⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠— Я пришла, чтобы поверить в твои слова. Точнее, потому что хочу в них поверить.

— Это только на словах.

В его голосе, звучавшем почти зловеще, промелькнула опасная нотка. И всё же, несмотря на это, он контролировал силу, с которой сжимал её запястье, чтобы ей не было больно.

— На самом деле ты не веришь ни единому моему слову.

— Я верю в то, что ты обещал не настаивать, если я откажусь. И я верю, что после нашего разговора ты отпустишь меня.

— …Жаль. Человек, с которым ты договорилась, не знает ни чести, ни доверия.

— Правда… ты такой?

Мужчина, спокойно смотревший на неё, выдал разочарованную улыбку. Сквозь стиснутые зубы он прорычал:

— Я, Ванесса… то, что тебе дорого… не трону даже кончиком пальца.

— …..

— Даже если это вызывает у меня ненависть и отвращение. Ты до сих пор не понимаешь? Если бы это было не так, я бы первым делом убрал этого ублюдка Винчестера…

Эти слова, произнесённые мужчиной, который в её присутствии всегда сохранял элегантный тон, прозвучали почти как ругательство. И всё же это не вызвало раздражения даже на мгновение, потому что его голос звучал слишком болезненно.

— А если бы я намеревался что-то здесь тронуть, чтобы шантажировать тебя, я бы сначала нацелился на твоего ребёнка.

— …Не говори так.

— О ребёнке? Или о Винчестере?

— …..

— Тебе кажется, я просто так говорю?

— …Ты ничего не знаешь. И попробуй только так поступить с моим ребёнком. Я…

— Чего я не знаю, Ванесса?

— …..

— То, что этот ребёнок — и мой тоже?

Не в силах скрыть шок, она ошеломлённо уставилась на него. Увидев бледное лицо Ванессы, словно её задушили, строгий взгляд Теодора слегка исказился, словно он тут же пожалел о том, что произнёс эти слова.

— Как…? Тогда почему… почему ты не сказал об этом в прошлый раз?

— Я пытался терпеливо ждать, пока ты сама не заговоришь. Я ждал, что ты мне доверишься и расскажешь.

— …Ждал, пока я доверюсь тебе и расскажу?!

Она ошеломлённо повторила слова Теодора. Смущение длилось мгновение; на секунду она почувствовала опустошение, а затем в пустоту её сердца хлынул яростный гнев.

— Я… скажи, по какому твоему поступку я должна судить, чтобы довериться тебе?

Она подняла дрожащие веки и уставилась на него. Голова горела от бурных эмоций, нахлынувших на неё с бешеной силой. Всё тело била крупная дрожь, и, несмотря на то что зубы непроизвольно стучали, она выговаривала каждое слово, словно выдавливая его из себя.

— Ты появился спустя четыре года и сразу же стал угрожать, спросил, есть ли у меня муж, а когда я ответила «да», в одночасье пришло известие о его смерти. И в такой ситуации ты хочешь, чтобы я тебе доверяла? Ты хоть показал мне что-то, что заставило бы меня поверить, что ты изменился? Если ты скажешь, что любишь меня, разве все те раны, которые я получила, исчезнут? Что ты вообще… обо мне думаешь?

— …….

— Конечно, тебе тоже, наверное, было тяжело из-за войны. Но…

Бледное, испуганное лицо Ванессы на мгновение болезненно исказилось:

— Какое это имеет отношение ко мне?

Она с трудом сдерживала нахлынувшие слёзы. Лицо покраснело и исказилось, но она даже не обращала на это внимания. Хотя и знала, что он держит её за запястье и теперь она не может ничего скрыть — он видит всё как на ладони.

Было ли у неё когда-нибудь такое, чтобы она без утайки раскрывала кому-то свои ужасные и низменные чувства?

Эти четыре года она жила так, словно у неё на ногах висели колокольчики. Она была предельно осторожна в каждом своем поступке, в каждом слове, которое произносила. Отчаянно пытаясь не дать понять, что она — уроженка Ингрэма. Чтобы защитить Клода.

Но появление этого мужчины в одно мгновение разрушило всё. Без всякой осторожности, бездумно. Если бы он хоть немного уважал её жизнь и жизнь ребёнка, он не смог бы так поступить.

— …И всё же я пыталась понять. Может, это действительно было просто совпадение. Это просто показалось мне удивительным.

Как встреча с редким животным на улице.

— И ты говоришь, что любишь меня?

Ванесса горько рассмеялась. На самом деле это было совсем не смешно. Ведь всего одна эта фраза вырвала из её сердца все шипы.

