Рука, аккуратно нарезавшая морковь, замерла. Ванесса, слегка сжав руку, в которой держала нож, прислушалась к звукам, доносившимся с улицы. Это был шум очередного грузовика, покидающего город. Всего через два дня с тех пор, как Элис и Луи уехали из Амьена, атмосфера в городе заметно изменилась.

Официально было объявлено, что здоровье маркизы резко ухудшилось и она поехала в загородный дом на лечение, но в это никто не верил. Все считали, что она сбежала на юг, спасаясь от обстрелов.

Ежедневно поступали известия о том, что линия фронта постепенно отступает, и ходили слухи, что в городе, расположенном примерно в двух днях езды на поезде, начали дислоцироваться войска. Говорили, что если этот рубеж будет прорван, линия фронта будет отброшена аж до юго-запада.

Среди горожан царила тревога по поводу скорой бомбардировки или вторжения.

 

«Простите, Элис. Я останусь здесь».

 

Элис была огорчена, но вскоре с пониманием кивнула.

 

«С самого начала я зря упрямилась. Боялась уезжать вдвоём с Луи…»

«А что насчёт маркиза де Полиньяка? Вы не уезжаете вместе с ним?»

«…Он останется здесь. В такой ситуации, если он уедет, то наверняка начнутся беспорядки…»

 

Ответив с серьёзным выражением лица, Элис позвала дворецкого и приняла у него конверт с документами. Проверив содержимое, она сразу же протянула их Ванессе.

 

«Вот, возьмите. Это документы по сделке, о которой вы просили в прошлый раз. Если вы подпишете их, здание сразу же перейдёт в собственность мадемуазель Либерт. Хотя я не уверена, что сейчас покупать недвижимость – это правильное решение».

 

Она совершенно случайно обнаружила здание, в котором сейчас жила, в объявлении на стене. Видимо, владелец спешно собирал деньги на переезд, потому что цена была нелепо низкой. На прошлой неделе, на всякий случай, она попросила Элис всё разузнать.

 

«Я проверила, и оказалось, что под зданием есть подвал».

«Подвал? А, вот оно что…»

«Я могу подписать здесь?»

 

Оформление документов закончилось быстро. Она сняла серьги, которые носила, и отдала их. Элис положила их вместе с документами в конверт и снова передала дворецкому, добавив указание передать всё месье Дюрану.

По-видимому, так звали владельца здания. На мгновение она прислушалась к имени, которое теперь уже ничего не значило.

 

«Кстати, мадемуазель Либерт. Разве вы не говорили, что эти серьги – семейная реликвия от ваших родителей?»

 

Вспоминая прошлое, Ванесса погладила пустую мочку уха. Элис предлагала заплатить за неё, но она никак не могла позволить ей оказать такую услугу.

Если подумать, эти серьги она когда-то была вынуждена заложить и с трудом выкупила. Возможно, с самого начала им не суждено было принадлежать ей…

«Мне просто нужно потерпеть ещё немного».

Если дата зачатия ребенка совпадала с её предположениями, то завтра она как раз достигнет 35-й недели беременности. Учитывая, что на протяжении всего этого времени у неё постоянно наблюдались признаки преждевременных родов, было чудом, что она продержалась так долго.

Врач всегда рекомендовал ей абсолютный покой и отдых. С таким хрупким телом она никак не могла отправиться в дальний путь. Если во время очередного долгого путешествия с ребёнком что-нибудь случится…

 

«Говорят, запланирована массивная бомбардировка».

«Амьен тоже попадает в зону поражения?»

«Амьен - нет. Но считается, что такая вероятность существует в любой момент».

 

От беспокойства кончики пальцев, сжимающих нож, снова задрожали. Было ли правильным решением не поехать вместе с Элис? Она не могла быть в этом уверена. Просто посчитала, что из двух вариантов именно этот давал хоть какую-то надежду на спасение ребёнка.

— [Сестрица.]

Ванесса вздрогнула, услышав голос Анны. Ребёнок, который мирно спал в постели, проснулся, потирая глаза. На её сонном лице читалось беспокойство.

Др-др-др-др. Горшок с цветком, стоявший на подоконнике, завибрировал и задрожал. Похоже, разведывательный самолёт союзников снова пролетал на малой высоте. Ванесса спокойно обняла Анну, которая цеплялась за её юбку. Живот снова скрутило.

— [Всё в порядке, Анна. Поспи ещё немного. Сестрица сейчас приготовит тебе что-нибудь вкусненькое.]

— [Сестрица, твоя еда невкусная… И… я всё время слышу страшные звуки.]

— [Похоже, фея Грома снова ищет Анну. Слышишь, звук становится всё ближе? Что тебе велела делать сестрица, если шаги феи станут громче?]

