Одно ухо заложило, и он почти ничего им не слышал. Зрение, едва пришедшее в норму, снова затуманилось от головокружения. Из-за невыносимого жара даже глаза не удавалось нормально открыть. Сверху градом сыпалась каменная крошка, а пол под ногами опасно ходил ходуном.

— Маркиз.

Маркиз де Полиньяк, стоявший у окна и принявший на себя основной удар взрывной волны, лежал на полу с отсутствующим выражением лица. Выругавшись сквозь зубы, он перешагнул через обломки и приблизился к нему. Он слегка похлопал того по щекам, но взгляд маркиза оставался расфокусированным, и, казалось, он не собирался приходить в себя.

— [Очнитесь.]

— [Хх, ааа…]

— [Сможете встать?]

К счастью, внешних серьезных травм не было, но он, похоже, не мог двигаться самостоятельно. Теодор схватил маркиза за воротник и поднял его. Именно в этот момент:

— Подполковник! Вы в порядке?

Дверь с грохотом распахнулась, и его адъютанты, ожидавшие в коридоре, поспешно вошли в комнату и окружили его.

— Враг совершил внезапное нападение. Вам нужно укрыться.

— Численность?

— Больше, чем предусмотрено для охраны резиденции союзников. Десятки, а может, и сотни. По нашим данным, они проникли сюда, проложив новый туннель от Лежуака прямо к цели.

— Значит, все пути к отступлению уже перекрыты.

Лежуак — город, расположенный довольно далеко к северу от Амьена. Учитывая протекающую поблизости реку, это было безумие, да и без сообщника, хорошо знакомого с внутренней планировкой города, такая операция была бы невозможна. Ведь союзные войска контролировали даже каждый подземный канал.

Пробив неприступную оборонительную стену, они хотели всего лишь его жизни. Теодор признал свою ошибку в суждении. Мнение Вильгельма было верным. Люди иногда совершают глупости, не получая за это никакой выгоды. На мгновение он забыл, что человеческая злоба порой превосходит всякое воображение.

— [Подвал, подземное помещение…]

В этот момент маркиз де Полиньяк, придя в себя, заговорил невнятным голосом:

— […Подземный бункер под центральным залом…]

БУМ!

Снова раздался взрыв на нижнем этаже. Из-за шума обрушающихся стальных балок было плохо слышно, но слабо доносились звуки проникновения вражеских войск внутрь. Теодор передал маркиза, которого поддерживал, своему адъютанту и коротко отдал приказ.

— Приоритет – защита гражданских лиц, укройтесь в подвале. У нас есть тридцать минут, пока в Ингрэме не разберутся в ситуации и не пришлют отряд для подавления восстания. Думайте только о том, как продержаться это время.

— Есть!

Взяв винтовку, протянутую солдатом, Теодор быстро зарядил её. Будь кронпринц командиром, он бы и не рискнул провести такую опасную операцию, но раз уж решился на это, то ради уничтожения улик, несомненно, полностью разрушит мэрию. Если Вильгельм мыслит именно так, то скоро прогремит третий взрыв. Нужно успеть добраться до подземного бункера до того, как это случится. Гул тяжелых армейских сапог становился всё ближе.

— Немедленно в атаку, пока противник не занял позиции.

При виде его быстрого жеста на лицах людей в комнате отразилось напряжение. Он поднял три пальца.

«Три».

Неподалеку раздался звук, будто дверь с силой открыли.

«Два».

Прислонившись спиной к колонне у двери, он сжал заряженную винтовку и глубоко выдохнул.

«Один».

— Сейчас!

По команде он пнул ногой дверь, на которой уже начал разгораться огонь. Дым и пламя хлынули внутрь, взмывая вверх. Сквозь густой дым он быстро прицелился. В конце коридора мелькнула едва различимая фигура.

Как только офицеры Ингрэма убедились, что у противников в руках оружие, они нажали на курки и открыли огонь. Бах! Бах-бах! Бах! Со всех сторон раздавались громкие выстрелы — судя по всему, ожесточённый бой продолжался и на нижнем этаже, и во дворе резиденции.

От непрерывной стрельбы стволы оружия раскалились. Теодор снова направил ствол в сторону лестницы, по которой устремлялись враги, и коротко отдал приказ.

— К лестнице!

Он выстрелил в лоб первому же врагу, поднявшемуся наверх. Неизвестно, когда он получил ранение, но кровь, стекавшая по предплечью, скапливалась на кончиках пальцев и капала вниз. Едва он успел почувствовать, что колеблющийся пол успокоился, как раздался третий взрыв.

БУМ!

— Подполковник!

