И…

«Клод».

Их ребёнок.

Вопреки смутным представлениям о том, что это будет нечто ужасное, возникавшим ещё до того, как он появился на свет, Клод на удивление не вызывал раздражения. Более того, это казалось не просто терпимым, а даже в некоторой степени приятным.

Всё потому, что он, хоть и был почти точной копией его самого в детстве, был рождён из плоти и крови Ванессы.

Возможно, эта щедрая оценка объяснялась ценностью, которой ребёнок обладал с самого рождения. Хотя она и сказала, что сбежит в родной дом, если он будет вести себя невыносимо, но разве могла она, с её мягким сердцем, оставить сына и уйти, пусть даже на время?

Она была женщиной, особенно уязвимой перед семейными узами. Ведь когда-то не могла расстаться с могилами умерших родителей и поэтому даже готовилась пожертвовать своей репутацией, а также до самого конца не могла отпустить своего дядю, который был мошенником и убийцей. И именно эта вера, какой бы наивной она ни казалась, помогала ей держаться сегодня и давала силы смотреть в будущее. В ожидании того дня, когда он войдёт в её «круг» под названием семья.

— Ваше Превосходительство герцог.

Услышав звук приближающихся шагов, Теодор отвернулся от окна, в которое смотрел. В комнату вошёл маркиз де Полиньяк с покрасневшим лицом. Похоже, он бежал, потому что его дыхание было особенно прерывистым.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать. Сразу после срыва переговоров начались внутренние совещания… всё происходило в безумном темпе.

Теодор слегка пожал руку, протянутую маркизом, и отпустил её.

— Понимаю.

— Пожалуйста, садитесь. Я скажу секретарю, чтобы приготовил чай.

— Нет, спасибо. Мне лучше сразу передать то, что нужно, и уйти. Ведь переговоры скоро возобновятся.

Теодор положил на стол документы в тонком конверте.

— Король одобрил ваше убежище. Рекомендую вам как можно скорее уладить все дела. Вы должны отправиться вместе с делегацией Ингрэма, когда она будет возвращаться на родину.

Маркиз де Полиньяк дрожащей рукой открыл конверт, проверил содержимое и выдохнул стон, в котором смешались облегчение и восторг. По его поведению можно было догадаться, насколько сильны были его душевные муки за это время. Ведь даже то, что в мирное время не представляло особой проблемы, во время войны становится поводом для всевозможных нападок. В частности, маркиз, вероятно, постоянно подвергался сомнениям в своей «верности» со стороны правительства Ланта.

Ведь во время войны он отправил жену и ребёнка в Ингрэм. К тому же его жена – не кто иная, как высокопоставленная аристократка из Ингрэма.

— После въезда в страну вас ждёт трёхмесячный карантин, в течение которого сотрудники разведки проведут лёгкий допрос. Это формальная процедура, так что поводов для серьёзного беспокойства не будет.

— Спасибо, большое спасибо…

— Скоро вы сможете воссоединиться с семьёй.

— Да… действительно… так и будет.

Маркиз де Полиньяк кивнул, с покрасневшими глазами. В его дрожащем голосе чувствовалась сильная надежда. Теодор, на мгновение устремив взгляд на его лицо, взглянул на часы на запястье и плавно поднял голову.

— Если это была цель вашей просьбы о встрече, могу я идти? Через полчаса мне снова предстоит сесть за стол переговоров, так что времени остаётся немного.

— …Что?

— У вас есть ещё какие-то дела ко мне?

— Дело не в этом… вы сказали, что я попросил о встрече… Что это значит…

Теодор на мгновение пристально посмотрел на лицо маркиза.

— Я получил от вашего помощника просьбу ненадолго заглянуть в мэрию. Разве не так?

Собор был неподходящим местом для разговора об убежище, а в резиденцию Ингрэма больше не допускали посторонних. Учитывая сложившуюся ситуацию, просьба ненадолго заглянуть в мэрию была несколько обременительной, но не представляла собой ничего серьёзного.

Учитывая заслуги маркиза, который всё это время выступал посредником, с таким небольшим неудобством можно было с лёгкостью смириться.

— …Да?

Однако именно реакция маркиза, который, как в трансе, повторял один и тот же ответ, оказалась самой значимой. Глаза мужчины, до этого впавшие от усталости, широко раскрылись, словно надутые шарики.

— Но я слышал… что, напротив, герцог собирается навестить нас, и что нужно занять своё место и не опаздывать…

Глубокий взгляд Теодора, устремленный на маркиза, опустился вниз, словно возвращаясь в прошлое.

 

«Вы настаивали на аудиенции, потому что хотели обсудить новые условия сделки?»

«Мне нравится, что вы схватываете на лету. В обмен на принятие спорного пункта у нас есть два окончательных требования: возвращение Одерна и скорейшее возвращение Баттенберга».

«Это невозможно. Возвращение в Эрман?! Вы правда думаете, что я пойду на такой нелепый шаг?»

«Ну… Есть же поговорка: кровь не водица. Да и люди иногда совершают глупости, даже без всякой выгоды».

 

Ледяное молчание, повисшее над столом в ответ на прямолинейный ультиматум, казалось, теперь последовало за ними и сюда.

 

«…Похоже, для Вашего Высочества окончание войны не является срочной задачей».

«К чему так злиться? Я просто напомнил, что мы — шестиюродные братья».

«……».

