Прогноз был определённо положительным. Ещё две недели назад он едва мог сделать несколько шагов, а сегодня, опираясь на длинную трость, спокойно обошёл больницу более трёх раз. Хотя каждый раз, когда он наступал на правую ногу, в бедре возникало ощущение, будто его режут лезвием.
Если совмещать реабилитацию с медикаментозным лечением, то через несколько месяцев он, по крайней мере внешне, сможет двигаться как раньше, не подавая виду, что испытывает боль.
— Вы всё ещё чувствуете боль при ходьбе?
— Да, если не опираться на трость. Думаю, проблему можно решить, увеличив дозу обезболивающих. Мне интересно услышать ваше мнение.
— …Хм. Ну что ж…
Главврач больницы с крайне озадаченным видом почесал лоб округлым концом перьевой ручки.
— Поскольку внешние повреждения зажили не полностью, вполне естественно, что вы испытываете некоторый дискомфорт при движении. Однако, если судить исключительно по признакам восстановления организма… на самом деле, вы уже должны быть способны свободно передвигаться без вспомогательных средств…
— ……
— То, что вас продолжает преследовать боль, связано не столько с физическими проблемами, сколько с тем, что ваш разум ещё не оправился от пережитой тогда травмы.
Главврач нервно отвернулся от пристального взгляда герцога, хотя сам герцог не проронил ни слова.
В некоторых случаях восстановление после психологических травм занимает гораздо больше времени, чем после физических. Ведь нет ни чёткого решения, ни метода лечения, и возможность выздоровления полностью зависит от воли самого пациента.
— В любом случае… По моему мнению, интенсивную реабилитационную терапию можно завершить уже сегодня. Со следующей недели лечащий врач герцога, доктор Фоллер, будет лично навещать вас дома. Ах да, и ещё…
Воскликнул главврач, который что-то быстро записывал в карту, словно его осенило. Затем он протянул ему конверт, который лежал под бумагами.
— Пожилая госпожа оставила для вас послание.
Теодор с невозмутимым выражением лица принял письмо, которое ему протянул главврач. Несмотря на то что прошло столько лет, она по-прежнему предпочитала классический способ связи, а не телефон — это было так типично для бабушки.
Открыв дверь и выйдя в коридор, Теодор резко отскочил в сторону, чтобы увернуться от бегущего навстречу мальчика.
Из-за этого письмо выскользнуло из его рук, затрепетало в воздухе и медленно опустилось на пол. Когда крепкое тело герцога, опираясь лишь на трость, наклонилось, чтобы поднять письмо, его личный помощник поспешно подошёл, чтобы помочь.
— Всё в порядке. Я справлюсь сам.
Он остановил помощника и наклонился, чтобы поднять письмо, упавшее на пол. Боль того дня вновь пронзила бедро, но теперь, привыкнув к ней, он мог не подавать виду.
— Простите, Ваше Превосходительство.
Помощник, до этого смотревший куда-то вдаль, заговорил, нервно поглядывая на собеседника.
— Прошу прощения, но не могли бы вы подождать здесь ещё немного?
— В чём дело?
— Я велел подать машину к главному входу, но, похоже, репортёры прознали о выписке и уже столпились там. Я сейчас же распоряжусь, чтобы машину перегнали к чёрному входу.
— Хорошо, сделайте так.
Проводив взглядом помощника, который почтительно склонил голову и удалился, он прислонился спиной к стене и слегка откинул голову назад.
Ванесса. Похоже, он ошибался, думая, что она вернётся. Ведь, за исключением аромата, который он мельком уловил в первый день после пробуждения, с тех пор не было обнаружено ни единого следа. Теперь даже это воспоминание казалось ему просто галлюцинацией, вызванной спутанностью сознания.
