Во вторник вечером гроб с телом Генри Эшли Винчестера был передан семье. Несмотря на потрясение, словно его накрыла гигантская волна, Блэр спокойно выполнял свои обязанности.

Он открыл грубо сколоченный гроб, опознал начавшее разлагаться тело, а затем сразу же приступил к подготовке к похоронам. Он принимал соболезнования, заботился о сестре, которая на протяжении всей церемонии плакала так, что, казалось, вот-вот потеряет сознание, и проводил мать, выглядевшую странно возбуждённой, до самой спальни. Так он провел весь день, без единой минуты на размышления о своем положении, и только в тот момент, когда наконец остался один, понял:

«Назад пути нет».

И это при том, что он даже не был уверен, что именно хочет вернуть и от чего хочет сбежать. Просто всё, что с ним сейчас происходило, казалось таким же неясным, словно происходило во сне. Всё произошло слишком внезапно.

В пятницу утром состоялась церемония присвоения титула. Сразу после этого он отправился в суд, где подписал брачные обеты с Сисси. Это была сухая процедура, без песнопений хора, без красивого платья, без фаты и цветов.

Закончив подписывать документы, Сесилия Винчестер покраснела и улыбнулась, как будто это не имело значения. Словно, несмотря на это, она всё равно счастлива, потому что так сильно любит его. Увидев эту чистую улыбку, Блэр внезапно почувствовал, что что-то пошло не так. Словно убегая, он отпустил руку Сисси и заперся в кабинете отца.

Разумом он понимал, что поступает трусливо, но просто не мог больше притворяться, что всё в порядке. К счастью, предлог о необходимости разобраться с вещами покойного оказался отличным оправданием.

— Господин.

В глазах дворецкого, который заботился о нём с самого раннего детства, одновременно отражались печаль и гордость. Блэр несколько резко отвернулся. Сейчас он едва мог вынести какие-либо ожидания, направленные на него.

— Что такое?

— Если вы собираетесь разбирать вещи покойного, вам понадобится этот ключ.

— …Это…?

— Ключ от сейфа. Маркиз… передал его мне перед тем, как уехать.

— Сейф? А что там внутри?

— Я не знаю. Он только сказал, что там личные вещи и попросил хранить его в безопасности.

Дворецкий вежливо склонил голову, вышел и закрыл дверь. Блэр медленно покрутил в руке полученный ключ от сейфа. Он невольно вздохнул. Всё, что лежало на его плечах, казалось ему просто непосильным бременем.

Титул «маркиз Винчестер», Сисси, Розалин, признание матери. Всё это было словно острые лезвия, которые врезались в его нежную кожу и разжигали чувство вины.

Если слова матери были правдой, то в его жилах не текло ни капли крови Винчестеров. Он должен был быть благодарен за то, что его приютили и воспитали под этим именем, а вместо этого нагло притворялся истинным наследником и даже занял его место.

 

{«Блэр Фабиан Винчестер. Не думай ни о чём другом. Ты мой сын».}

 

Насколько искренними были эти слова…? У него было так много вопросов, которые он хотел задать отцу, когда тот вернется. Имеет ли он право претендовать на титул приеемника, насколько правдивы слова матери, или…

Есть ли хоть малейшая вероятность, что он действительно его сын…?

«……»

Он получил титул, не разобравшись во всём до конца. И с этого момента считал, что его ценность заключается в том, чтобы возвысить имя Винчестеров.

Ибо это был единственный способ проявить уважение к матери, которая выдержала всё это, и способ отплатить за милость, полученную от Генри. Он собирался жить именно так, а позже усыновить ребенка родственника, с кровью Винчестеров, чтобы в дальнейшем передать ему род. В этом процессе Сисси, эта женщина…

 

«Раньше… я волновалась, но теперь всё в порядке… Так что, пожалуйста, не говори, что хочешь расторгнуть помолвку…»

«Бронте. Ты действительно сошла с ума?»

«Может, я просто… подожду? Пока ты не примиришься со своими чувствами…»

«……»

«Пожалуйста, Блэр. А? Ты же тоже… знаешь, какую боль испытывает тот, кого отвергли.»

 

…Что он, чёрт возьми, наделал?

Он крепко сжал ключ в руке. Лучше больше не думать об этом. Да. Просто жить, как эгоистичный идиот. Сказать Сисси, что он ничего не может завещать ребенку, которого она родит, как какой-то сумасшедший ублюдок…

 

«Мама терпела всё ради вас двоих».

