⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠— Ваше Превосходительство.

— …….

— Ваше Превосходительство. Вы меня слышите?

После тихого обращения Теодор наконец очнулся от глубокой задумчивости. Он слегка расслабил руку, прижатую к виску, и медленно оглядел комнату, словно уточняя, где именно сейчас находится.

А затем посмотрел на главного помощника короля, стоявшего напротив стола.

— … Прошу прощения, сэр Говард. Кое-что занимает мои мысли.

— Конечно, это вполне понятно. Вам не нужно извиняться передо мной.

— Продолжайте.

— Итак, э-э, если вы примете это назначение, оно вступит в силу немедленно, и вы будете участвовать в переговорах в качестве представителя Союзных войск от имени Его Величества Короля, а сфера ваших полномочий…

— ……

— Ваше Превосходительство?

В голубых глазах Теодора, которые снова потеряли блеск и погрузились в задумчивость, медленно вернулось сознание. Говард с беспокойством посмотрел на него. Раньше он уже встречался с герцогом наедине по приказу Его Величества, но можно с уверенностью сказать, что видел его таким впервые.

— Если вас что-то беспокоит, пожалуйста, не стесняйтесь сказать. Например, если вам тяжело выполнять обязанности представителя или есть какие-то другие неудобства.

— Нет. Дело не в этом.

Теодор вздохнул и провел рукой по лицу. Беспокойство сэра Говарда было вполне оправданным. Ему самому было непривычно, что он так и не мог сосредоточиться на работе. Он никогда не допускал подобных ошибок, даже в гораздо более сложных ситуациях.

— Давайте сделаем небольшой перерыв.

Теодор встал со стула, словно желая разрядить напряжённую атмосферу. Закатав рукава, он подошёл к барной стойке и наполнил стакан виски.

— Кажется, я слышал, что у вас есть дети.

— А, да, верно.

Говард принял стакан из рук герцога и улыбнулся.

— Старший уже подрос и доставляет столько хлопот, что я просто схожу с ума. То через окно на дерево забирается, то в кухне прячется. А когда узнал, что я уезжаю в Лант, то вытащил все мои вещи и…

Сам того не замечая, он начал без умолку перечислять милые проделки сына, но, заметив, что герцог снова погрузился в свои мысли, тактично замолчал. Когда он тихо допил почти весь виски, герцог наконец снова заговорил.

— Рад слышать, что у вас несколько детей. У меня есть вопрос по этому поводу…

— Спрашивайте что угодно.

— До какого возраста обычно кормят детей молочной смесью?

— Если говорить в общем, то… ну, я бы сказал, примерно с шести месяцев и до года.

— А бывает ли, что ребёнок в три года ещё пьёт молочную смесь?

— В три года? По моему личному мнению, вряд ли…

— ……

Теодор медленно покрутил в руке стакан с виски и с трудом сглотнул. Кого бы он ни спрашивал, везде слышал один и тот же ответ: в три года дети смесь не пьют. Значит, вывод мог быть только один.

Что Ванесса действительно родила ребёнка от другого мужчины.

Внутри было пусто, словно его выпотрошили, но даже в таком состоянии уголок его головы кипел от неизменных эмоций. Ему казалось, что с того дня, как Ванесса бесследно исчезла, ни одного дня он не прожил в здравом уме. Однако только сейчас он осознал, насколько хорошо держался до этого. И насколько наивным было его ожидание, что, как только он найдет её, всё вернётся на круги своя.

 

«Ты всё ещё считаешь меня легкой добычей».

 

Теодор снова крепко прижал пальцы к пульсирующим вискам.

— …Мне кажется, я слышал, что ваш брак был по любви.

— А, да. Верно.

— Должно быть, это потребовало немалого мастерства.

— На самом деле - нет. Просто каждый раз, когда мы встречались, я дарил ей цветы и всё в таком духе.

— Цветы.

— А ещё моей Рейчел нравились рукописные письма. У нас было мало времени для встреч, поэтому, экономя время…

— Ваше Превосходительство.

Когда длинная речь Говарда дошла до того момента, как ему удалось получить согласие на брак, раздался стук в дверь.

