Ванесса осторожно взяла Элис за руку. Она слишком хорошо знала, как ужасно терять семью. И особенно то, что в такие моменты никакие слова не приносят ни малейшего утешения.
— Могу ли я… чем-нибудь помочь?
— Мы пересечём границу на рассвете. Слуги думают, что мы уезжаем в загородный дом на юге, чтобы укрыться от обстрелов.
— Границу?
Элис молча кивнула. Казалось, ей надоели и титул маркизы, который на неё надели, и всё в Амьене, напоминающее о войне, и теперь даже муж, судя по всему, перестал иметь для неё какое-либо значение.
— Наверное, это будет очень долгое путешествие. Возможно, и опасное. Но оно того стоит. Нам нужно только пересечь пролив Трота и добраться до базы снабжения союзников. Как только я подтвержу свою личность как Винчестер, меня сразу же репатриируют в Ингрэм.
— …….
— Вернёмся вместе, леди Ванесса. Не на эту землю, кишащую врагами, а на нашу родину.
***
Крики, похожие на стоны, и рёв, похожий на грохот, сотрясали воздух. Под непрерывным обстрелом земля дрожала, словно от землетрясения. В местах взрывов снарядов замерзшая, а затем начавшая таять земля проваливалась, поднимая в небо облака пыли.
В этот момент видимость на мгновение ухудшилась из-за упавшего недалеко снаряда. Бежавший рядом солдат пошатнулся и рухнул вперёд. Горячая кровь, взметнувшаяся по направлению ветра, брызнула на щеку и плечо Теодора. Он рефлекторно протянул руку, схватил раненого товарища за затылок, резко наклонил его вниз и быстро направил ствол в ту сторону, откуда прилетела пуля.
Бах! Щелчок, бах! При каждом движении во рту разливался металлический привкус. Каждый раз, когда пуля пронзала чьё-то тело, над полем боя низко нависало облако алой крови. Это было ужасное зрелище, но остановиться было невозможно. Окоп, который он непременно должен был захватить для продолжения операции, был прямо перед его глазами.
— Майор… майор…
Это произошло в тот миг, когда он, прислонившись спиной к укрытию, на мгновение затаил дыхание. Голос был настолько тихим, что его было почти невозможно расслышать сквозь взрывы и выстрелы, раздающиеся со всех сторон, однако его чрезвычайно обострённый слух сразу же его уловил. В тот момент, когда он рефлекторно посмотрел в сторону звука, их взгляды встретились.
— С-спасите… меня, пожалуйста.
Солдат, лежавший в грязи, смотрел на него пустыми глазами. Каждый его хриплый вдох сопровождался звуком кипящей крови.
— П-пожалуйста…
У солдата была оторвана вся левая рука. Из-за сильной кровопотери его организм уже впал в состояние шока.
В этот момент было трудно гарантировать его выживание. Оставить его было гораздо выгоднее. С самого начала этот раненый уже стоял одной ногой в могиле. Он много раз видел раненых, которых забирали с собой и спасали, а впоследствии они, отчаявшись от своего положения, кончали жизнь самоубийством.
— П-п-п…
В тот момент, когда над головой угрожающе пролетел вражеский самолёт, издавая гулкий звук, Теодор неосознанно поднялся на ноги. Бах! Он точно прицелился и одним выстрелом уничтожил врага, целившегося в него с другой стороны колючей проволоки, а затем, схватив солдата за воротник, оттащил в укрытие.
— Окоп прямо впереди. Сможешь бежать?
Солдат издал звериный крик, его лицо исказилось. Похоже, от нахлынувшего ужаса и шока он уже не осознавал, кто перед ним. Теодор сильно прижал предплечье к ключице мужчины, у которого от гипервентиляции закатились глаза.
— Очнись, солдат.
На поле боя постепенно воцарялась тишина. Момент, когда наступала полная тишина, называли «ужасным затишьем», ведь это был сигнал к тому, что враг начнёт наступление, топча трупы. Медлить было нельзя.
— Я подниму тебя на счёт три. Смотри только вперёд и беги. Ты понимаешь, что я говорю?
— Э-э-э, э-э-э, э-э!
— Три, два… один!
Он поднял солдата за подмышки, затем, сразу же убрав руки, сильно подтолкнул его в спину, чтобы помочь набрать скорость.
— Я прикрою тебя. Беги!
Теодор, крепко сжав раскалённый ствол винтовки, бросился на приблизившегося противника. Он ударил его штыком, прикрепленным к дулу, в жизненно важное место ниже ключицы и тут же вытащил его. Горячая кровь снова брызнула ему на лоб и щеку. Оттолкнув падающего врага, он прицелился в лоб второму противнику, подкрадывавшемуся сзади, и выстрелил.
Не сбавляя хода, он перепрыгнул через укрытие, вытащил чеку из гранаты и бросил её в сторону вражеских позиций. Ба-бах! В тот момент, когда внимание противников было отвлечено поднявшимся облаком пыли, он выпрямился из приседа и быстро побежал вперёд. Как только он догнал впереди идущего солдата, он обхватил его сзади и рухнул вместе с ним в окоп.