— [Быстро спуститься в подвал… накрыться одеялом и ждать, пока мама или сестрица меня найдут…]

— [Верно. Фея любит играть в прятки и обещала, что тому, кто спрячется лучше всех, подарит вкусные конфеты.]

От этих слов лицо девочки снова просветлело. И именно в этот момент она почувствовала ужасную боль в пояснице и нижней части живота. Ванесса выдавила улыбку, изо всех сил стараясь игнорировать ощущение сильной схватки. Бледные, перепуганные губы дрожали, пытаясь сдержать боль.

— [Анна так хорошо справляется, так что… и с сестрицей тоже нужно будет поделиться конфетами.]

— [Хорошо! Но… твоё лицо такое бледное. Тебе сегодня снова очень больно?]

Её вновь настигла сильная боль. Она задержала дыхание и стиснула зубы. В тот момент, когда она выронила нож, который держала в руке, и рухнула на пол, она почувствовала, как по бедру стекает тёплая жидкость.

Она точно не знала, что происходит, но чувство того, что всё идёт очень плохо, было несомненным.

— [Э-э, мамочка…]

— Ах, а… ааа!

Именно в этот момент она не смогла сдержаться и закричала - не от боли, а от ужаса, что с ребёнком может случиться что-то плохое. Сквозь затуманенное слезами зрение она увидела, как девочка открыла дверь и бросилась бежать.

 

***

 

В заброшенном окопе царила зловещая тишина. Вокруг виднелись лишь непроглядная тьма и отблески глаз, отражающие лунный свет. От солдат, ожидающих приказа, исходило напряжение.

Вскоре с той стороны неба раздался тихий звук, похожий на уханье совы. Теодор поднял опущенные глаза. Это был сигнал о том, что первая линия связи перерезана.

— Я слышу сигнал.

— Да.

Он взглянул на часы на запястье. Если всё пойдёт по плану, то на перерезание второй линии связи и электрических проводов потребуется ровно десять минут.

— Всем собраться. Ещё раз проверим план.

Теодор оттолкнулся от стены, к которой прислонился спиной. Младшие офицеры и командиры рот, разминая затекшие от напряжения тела, подбежали к нему и встали, сложив руки за спиной.

— 2-я рота.

— Есть.

— Начинайте с нижнего течения реки Домер. Координаты скрытого подземного канала: 45°3′ с севера и 44°7′ с юга. Вы войдёте двумя взводами. Затем 3-я рота проникнет в точку 34°6′ с юго-запада, установит взрывчатку перед решёткой и будет ждать.

— Есть.

— Четыре взвода 1-й роты вместе со мной проникнут внутрь через заброшенные северные амбразуры. Разделившись на группы по двенадцать человек, мы нанесём удары по четырём сторожевым башням. Как только мы захватим инициативу, я запущу сигнальную ракету. Воздержитесь от стрельбы как можно дольше до начала первого боя.

— Есть.

— Когда поднимется сигнальная ракета, 4-я рота заложит мины за пределами дальности артиллерийского обстрела и разрушит мост. Как только раздастся взрыв, 2-я и 3-я роты, находившиеся в ожидании, также подорвут взрывчатку и соединятся с нами в центре. Понятно?

— Есть!

Солдаты, выпрямившиеся по команде, одновременно отдали честь. Звук был резким как удар меча. Теодор взвалил на плечо винтовку, прислонённую к стене.

В его глазах, устремлённых на внешние стены замка Одерн, заиграл холодный блеск. Четыре сторожевые башни, глубокий ров, высокие стены, лабиринтообразная внутренняя структура. Это была неприступная крепость, гордость Эрмана и склад всех военных припасов, идущих на западный фронт. Если они захватят это место, перевес в войне без труда перейдёт на их сторону.

— Запомните. Если мы не захватим Одерн в течение восьми часов, это место станет нашей могилой.

Он мог сохранять спокойствие даже перед лицом ужасного сражения благодаря уверенности в том, что все моменты, которые он переживает, станут питательной почвой для земли, на которой эта женщина пустит свои корни. Даже смерть не страшила его.

Ведь у него были воспоминания, к которым он мог обратиться в последний миг. Потому что она подарила их ему в избытке. Те летние ночи: ярко сверкающие глаза, нежные губы, биение сердца, подобное лёгким волнам, пальцы, переплетающиеся друг с другом… Те великолепные мгновения, которые у него были.

Воспоминания об этих ночах поддерживали его даже в этом аду.

Теодор медленно поднёс сжатый кулак к груди.

— За короля и за родину.

— За короля и за родину!

И, Ванесса, за тебя.

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21