Впрочем, Ванесса же никак не могла быть в Ингрэме…
Собравшись с мыслями, он с безразличным выражением лица развернул письмо, которое держал в руках. Начало, как и следовало ожидать, было полно упрёков. Теодор читал письмо несколько холодным взглядом, но его выражение лица изменилось из-за всего одного предложения:
…По этой причине мисс Сомерсет и Клауд в настоящее время находятся в Глостере. Полагаю, что им там будет уютнее, чем в Линдоне, где они жили раньше, поэтому на время я планирую оставить их там.
Глостер. И мисс Сомерсет. Теодор на мгновение усомнился в том, что прочитал. Неужели это правда? Он лучше всех на свете знал, что бабушка не стала бы специально лгать или шутить по такому поводу. В тот момент, когда он осознал это, из его груди вырвался тихий вздох, который затих за губами. Значит, она здесь.
От внезапно вспыхнувшей надежды у него закружилась голова.
Она действительно осталась в Глостере. Она вернулась туда, где он мог дотянуться до неё. В тот момент его голову заполнил лишь один-единственный порыв.
Он должен немедленно бежать туда и убедиться в этом собственными глазами. Увидеть её нежную кожу, алые губы, слегка улыбающиеся глаза, услышать её нежный голос. В голове, ещё мгновение назад гудевшей от роящихся желаний, внезапно воцарилась тишина, словно всё рухнуло в одночасье. Остался лишь её образ. И неистовая жажда.
Он резко вскинул голову и, сам того не осознавая, скомкал письмо в кулаке. Его хромающая походка, опиравшаяся на трость, становилась всё увереннее, шаг за шагом ускорялась, пока в какой-то момент он не перешёл на бег.
Охваченный ликованием, захлестнувшим его с головой, он совершенно забыл о боли.
***
Это был особенно солнечный день. Клод, наевшийся досыта сэндвичами на обед, следовал за мистером Россом, осматривавшим сад, и с любопытством разглядывал всё вокруг. Ванесса некоторое время наблюдала за ними, а затем, надев белую шляпу с широкими полями, села в тени тополя. На коленях у неё лежала длинная подставка для книг, а на ней была раскрыта первая страница нового романа, за который она собиралась взяться.
Во время своего пребывания в Глостере она планировала написать короткий рассказ для подачи на литературный факультет Университета Олтемпоз. Как выяснилось, для подачи заявления о приёме необходимо было предоставить результаты успеваемости из учебного заведения и творческие работы, соответствующие профилю факультета.
Ванесса, держа в руке перьевую ручку, наполненную чернилами, пристально смотрела на чистый лист бумаги. Она долго ломала голову над тем, с чего начать первое предложение, но ничего подходящего на ум не приходило.
«В тот день… нет. В то время…»
Ванесса то писала несколько слов, то зачёркивала их — и так снова и снова. Некоторое время она увлечённо комбинировала разные предложения, но в какой-то момент, поддавшись разморившему её солнечному свету, на мгновение потеряла концентрацию. Её затуманенный разум вдруг полностью заполнили мысли о Теодоре.
«……»
Интересно, хорошо ли проходит его реабилитация? Говорят, восстановление идёт успешно. А что, если всё это лишь пустые слова, сказанные только для того, чтобы её успокоить? Может, стоит прямо сейчас, пока бабушка не видит, тайком сходить и хотя бы мельком взглянуть, всё ли с ним в порядке?
«Реабилитация — очень болезненный процесс».
Когда она спросила, нельзя ли переубедить бабушку, Норман ответил с явным затруднением.
«Господин, вероятно, не захочет показывать, как он терпит боль. Тем более если речь идёт о вас, мисс».
Но если он так стойко держится даже перед самыми близкими людьми, с которыми должен быть максимально откровенным… Когда же этот мужчина наконец позволит себе проявить слабость?
Ванесса, внезапно почувствовавшая лёгкую грусть, слегка провела кончиком перьевой ручки по краю бумаги. Не успела она опомниться, как вывела несколько раз имя «Теодор», и в этот момент внезапно налетел сильный порыв ветра, отчего широкополая шляпа, покоившаяся на её голове, резко откинулась назад.