— Прибыл маркиз де Полиньяк.

Теодор поднялся со стула, на который небрежно откинулся.

— Пожалуй, нам пора завершить разговор, сэр Говард. Я проверю документы и отправлю их сегодня вечером.

— Да, Ваше Превосходительство.

Вместе со звуком, с которым он поставил стакан с виски, открылась дверь. В тот момент, когда Говард выходил, в кабинет вошёл маркиз де Полиньяк.

— Ваше Превосходительство герцог. Благодарю вас за то, что согласились меня принять.

Теодор ответил на протянутую маркизом руку лёгким рукопожатием.

— Маркиз де Полиньяк.

— ……

Маркиз на мгновение уставился на лицо Теодора, а затем опустил взгляд, словно ничего не произошло.

— Мы впервые встречаемся лично. Испытываете ли вы какие-либо неудобства в повседневной жизни?

— Благодаря Вам нет.

— Если Вам что-то понадобится, в любое время сообщите об этом через управляющего. Мне об этом сразу же доложат.

— Какая забота. Это очень любезный жест.

Маркиз де Полиньяк, весь напряжённый, опустился на стул, предложенный герцогом. Вскоре подошёл солдат в форме союзных войск и поставил перед ним чашку горячего чая. Вздрогнув от неожиданности, маркиз осторожно взял чашку в руки.

Эта резиденция, пусть и временно, находилась под юрисдикцией Ингрэма. Он буквально в одиночку вошёл на территорию вражеского государства. Даже если его возьмут в плен, Лант и пальцем не пошевелит. В конце концов, согласно законам военного времени, внешние силы не имели права вмешиваться, а значит, всё, что здесь произойдёт, останется без последствий.

Конечно… это был также обычай, который не мог быть соблюдён в юрисдикции союзных войск, классифицированных как проигравшая сторона. Чем больше он об этом задумывался, тем острее с каждой минутой ощущал, в какую опасную ситуацию себя втянул.

— Я… решил рискнуть нарушить этикет, поскольку хотел бы перед началом переговоров узнать ваше мнение по нескольким вопросам.

— Моё мнение?!

Герцог, словно находя это забавным, приподнял уголки губ и переспросил. Маркиз де Полиньяк вспомнил то, что слышал о нём: молод, но при этом непрост и умеет скрывать свои истинные намерения. Однако… он сам тоже пришёл сюда не без подготовки.

— Возможно, уместнее будет назвать это личной просьбой.

Маркиз де Полиньяк с напряжённым выражением лица положил на стол папку с документами, которую приготовил заранее. Герцог с бесстрастным лицом взял папку и стал листать бумаги. Маркиз, пристально наблюдавший за его выражением лица, с беспокойством спросил:

— …Вас это не устраивает?

— Пока что предложение выглядит справедливым и разумным. Но мне нужно ещё немного его изучить.

— Тогда…

— Но прежде…

Герцог, собрав документы и положив их на стол, произнёс:

— У меня есть одна маленькая просьба.

 

***

 

«Если удастся связаться с маркизом Винчестером, пожалуйста, обязательно передайте ему это письмо. И ещё: я хотела бы покинуть Амьен до того, как будет организован морской путь. Не могли бы вы узнать, есть ли способ обойти блокаду союзных войск?»

«А, как раз по этому поводу маркиз обещал прислать человека лично. Похоже, у них тоже внезапно возникли срочные обстоятельства… Говорят, скоро будет назначен новый представитель делегации на переговорах. Один из его сопровождающих - наш связной».

«…Что?»

«Есть какие-то проблемы?»

«Нет… Нет, ничего…»

 

Ванесса на мгновение остановилась и посмотрела на пасмурное небо. В последние несколько дней погода была капризной: то холодно, то тепло, а с полудня внезапно пошел мокрый снег. Холодные ледяные кристаллы, парящие в воздухе, падали на её нежные щеки и ресницы. Она тихо закрыла глаза.

 

«Я скучал по тебе, Ванесса».