Тра-та-та-та.
С опозданием в одну секунду пулемётная очередь попала в то место, где они только что стояли. Ожидавшие внизу унтер-офицеры* в панике бросились к ним.
(*П.П. Унтер-офицер (от нем. Unteroffizier — категория младших офицеров) - звание младшего командного и начальствующего состава в вооружённых силах разных государств и стран.)
— Майор! Вы в порядке?
Теодор, прислонившись к месту, куда они скатились, и пытаясь отдышаться, кивнул. Его тело, испачканное кровью и грязью, казалось ему отвратительным. Он схватился за руку, протянутую сержантом, поднялся на ноги и подбородком указал на раненого, потерявшего сознание от шока.
— Отнесите его к врачу.
— Да!
— Где казармы?
— А, вот здесь.
Другой унтер-офицер, ожидавший сзади, поспешно расчистил путь. Так называемые казармы представляли собой не что иное, как бункер с брезентовыми перегородками. Внутри уже горела керосиновая лампа. Как только сопроводивший его солдат отдал честь и вышел, Теодор оперся обеими руками на стол, стоявший посередине.
Сердце билось необычно быстро. Кровь мчалась по всему телу по расширившимся от прилива адреналина сосудам. Он несколько раз умыл лицо и щеки водой из ведра, чтобы охладить разгорячённое тело. У входа в палатку послышались шаги.
— Майор.
Солдатом, вошедшим с металлическим подносом, оказался Ривер Росс. Увидев знакомое лицо, Теодор постепенно расслабился. Откинув назад мокрые волосы, он спросил:
— В чем дело?
— Дезинфицирующее средство и бинты.
Теодор приподнял одну бровь. Ривер Росс перевёл взгляд на его руку и преданно ответил:
— Похоже, у вас огнестрельное ранение в предплечье.
Только тогда он посмотрел на свою левую руку. Кровь расплывалась по форме и стекала по тыльной стороне ладони. Он не заметил, что ранен, так как не чувствовал ни малейшей боли. Сняв китель и расстегнув пуговицы рубашки, он приказал:
— Неси сюда.
Когда он снял военную форму, в алом свете керосиновой лампы обнажился его крепкий торс. За последние несколько месяцев, проведённых на передовой, его тело стало твёрдым, как высеченная скульптура. Если бы не красные ожоги, струпья, волдыри и шрамы, разбросанные по всему телу, оно выглядело бы не как человеческое тело, а как кусок железа.
Увидев ужасающие шрамы, Ривер Росс невольно сглотнул.
«……»
Передовая линия армии была ничем иным, как прорывом голым телом сквозь град слепых пуль. Это была совершенно иная, суровая линия огня, не имеющая ничего общего с тем, как он, будучи офицером флота, плавал на крейсере и стрелял из корабельных орудий издалека. Даже для Ривера Росса, который за время службы во флоте видел немало ужасных вещей, это был ад, который трудно было выдержать.
Не говоря уже об этом человеке, который буйствовал на самой передовой.
— Не мне это говорить, но вам, майор, нужно беречь себя.
Теодор, словно ни в чем не бывало, горько усмехнулся и вылил себе на предплечье дезинфицирующее средство. Затем, словно не чувствуя боли, сам плотно перевязал руку бинтом.
— Хватит уже ворчать. Давай поговорим о чём-нибудь другом.
— О чём?
Теодор вытер остатки крови с предплечья и надел рубашку. Так, не меняя позы, он небрежно откинулся на спинку стула.
— Я слышал, в детстве ты каждое лето проводил в Глостере.
Вопрос был расплывчатым, но намерения были ясны. Ривер Росс, проявив тактичность, понял, о чём говорит его начальник.
— Это прекрасное место для летнего отдыха. Во время школьных каникул я обычно несколько недель жил в домике у дяди. И хотя это правда, что я тогда общался с юной мисс, на самом деле мы были не так уж и близки.
— Ты же говорил, что вы были друзьями детства.
— Да, так и было, но прошло много времени… И она всегда была человеком, не требующим особого внимания. К тому же она не из тех, кто легко раскрывает свои истинные чувства.
Внимательно прокручивая в памяти прошлое, Ривер Росс медленно продолжил:
— Тем не менее, в окрестностях Бата и Глостера редко встречались аристократы ее возраста, поэтому она часто общалась и играла с такими, как я. Я помню, как иногда мы читали книги и я качал ее на качелях. Она также любила играть в прятки, а однажды, в шутку…
Ривер Росс, говоривший так плавно, словно текла вода, только тогда заметил свою оплошность и замолчал. На его простодушном лице отразилось замешательство. Теодор, молча наблюдавший за ним, спросил невероятно вялым голосом:
— В шутку?
Перевод Light of Love
https://boosty.to/lightoflove21