«Без всякого умысла».

 

Манера разговора кронпринца была неуместной, но это вызывало не столько гнев, сколько раздражение и досаду. В конце концов, весь этот разговор от начала до конца напоминал скорее словесную игру.

Даже если бы он воспринял его слова всерьёз, Ванесса всё равно находилась под надёжной охраной элитных войск. Повсюду на пути их следования стояли союзные войска, и Логан Доусон, один из членов переговорной делегации, сопровождал её.

Значит ли это, что цель — он? Вряд ли. Нападение на «Баттенберга» или на представителей союзных сил принесло бы крайне незначительную выгоду.

Его бы заклеймили как лидера, нарушившего нейтралитет, и как военного маньяка, а впоследствии он был бы без всяких исключений передан в руки Ингрэма и лишился бы даже своего положения — вот и всё. Кто же станет рисковать собственной жизнью ради дела, не приносящего никакой выгоды, кроме личной мести…?

 

«Люди иногда совершают глупости, даже без всякой выгоды».

 

Теодор прижал ладонь к пульсирующей голове. Каким бы сумасшедшим ни был Вильгельм, он всё же обладал определённой долей здравомыслия. Так что это было бесполезное предположение. Если только он собирался не прекращать войну, а возобновлять её. А насколько ему было известно, у Эрмана не было средств на продолжение войны.

Более того, Амьен был городом, который долгое время находился под властью маркиза де Полиньяка. Если маркиз не утратил полностью контроль над городом, то в его владениях не могло произойти ничего подобного…

— Кстати, маркиз.

Теодор поднял холодный, застывший взгляд в сторону окна, у которого стоял маркиз де Полиньяк, и открыл рот. Это было незначительное, но совершенно отчетливое чувство неладного.

— С каких это пор офицеры снабжения стали распределять продовольствие среди простых граждан?

— Что?

Маркиз де Полиньяк, казалось, сначала даже не понял, о чём идёт речь. На лице пожилого мужчины на мгновение отразилось недоумение. Теодор увидел, как на оконном стекле заплясали блики света. Он быстро схватил маркиза за плечо и резко потянул к себе.

 

***

 

Автомобиль прибыл в порт Дьёф примерно к закату. Порт был настолько переполнен людьми, собирающимися сесть на корабль, что яблоку было негде упасть. До отправления оставалось ещё около тринадцати часов. Они оставили свои чемоданы в гостинице, расположенной недалеко от пристани.

Брокер и Логан Доусон решили сходить и проверить, всё ли в порядке с кораблем и каютами, а Камилла из-за морской болезни с самого начала вечера находилась в полуобморочном состоянии. Ванесса была очень уставшей, но не смогла переубедить Анну, которая упорно настаивала на том, чтобы посмотреть на корабль поближе, и в конце концов, подталкиваемая детьми, вышла из гостиницы.

— [Ух ты!]

На набережной царила праздничная атмосфера. Ожидание окончания войны и возобновления отношений с зарубежными странами придавало людям приподнятое настроение. Повсюду были разбиты импровизированные лавки, люди чокались бокалами, а веселые песни наполняли улицы.

Увидев такую картину впервые в жизни, Анна не переставала восклицать. Ванесса, прижав Клода к груди, шла следом за ней. Иногда казалось, что она уже выросла, но в такие моменты становилось совершенно очевидно, что она — настоящая одиннадцатилетняя девочка.

— [Почему мы не можем сесть на корабль прямо сейчас? Я видела, как из трубы валил дым. Это же значит, что там есть люди, да?]

— [Сначала нужно загрузить весь багаж и заправить топливо, только потом можно отправляться. Завтра утром мы сможем сесть на корабль.]

— [А нельзя ли не ждать и сесть прямо сейчас? А? Сестричка, пожалуйста.]

— [Ты должна сохранять свое достоинство как леди, Анна.]

В тот момент, когда она гладила по голове Анну, цеплявшуюся за её юбку, и оглядывалась по сторонам в поисках места, где можно было бы перекусить…

Фью-ю-ю, ба-бах!

От внезапного громкого хлопка Ванесса вздрогнула и крепко обняла Клода. В тот самый миг, когда она в спешке схватила Анну за плечи и притянула к себе, над головой снова раздалось оглушительное «ба-бах!». И только после того, как послышались восторженные крики людей, она с трудом поняла, что это были фейерверки.

— ……

Высоко взлетевшие золотистые искры разрывались в тёмном ночном небе, окрашивая гавань в разноцветные оттенки. Анна, тоже запрокинув голову и устремив взгляд на небо, с широко раскрытым ртом прошептала:

— […Что это? Фея?]

Её голос звучал так, будто она была околдована. Для этих детей обычные фейерверки были чем-то невероятно прекрасным, зрелищем, которое они видели впервые в жизни. Ванесса, мягко проглотив смесь радости и горечи, ответила:

— [Это фейерверки, Анна. Ими празднуют окончание войны.]

 

***

 

— Берегитесь!

Сначала появились взметнувшиеся ввысь кроваво-красные языки пламени и дым, а затем прогремел оглушительный взрыв. Ба-бах! С грохотом, от которого в один миг разлетелись все окна, острые осколки полетели в щеки и шею, безжалостно царапая его кожу.

Затем его отбросило сильным потоком жара и ударной волной. Теодор пошатнулся и отступил на пару шагов назад.

 

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21