Она даже не могла вспомнить тот момент, когда ей было настолько тяжело и невыносимо, что она решила бросить всё и уйти. И это пугало её ещё больше. А вдруг он скажет, что не любит её? Если это случится, вся её жизнь будет состоять лишь из того, что он оставил после себя, но при мысли о том, что в ней не будет его самого…

Ванесса подняла влажные глаза и тихо посмотрела на Теодора.

— Знаешь, что самое ужасное? То, что даже в такой ситуации я хочу знать все твои мысли…

Не только его чувства, но и действительно все мысли. Маркиз де Полиньяк, который, хотя и заявил, что цель — наблюдение, не дал никаких конкретных указаний; солдаты, тщательно окружившие её дом; чрезмерно частые патрули на улицах.

И те мелкие ощущения дискомфорта, которые она испытывала, входя и выходя из резиденции. Приметы, в которых явно чувствовалось влияние Теодора, но их истинная цель оставалась неясной, отчего они казались лишь подозрительнее.

— Что ты замышляешь? О чём ты вообще думаешь? Раз ты здесь, зачем прибывает новая делегация от Ингрэма? Не в опасности ли ты сейчас? Есть что-то ещё, что ты от меня скрываешь?

— …….

— Мне хочется спросить об этом, и мне обидно, что ты не можешь на это ответить. Я каждый день тревожусь, будто у меня мания преследования. Я же понимаю, что ты что-то замышляешь!

— …….

— По крайней мере, ты мог бы рассказать мне о том, что касается меня.

— …….

— Может, я… всё неправильно понимаю?

Взгляд Ванессы, пристально устремлённый на него, постепенно смягчился. Она выровняла учащённое дыхание и стиснула зубы. Не плачь. Здесь нельзя плакать.

Она беспокоилась о нём. Ей было страшнее потерять его навсегда, чем не доверять ему. Когда она думала о Камилле и Жаке, эти чувства вызывали у неё вину. Она любила этого мужчину и ненавидела себя за это. Почему она до сих пор беспокоится и переживает за человека, который нанёс ей столь ужасную рану?

Любовь оказалась настолько упорной и ужасной. Как бы она хотела вырвать это чувство из себя и отбросить как можно дальше.

— Я сказала, что подумаю, но ответ с самого начала был только один. Я не могу вернуться к таким отношениям с тобой. И всё же… я хотела показать тебе нашего ребёнка. Я хотела, чтобы у нас было хоть немного хороших моментов, прежде чем ты уедешь навсегда.

— ……

— Но, похоже, даже это было для тебя ложью.

— …Ванесса.

— Прости, что выбрала не «нас», а кого-то другого.

Женщина, чьи глаза мгновения назад были полны слёз обиды, теперь побледнела и прошептала извинения:

— У тёти Камиллы и Анны теперь осталась только я. Тебе, наверное, будет всё равно, даже если я уйду…

— …Как ты можешь быть уверена, что мне будет всё равно?!

Спросил мужчина, слушавший её с лицом, которое выглядело так будто он вот-вот рухнет и умрёт. В его глубоком, сдавленном голосе слышалась боль.

— Ванесса, ты - единственный человек, которого я когда-либо любил. Кроме тебя, в моей жизни не было ни одной другой женщины. Да и вообще, я никогда никого другого не любил по-настоящему.

В голубых глазах мужчины, смотревшего на неё сверху вниз, бурлили десятки эмоций: самоирония, сожаление или… Ванесса, растерянно глядя в его глаза, внезапно поняла, что он говорит о Хейли Мортон.

С бледного, как полотно, лица Теодора исчезло всякое выражение. Словно парус в безветренной зоне. Хотя ни одна ресница не шевельнулась, казалось, что он вот-вот заплачет.

— Меня злит, что я потерял тебя из-за женщины, чьего имени даже не помню, но ещё больше меня злит то, что я сам на это напросился.

— Что… о чём ты?

— Не уходи.

Эти слова вырвались как мольба. Она думала, что на его лице нет никакого выражения, но, видимо, он просто изо всех сил сдерживал эмоции. В его взгляде, в голосе, в дрожащем дыхании… Тревога и беспокойство были настолько очевидны.

— Никакой опасности нет, Ванесса. Если тебе что-то не нравится, я всё улажу.

Из глаз мужчины, который молча смотрел на неё сверху вниз, скатилась слеза. Она упала на её щеку, обжигая кожу.

Застывшая в оцепенении, она смотрела на Теодора.

— Так что… не уходи, Ванесса. Прошу тебя.

Он медленно рухнул на неё. Его крепкие пальцы, сжимавшие её запястья, дрожали, а прохладный лоб коснулся её шеи. Горячее, влажное дыхание рассеялось по её ключице.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21