Слова, которые он произносил, загибая один за другим свои крошечные пальчики, внезапно оборвались. Клод на мгновение широко раскрыл глаза, словно не понял услышанного, но тут же просиял от радости, будто был готов вот-вот подпрыгнуть.
— Это правда? Вы действительно разрешаете?
— Да.
— На всё лето?
— Да. Если ты этого хочешь.
Услышав окончательное разрешение, Клод, стоя на месте, глубоко вздохнул. Словно его маленькому тельцу было трудно вынести всю ту удачу, выпавшую на его долю. Затем он в мгновение ока бросился бежать через огромную комнату и, подбежав к Теодору, сразу же обнял его за шею обеими руками.
От неожиданного прикосновения Теодор на мгновение замер. Ребёнок на его руках был невероятно маленьким, а его здоровое тело излучало сильное тепло. Пока он не мог вымолвить ни слова, Клод нежно прижался щекой к его груди.
— Спасибо за разрешение, папа. Искренне.
— ……
Откровенность Клода часто приводила его в замешательство. Как и манера выражать привязанность. Ребёнок действительно ничуть не походил на него в детстве.
Теодор сдержал горькую усмешку и неловко обнял Клода в ответ. На мгновение в глазах герцога мелькнула нежная эмоция, но тут же исчезла. Отпустив мальчика, он отдал распоряжение:
— Приведите в порядок виллу Лир-Кост, Норман. Летом там будут останавливаться гости.
— Будет сделано.
Клод отступил назад, его голубые глаза ярко сияли. На покрасневшем лице мальчика отражались переполнявшие его ожидание, волнение и благодарность. Словно только сейчас вспомнив о забытых правилах этикета, он поклонился с должной сдержанностью и достоинством. Затем тихим, но уверенным шагом он вышел из кабинета вместе с Норманом.
Теодор, проводив взглядом удаляющегося Клода, подавил тихий вздох и снова взял в руки перо. Ребёнок, похожий не на него, а на Ванессу, был очарователен, и этот факт приносил ему немалое утешение, но в конце концов этот мальчик должен был когда-нибудь занять его место.
Конечно, он не собирался торопить события. Ведь прежде чем Клод будет готов, пройдёт немало сезонов. Он был готов ждать столько, сколько нужно, пока ребёнок, только что пустивший корни, не распустит крепкие листья. Мальчик был от природы умён и наделён чувством ответственности, поэтому вскоре он должен был естественным образом осознать своё предназначение.
Он поправил ручку и украдкой взглянул на наручные часы - стрелки показывали три часа. С этого момента нужно было более экономно расходовать время.
Он спокойно просмотрел оставшийся список инвестиций. Отдельно отметил моменты, требующие доработки, и подписал необходимые документы. Тщательно проверив всё до последней страницы, он поднял голову, крепко прижав правую руку к затёкшей шее.
Ему показалось, что он сосредоточился всего на мгновение, но дождь уже затих. За прозрачным стеклом было видно небо, которое начало окрашиваться в яркий багряный цвет. Теодор взглянул на часы на запястье и встал со стула.
Он на мгновение остановился перед зеркалом, чтобы привести себя в порядок. Разгладил складки на одежде, поправил узел галстука и убрал со лба выбившиеся пряди волос. В последний раз взглянув на своё отражение, он открыл дверь и вышел.
Спустившись в сад, Теодор заново ощутил дыхание вернувшегося времени года. Ветер раннего лета был таким же прохладным, как и в тот день, когда он впервые приехал в Глостер. Куда бы ни падал взгляд, повсюду буйствовала густая зелень. Сквозь мягко колышущиеся на ветру ветви деревьев пробивались лучи позднего майского солнца, сверкая, словно капли росы.
Именно в этот момент до его ушей донёсся гул двигателя.
Тео.
Казалось, что этот голос донёсся вместе с далёким дуновением ветра. Прищурив глубокие голубые глаза, он неотрывно смотрел на белый автомобиль, поднимавшийся по склону холма. Не моргая, он наблюдал, как машина быстро приблизилась и плавно остановилась у лестницы главного входа.
Теодор отослал подошедшего слугу и сам открыл дверь.
— Тео!
Когда дверь открылась, лицо Ванессы засияло от радости. Её голос, в точности повторяющий тот, что он только что принял за слуховую галлюцинацию, мягко коснулся его слуха.
— Ты ждал меня здесь? Всё это время?
— Думай как хочешь.
— Тогда я буду думать, что ты ждал меня всё время.
Ванесса игриво улыбнулась, взяла его за руку и грациозно вышла из машины. Его жена, одетая в аккуратную белую муслиновую блузку и длинную темно-синюю юбку, с маленькой сумочкой в руках, была так же прекрасна, как и утром.