К счастью, благодаря ленте, неплотно завязанной под подбородком, шляпа не улетела далеко. Это произошло в тот момент, когда она отодвинула ручку и черновик в сторону, чтобы поправить причёску…
«Кто это?»
У входа в розарий она заметила незнакомую фигуру. Кто это может быть? Ведь сегодня она не получала никаких сообщений о том, что кто-то собирается приехать в Глостер.
Ванесса, прищурив глаза, наблюдала за фигурой человека, постепенно приближавшегося к ней, и вдруг вспомнила, что все телефонные линии были отключены. Ну что ж. Если это просто посторонний человек, слуги, скорее всего, отошлют его прочь.
«…….»
Клод, незаметно подошедший к ней, слегка потянул её за рукав. Ванесса оставила попытки поправить шляпу и с улыбкой обняла ребёнка. От губ малыша, который повсюду следовал за мистером Россом и Далией, пробуя спелую лесную землянику, исходил свежий аромат.
— Тебе понравилась земляника? У тебя живот совсем округлился, наверное, много съел.
Она рассмеялась, взяв Клода за испачканные ягодным соком пальчики.
— Ты пришёл посмотреть, чем занимается мама?
Да…
Это был звук, мягкий, как шелест крыльев пчелы. Он был настолько слабым, что его легко можно было не расслышать, приняв за шум ветра. Ванесса округлила глаза и посмотрела на Клода.
— Клод, что ты только что сказал?
Ребёнок, прижавшийся к ней, обхватил её шею рукой и шевельнул губами.
— Ма… ма.
В ответ снова раздался отчётливый голосок. Пусть и медленный, но очень ясный и чёткий. В широко раскрытых серых глазах навернулась слезинка, которая тут же скатилась по щеке. Она просто не могла поверить в это чудо.
Она протянула руку к щеке ребёнка. С одной стороны, она боялась, что, если прикоснётся слишком резко, волшебство исчезнет, но с другой — не могла сдержать переполнявшую её радость. И вот в тот момент, когда она осторожно обхватила обеими ладонями пухлое личико ребёнка, Клод, необычно для себя торопясь, развернулся и указал на вход в сад.
— Вон там…
Он на мгновение поморщил нос, словно ему было трудно говорить.
— А-а, папа, иди.
Папа. Ванесса ошеломлённо посмотрела на ребёнка, а затем снова подняла голову в том направлении, куда указывали маленькие пальчики.
Она увидела мужчину, который, пройдя железные ворота, шёл прямо к ней. Пока она мгновение смотрела на него, не веря своим глазам, он уверенными шагами вошёл в сад, утопающий в густой зелени. Неизвестно, откуда он прибежал, но его лицо было свежим и раскрасневшимся, а тяжёлое, прерывистое дыхание звучало совсем рядом.
— Ванесса.
Его голос прозвучал так, словно его принёс летний ветер. Она сама не заметила, как поднялась с места и, дрожа, прикрыла губы рукой.
Тем временем Теодор, стремительно поднявший Клода на руки, тихо вздохнул. Как будто от облегчения, а может, от счастья.
Свободной рукой он бережно коснулся щеки Ванессы, приподнимая её лицо — так осторожно, словно боялся, что она может рассыпаться, как призрачное видение. Он видел её глаза, полные слёз, покрасневший кончик носа, чувствовал дрожь губ и её дыхание.
А затем, наконец, со всей силой прижал её к себе. Раздался томный, но наполненный счастьем смех.
— Я пришёл за тобой.
Даже сквозь пелену слёз этот ослепительно прекрасный летний день не терял своей чёткости.
Это был день, когда произошло сразу два чуда, переполняющих сердце.
Перевод Light of Love
https://boosty.to/lightoflove21