Это был тот самый момент, когда он, прикрывая последний путь к отступлению своих товарищей, поднялся, чтобы двинуться следом. Вслед за коротким криком офицера, который ждал внизу, прикрывая лестницу, он рефлекторно отпрянул в сторону. В то самое место, где он только что стоял, с грохотом вонзилась стальная балка, обрушив лестничный пролет.

Облегчение от того, что он выжил, длилось всего мгновение. Взметнувшиеся вверх арматурные стержни обрушились на него. Он ещё не успел даже восстановить равновесие после первого обрушения. Ему удалось как-то избежать попадания в жизненно важные органы, но острый край арматуры глубоко распорол ему бедро. Теодор, стиснув зубы, схватился за рану. Он изо всех сил сдерживал болезненные стоны и тяжёлое дыхание.

 

«Чтобы всё началось, я должен умереть. Или получить ранения, равносильные смерти».

 

Почему? Почему в этой критической ситуации ему на ум приходит лицо короля, который смотрел на него как на сумасшедшего?

— Подполковник! Вы в порядке?

— Сначала уходите в бункер. Я найду другой путь к отступлению… и присоединюсь к вам.

Они на мгновение воспротивились, но затем неохотно согласились. Подняться по уже обрушившимся лестничным пролётам было невозможно. К счастью, обрушение также преградило путь вражеским войскам. Когда шаги затихли, Теодор прислонился спиной к ближайшей стене. Он запрокинул голову и устремил взгляд вдаль. Ниже колена он уже ничего не чувствовал.

 

«Вы действительно внимательно прочитали документы, которые я вам дал?»

 

Это яркое воспоминание на мгновение даже вызвало галлюцинацию. Ему показалось, будто он стоит прямо сейчас в королевском дворце Ингрэма, в кабинете короля, где в камине потрескивает огонь.

 

«…Раз уж я это прочёл, полагаю, мне придётся выслушать и эту безумную тираду…»

«В случае моей смерти или получения увечий, равнозначных смерти, когда выполнение обязанностей главы рода становится невозможным, при наличии прямых кровных родственников право на наследование признается в первую очередь за ними. Обычно это право признается только за мужчинами, но чем более выдающимися будут мои военные заслуги, тем легче будет достичь общественного консенсуса, независимо от пола».

«……»

«Я принесу вам Одерн. Взамен от Вашего Величества потребуется лишь одно: выступить с соответствующим заявлением в парламенте. Я не хочу, чтобы этот случай остался единичным исключением для Баттенбергов».

«И когда это должно произойти…?»

«Если я погибну во время войны — то сразу же. Если же переговоры уже начнутся - я инсценирую свою смерть. Тогда лучше всего свалить вину на Эрман».

 

Если враги рассуждали так же, как и он... Убив его в подходящий момент и свалив вину на маркиза де Полиньяка, они заодно избавятся и от государственного изменника.

 

«Впервые мне стало жаль императора Эрмана».

«Конечно, моя смерть не должна стать поводом для прекращения переговоров. Поэтому к моменту моего въезда в Амьен, пожалуйста, отправьте в качестве резерва представителя, обладающего такими же полномочиями, как и я, вместе с переговорной делегацией».

«……»

«И как только переговоры завершатся, вы должны немедленно отправить моего наследника и его мать в Ингрэм, а также, сославшись на необходимость сохранения рода, королевским указом даровать ей титул герцогини и взять под свою защиту. В качестве платы за это».

«Ингрэм получит всё. А вы — просто дурак, готовый расстаться с жизнью ради какой-то женщины».

 

Смерть, к которой он был готов, как ни смешно, настигла его в тот самый момент, когда он отказался от всего этого. Единственным утешением сейчас было то, что у него был готов план на случай смерти. Хотя, если Ванесса узнает обо всём этом, прощения ему точно не видать.

 

«…Постарайтесь добраться до Амьена живым. Если вы действительно умрёте, боюсь, мне будут сниться кошмары».

 

Кажется, на эти слова он слегка улыбнулся.

 

«Конечно, я и сам этого хочу».

 

Но, Ванесса…

Во время войны действовать, будучи готовым к смерти, было наиболее эффективно. Во время переговоров с королём единственное будущее, о котором он осмеливался думать, было именно таким.

Ведь тогда даже представить себе жизнь с ней было чрезмерной роскошью. Он считал, что единственное верное решение – это сполна возместить то, что он разрушил, и обеспечить будущее их ребёнку, чтобы они никогда больше не познали подобного горя.

Теперь он понимал, что всё это было лишь лицемерием, которое могло рассыпаться в прах из-за одной-единственной банки детской смеси в её руках. Ведь он — эгоистичный человек, который, даже обладая всем — каждым мгновением её жизни, от пряди её волос до кончиков пальцев ног, — остался бы всё равно голодным.

Над его головой раздался ещё один взрыв, и обломки здания обрушились дождём. А в следующий миг перед глазами вспыхнул яркий свет.

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21