Теодор, смотревший на супругу с восхищением, словно на совершенное творение, внезапно прищурился, почувствовав неладное. Он заметил, что от неё исходит странно чувственный аромат, совсем не похожий на обычный. А в руках, которые Ванесса прятала за спиной, был огромный букет роз, которые уже начали безнадежно вянуть.
Когда Теодор пристально посмотрел на них, Ванесса, словно заметив его взгляд, замялась и начала оправдываться:
— Когда выходила со станции, увидела на лотке красивые цветы… и купила совсем немного.
Он не стал скрывать своей ироничной улыбки. Даже если не брать во внимание то, что она заплатила деньги за мусор, который не был ни красивым, ни свежим, количество роз в её руке нельзя было назвать «совсем немного».
Разве что она опустошила весь цветочный лоток.
Похоже, Ванесса понимала, насколько нелепо звучит её оправдание: её щеки, когда она пыталась скрыть увядшие розы, слегка покраснели. Теодор взял из рук жены огромный букет и естественным жестом передал его стоящему рядом слуге.
— Тебе не хватает всех тех роз, что есть в саду?
— Ну… э-э, хороших вещей много не бывает.
Ванесса нерешительно пробормотала ответ и мило улыбнулась. Хотя она так говорила, было ясно: она просто не смогла пройти мимо детей с тощими руками, возраста Клода, которых сегодня снова выставили торговать цветами.
Благодаря этому количество детских приютов, основанных от имени герцогини Баттенберг, с каждым годом только увеличивалось.
Он нежно взял за руку жену, которая, должно быть, была занята весь день, и повёл её в сад.
— Кстати, а где Клод?
Невольно следуя за ним, Ванесса то и дело оглядывалась. Клод, который всегда выходил встречать её ровно к тому времени, когда она возвращалась, вдруг исчез, и она, похоже, начала беспокоиться.
Теодор обхватил рукой талию жены, которая вела себя так, будто вот-вот оттолкнет его и уйдёт искать сына, прижал её к себе и ласково ответил:
— Наверняка он где-то в порядке.
— …Что это вообще значит?
— Запомни, Ванесса: твой сын настолько увлечен планами на лето, что совершенно забыл о тебе.
— Планами на лето?
— Такова уж детская привязанность к родителям. Донельзя поверхностная вещь.
— Ты говоришь так, будто это не твой ребенок.
— Я к тому, что тебе стоит тщательнее выбирать, на ком фокусировать внимание. Не на том, кто в любой момент может отодвинуть тебя на второй план.
— Я всегда выбираю правильно. Поэтому для меня Клод всегда в приоритете.
Ванесса искоса бросила на него острый взгляд и твердо добавила:
— А «мы» - уже потом.
— О, правда?
Его ответ прозвучал донельзя гладко — так, словно он услышал нечто совершенно пустяковое или же был погружен в совсем другие мысли. Вздрогнув, Ванесса подняла глаза на Теодора и, увидев неожиданно бесстрастное выражение лица мужа, на мгновение почувствовала облегчение, но тут же прищурилась. Его подозрительное молчание не предвещало ничего хорошего.
— Ты... Не знаю, о чём ты сейчас думаешь, но мне кажется, это не очень хорошая мысль.
— Я ни о чём таком не думал.
— Значит, ты всё-таки о чём-то думал…
— Думаешь, года через два можно будет отправить нашего сына в закрытую школу?
— Ты же несерьёзно? Через два года Клоду будет всего восемь лет!
— В Линдоне много отличных учебных заведений. Так что это вполне стоит обдумать.
— Только попробуй.
— А на каникулах можно нанять гувернанток по каждому предмету и отправить его на виллу Сёркотт.
— Ни в коем случае.
Резко отрезав, Ванесса замерла на месте. В мгновение ока её глаза, прищуренные, словно у кошки, устремились на мужа с нескрываемым упрёком.
— Ты ведь не то чтобы совсем не любишь Клода… но иногда твои слова звучат так жестоко.
— Похоже, у тебя возникло недоразумение, Ванесса. Конечно, я люблю этого мальчика.
Ванесса, которая в этот раз твёрдо решила высказать всё, что накопилось у неё на душе, на мгновение остолбенела, глядя на Теодора. Это был первый раз, когда он так прямо и открыто выразил свою привязанность к Клоду.
По крайней мере, насколько она помнила.
— …Правда?
— Да.
Теодор легко ответил на полный сомнений вопрос жены и тихо рассмеялся. Он понятия не имел, какие именно недопонимания терзали его супругу всё это время, но, разумеется, Клод был для него бесконечно дорог.
Ведь дети — это всегда самые прекрасные оковы.
Перевод Light of Love
https://boosty.to/lightoflove21