 

Он снова задохнулся от голоса, пронизанного рыданиями. Блэр поднялся, словно пытаясь отогнать навязчивую мысль, и очень плавно открыл сейф.

«……»

Вопреки ожиданиям, что там будет что-то ценное, ничего особенного там не оказалось. Несколько документов, связанных с недвижимостью, государственные облигации и старые векселя, а также портрет матери лет двадцати, с волосами, спадающими до пояса, и широкой улыбкой. И…

Просматривая содержимое одно за другим, он заметил что-то странное. Это были старые, изношенные и испачканные конверты. Аккуратно сложенные письма были плотно перевязаны бечевкой и запечатаны сургучом. Он без особого интереса взял их в руки.

 

[Луиза Элиза Беннет]

 

На конверте была написана девичья фамилия его матери. В этот момент ему внезапно вспомнился голос, который он слышал когда-то:

 

{«Я сохранил письма, которые Луиза писала мне в то время».}

«Какие письма?»

{«…Наверное, я сказал лишнего из-за старческого беспокойства. Ничего особенного, не волнуйся. Посмотрим, когда я вернусь».}

 

Маркиз, который пообещал показать письма, когда вернется, так и не вернулся. Поэтому это была единственная зацепка, которая могла объяснить события того времени. Блэр, словно заворожённый, развязал веревку, обвязанную вокруг писем.

 

[Генри Эшли Винчестер. Мама велела мне написать тебе письмо. Ты должен знать, как сильно страдает твоя невеста.]

 

Сначала это были, по сути, обычные любовные письма. Ведь в молодости маркиз Винчестер служил в армии. Письма, пронизанные должной дистанцией и вежливостью невесты, изменились в одно мгновение.

 

[Генри. О, пожалуйста, прости мне мою вину. Это была всего лишь ошибка одной ночи. Я была ослеплена мимолетным желанием…]

 

В отличие от прежних писем, в дрожащем почерке проскальзывало нескрываемое волнение. Оно проступало даже в следах, словно она поспешно вытерла рукой пролитые чернила. Блэр, внимательно читавший строку за строкой, вдруг заметил какую-то фразу и крепко сжал письмо в руке.

Он небрежно бросил письмо на пол и сразу же открыл следующий конверт. А затем следующий, и ещё, и ещё… В тот момент, когда рука, державшая последнее письмо, безвольно опустилась, наступила тишина. Сколько времени он пробыл в таком состоянии?

Дверь кабинета распахнулась без стука. Его окликнул яркий голос, словно принесший с собой весеннее настроение.

— Блэр. Так ты здесь!

Он перестал дышать.

— Мама даже не знала, что ты здесь, и долго тебя искала! Вещи Сисси только что привезли. Иди скорее и…

Луиза, широко улыбаясь, вошла в кабинет, но, увидев письмо в его руках, побледнела как полотно. Она вскрикнула и бросилась на сына, чтобы выхватить его.

Блэр крепко схватил обеими руками запястья матери, которая бросилась на него как сумасшедшая.

— Как… ты… это… откуда, черт возьми!?

— Откуда!?

Услышав громкий крик, раздавшийся из уст сына, Луиза вдруг как будто пришла в себя и вздрогнула. В прекрасных зелёных глазах женщины мгновенно навернулись слёзы. Блэр стиснул зубы.

Именно из-за такого ее поведения отец всю жизнь прожил как на поводке. И как будто этого было мало, теперь и он сам…

— Блэр. Просто… послушай свою мать. Прошу тебя, сынок…

Он с трудом сдержал подкатывающий к горлу приступ ярости. Во всём виноват эгоизм этой женщины. Из-за неё всё пошло наперекосяк: и его жизнь, и жизнь Розалин, и жизнь Сисси и их ещё не рождённого ребёнка, и даже жизнь Ванессы…

— Как… как ты могла… так солгать?

Горло сдавило так, что он даже не мог нормально говорить.

— …Я… думала только о том, что должна защитить тебя…

— От чего же ты меня защищала?

Он плакал и смеялся. Похоже, эта женщина даже не осознавала, что собственными руками вонзила нож в сердца своих детей. Только когда она увидела слёзы в глазах сына, на лице Луизы отразилось замешательство.

— Э-э, мама… Мама, кажется, во всём виновата, да? Блэр. Когда ты так себя ведёшь, мама очень… волнуется. Просто успокойся хоть немного…

— Нет.

Он оттолкнул Луизу и, пошатываясь, облокотился на стол.

