить его в объятия.

— Я…

Дыхание перехватило. Казалось, что в темноте за ней пристально наблюдают тёмные глаза Анны и Камиллы. Если она примет предложение этого мужчины, Камилла больше никогда не захочет её видеть.

Последние четыре года они были для неё надежной опорой, настоящей семьей. Она не могла так легко отвернуться от близких людей только из-за того, что обстоятельства изменились. По крайней мере, она не хотела предавать их в самый уязвимый момент их жизни и самым подлым образом.

Смех очень медленно затих. Теодор, словно предчувствуя ответ, отчаянно вцепился в её запястье.

— Прости. Правда…

Ванесса с трудом выдавливала из себя первую фразу.

— Почему?

Его голос был ужасно сдавленным. Он звучал то как смирение, то как мольба. Тем не менее ей нужно было взять себя в руки.

Для Клода Камилла и Анна были всем миром, абсолютно всем. Ребёнок уже воспринимал их как семью и принял их. Первый вздох, первый смех и первый плач… первые шаги. Они были рядом во всех первых моментах жизни малыша. Нельзя было отрывать от знакомых людей ребёнка, и без того страдающего тревожностью.

В конце концов, даже если это был вопрос обстоятельств и времени, вывод оставался тем же. Сейчас, прямо сейчас, она не могла принять это предложение.

— На самом деле… с тех пор, как я встретила тебя, я постоянно готовилась уехать из Амьена. Пункт назначения - Нортро. Подготовка почти завершена. С домом и ломбардом я в основном разобралась…

— ……

— Ну, понимаешь, моя нынешняя семья — это люди, которые очень помогли мне, когда мне было тяжело в Амьене. Я не могу бросить этих людей… и выбрать тебя.

— …….

— К тому же это я сама решила поехать в Нортро, и это я их убедила. Ведь там говорят на ингрэмском языке. Я уже заплатила посреднику задаток, так что отменить всё не получится, да и проблемы с адаптацией…

— Ванесса.

Он мягко, словно пытаясь уговорить, произнес её имя.

— Я могу всё уладить так, чтобы твоё отсутствие не стало проблемой. Если нужны люди, можно нанять профессионалов. Если нужны деньги, я с радостью их выделю. А если у них есть предубеждение против ингрэмцев, наймём лантцев и выставим их на передний план.

— …Пожалуйста, не делай этого.

— Зачем же, когда есть более простой путь, идти по более сложному?

Ванесса на мгновение посмотрела на него неуверенным взглядом. Ей смутно вспомнилось, что четыре года назад у них уже несколько раз возникали подобные споры. И что каждый раз Теодор смотрел на неё с выражением, которое ей было трудно понять.

В конце концов, это было продолжением того конфликта. Возможно, это была грань, которую он никогда не сможет понять.

Отношения, построенные на обмене деньгами, неизбежно склоняются в одну сторону. Неравноправные отношения в конечном итоге искажаются. Точно так же, как этот мужчина, когда они встретились в Линдоне, с легкостью стал относиться к ней как к любовнице. Эта рана всё ещё оставалась в уголке её сердца.

Их отношения начинались с равноправного договора. Об этом нужно было помнить. Ведь люди устроены так, что, даже начав на равных и не будучи ничем обязанными друг другу, они способны добровольно принизить себя лишь под тяжестью собственных чувств.

— …Больно.

Когда она сказала это, моргнув слезящимися глазами, Теодор тут же отпустил её запястье. Ванесса, немного помедлив, осторожно обхватила освободившейся рукой щеку герцога. Мужчина, тихо закрывший глаза и уткнувшийся лицом в её ладонь, вскоре посмотрел прямо на неё своими пронзительными голубыми глазами.

Ванесса не отвернулась от этого взгляда, а встретила его.

— Ты не сможешь решить все трудности, которые ждут меня в будущем.

— ……

— Конечно, пока ты рядом, проблем не будет. Ты легко решишь всё с помощью денег и власти, но я… если честно, мне кажется, что ты в любой момент можешь просто уйти. И если это случится, я боюсь, что разучусь стоять на ногах самостоятельно.

— ……

— Я не хочу выходить замуж в состоянии тревоги, не имея никакой уверенности.

Ингрэм по-прежнему оставался для неё жестоким местом. Если когда-нибудь она окажется рядом с ним и вернётся туда, она не хотела, чтобы её снова называли «любовницей». Она хотела быть просто «Ванессой», а не той женщиной, которая, используя ребёнка в качестве предлога, цепляется за ноги великого мужчины и украшает первые полосы газет. Пусть даже это и была недостижимая цель.

Она хотела, чтобы этот мужчина стал для неё не вынужденным выбором, продиктованным обстоятельствами, а лишь одним из множества вариантов. Ей хотелось, чтобы и у Теодора, и у неё самой было бесчисленное множество путей, и чтобы в каждый момент жизни они вновь и вновь выбирали друг друга.

Она объясняла это сбивчиво, но стараясь изо всех сил: она не хочет строить свою жизнь на зависимости от него лишь потому, что он её любит. Ей самой нужна уверенность в завтрашнем дне. Ей нужен сад, созданный исключительно её руками, чтобы никто и никогда больше не смог пошатнуть её жизнь или причинить ей вред.

Розы, посаженные в этом саду, будут иметь крепкие корни. Впитывая питательные вещества, они будут расти свежими и красивыми.

Казалось, что тогда она снова сможет любить его без какого-либо страха. Ей нужна была уверенность в том, что даже если он когда-нибудь уйдёт, или если он снова причинит ей боль и обманет, она сможет просто отряхнуться и продолжить жить.

Она также отчаянно желала, чтобы однажды ей больше не приходилось колебаться даже перед простым прикосновением, чтобы она могла не сдерживать переполняющие её чувства, а дать им волю. Чтобы они могли всецело доверять друг другу и полагаться друг на друга, крепко укоренившись каждый на своей земле — но вместе.

Теодор с трудом подавил стон и прижался губами к ладони Ванессы, словно пытаясь запечатлеть в памяти тепло, которое они сейчас делили.

Хоть он и не мог до конца смириться с происходящим, он словно пытался убить в себе это сопротивление. Было видно, как судорожно дрожит кадык сдерживающего себя мужчины.

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21