— Уходи. И никогда больше не думай о том, чтобы увидеть меня.

— Блэр!

— Это не просьба, а приказ. Я скажу дворецкому, чтобы он собрал твои вещи. Вилла в Альбертоне подойдёт как нельзя лучше.

— Блэр… пожалуйста, успокойся хоть немного. А? Как ты можешь так поступать со своей матерью…

— Розалин, эта девочка!

Он грубо оттолкнул умоляющую руку матери.

— Она до сих пор не прочитала письма Ванессы. Ты знаешь? Потому что считает, что так будет лучше для тебя, мама.

— ……

— Но самое ужасное… это я сам. И Сисси, которая вышла замуж за такого, как я…

Он прикоснулся дрожащей рукой к уголкам глаз. Слеза, которую он не смог сдержать, упала на пол. Ему было жаль Сесилию, которая вышла замуж за такого, как он.

Он думал, что уже давно отпустил это, что полностью отрезал все чувства, связанные с Ванессой. Но это было не так. Порыв, вспыхнувший в тот момент, когда он прочитал письма, был ужасен. Внутри него по-прежнему тлела отвратительная искра, зародившаяся ещё в детстве.

Блэр интуитивно понял: этот момент будет преследовать и мучить его всю жизнь. Каждую ночь, ложась рядом с Сисси, каждый раз сталкиваясь со слепой любовью своей жены, он будет задыхаться от чувства вины. Он уже не имел даже смелости смотреть ей в глаза. Из-за эгоизма этой женщины, называющей себя матерью, все в конце концов стали несчастными.

— Уходи тихо. Тогда я хотя бы сохраню это в секрете от Розалин.

— ……

— Не ради тебя, а исключительно ради Розалин. Если она об этом узнает, то будет ненавидеть тебя до самой смерти.

Луиза, чьи губы дрожали от чувства предательства, посмотрела на своего сына. Это был ребёнок, которого она выносила и родила. Как он мог так безжалостно поступать с ней из-за какой-то женщины? Неужели он до сих пор не понимает, что чем больше так себя ведет, тем больше она ненавидит Ванессу?

В любом случае, ситуация явно складывалась не лучшим образом. Когда Блэр так злился, нужно было дать ему немного времени. Он всю жизнь был ребёнком, который не выносил слёз, льющихся из глаз матери. Если дать ему время успокоиться, он скоро передумает.

Она была готова терпеть унижение от разлуки с Линдоном в течение нескольких месяцев в качестве платы за то, чтобы вернуть сына на путь истинный.

— Мама… на время пойдёт у тебя на поводу.

Проблема, скорее, заключалась в Розалин. Розалин, которая прекратила общественную деятельность и заперлась дома, в последнее время была главной причиной беспокойства Луизы. Возможно, причиной тому стало признание, сделанное в тот день. С того дня её уверенный взгляд стал подавленным, поведение - скованным, а некогда весёлое лицо наполнилось глубокой печалью.

Она не жалела о том, что сказала детям. Более того… она могла бы повторить это ещё несколько раз, но ей было очень жаль видеть, как сильно изменилась дочь.

— Как ты и сказал, лучше всего сказать Розалин… что я уезжаю в небольшое путешествие. Держи это в секрете. Она только-только начинает приходить в себя, а если возникнут ненужные недоразумения, это может обернуться бедой…

Ещё не успела Луиза договорить, как дверь кабинета с грохотом распахнулась. Она вздрогнула и оглянулась. В зелёных глазах Розалин, стоявшей в дверном проёме, мелькнул странный блеск.

— Итак…

Блэр с отчаянием поочерёдно посмотрел то на Розалин, то на Сисси, стоявшую за её спиной с тревожным выражением лица. Розалин, спокойно окинув взглядом этот фарс, разыгравшийся в кабинете, приподняла уголки рта.

— Что именно вы пытаетесь от меня скрыть?

 

***

 

Ребёнок, родившийся преждевременно, вопреки всем опасениям, рос здоровым. Его крошечные ручки и ножки быстро окрепли, а вес так значительно увеличился, что теперь просто держать его на руках порой было тяжело.

В тот день, когда она впервые заметила, что у ребёнка голубые глаза, её сердце защемило от грусти.

Любил ли её этот мужчина хоть немного? А те летние ночи? Ванесса прижалась щекой к нежной ладошке ребёнка и немного всплакнула. Потому что ответа на этот вопрос она никогда не узнает.

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21