 

Всякий раз, когда она думала о мужчине, сказавшем эти слова, её сердце странным образом трепетало. Та напряжённая и хрупкая атмосфера, которая, казалось, могла рухнуть от одного лишь прикосновения пальцев, тот взгляд, то тепло. Временами ей даже начинало казаться, что всё это было лишь плодом её воображения или самообманом.

 

«Ничего не закончилось. Совсем ничего».

 

На мгновение ей показалось, будто её околдовали. Будто между ними всё ещё что-то осталось. Будто последние четыре года он, возможно, искал её. Это было нелепо. Даже после того, как её обманули, она снова проецирует на этого мужчину свои фантазии.

Ей нужно было взять себя в руки. Ведь у неё не было времени на эмоциональные игры. Она уже не была двадцатилетней девчонкой, и у неё была семья, о которой нужно было заботиться. И… она не была достаточно компетентна, чтобы бездумно вмешиваться в сложную политическую ситуацию, окружавшую герцога.

— [Мадемуазель Либерт.]

Услышав голос, обращённый к ней, Ванесса выпрямила поднятую к небу голову. У входа в часовню её звала старшая монахиня.

— [Я позвала вас, чтобы передать вам это.]

К удивлению Ванессы, монахиня протянула ей небольшой сверток. Она быстро заглянула внутрь и увидела большой кусок торта.

— [Сегодня же день рождения Клода, верно? Поскольку поступило ценное пожертвование, другие монахини проявили своё кулинарное мастерство.]

— [Боже мой.]

Это было время, когда сахар был в дефиците как никогда. В те дни было трудно даже подумать о выпечке печенья, не говоря уже о торте, а чтобы купить мешок муки приличного качества, нужно было, без преувеличения, отдать не меньше половины месячного заработка. И вот такое драгоценное угощение. Учитывая политику прихода, строго запрещающую роскошь в виде деликатесов, это было крайне необычным событием.

— [Спасибо вам огромное.]

При мысли о том, как обрадуются дети, её сердце забилось быстрее. Когда она поклонилась, покраснев до самых ушей, старшая монахиня покачала головой.

— [Все мы искренне благодарны за вашу драгоценную помощь. Благодаря вам раненые благополучно выздоравливают.]

— [У меня много недостатков… Я рада, если смогла хоть немного помочь.]

— [Какие недостатки? Вы всегда так скромно говорите, но я даже не могу выразить, как мне повезло, что у нас есть такая преданная верующая, как мадемуазель Либерт.]

— [Ну, это…]

От доброй похвалы монахини Ванесса почувствовала сильное смущение. На самом деле она начала заниматься этой работой не из-за какой-то особой набожности. Поводом для начала волонтёрской деятельности стало то, что она узнала: в этом приходе без различия заботятся обо всех раненых, в том числе и об ингрэмцах.

Она приходила дважды в неделю, пытаясь хоть как-то искупить вину за то, что отвернулась от родины. Лишь для того, чтобы самой стало чуточку легче на душе… В конце концов, у неё не было той возвышенной цели, что была у главной монахини, которая заботилась даже о врагах. Разве может быть поступок более эгоистичный, чем этот?

— [Тогда до свидания, мадемуазель Либерт. Увидимся на следующей неделе.]

Монахиня, взявшая у неё корзину с бельём, улыбнулась лучезарной улыбкой и помахала на прощание. Ванесса на мгновение устремила взгляд на удаляющуюся спину монахини, а затем осторожно уложила пакет с тортом в сумку. Солнце уже садилось, поэтому нужно было торопиться.

Она бегло взглянула на старые часы на запястье и ускорила шаг. Оставался примерно час до того, как Камилла закроет магазин и вернётся. Было бы идеально успеть вернуться домой, приготовить ужин в честь дня рождения и упаковать подарок.

Вспомнив об изящной деревянной игрушке, купленной несколько недель назад в подарок Клоду, она невольно улыбнулась.

«Насколько она ему понравится?»

Поднимаясь по холму к дому, она сегодня даже не заметила усталости. Войдя в переулок, где находился её дом, она увидела перед многоквартирным домом старый велосипед, на котором обычно ездила Камилла. Неужели она с детьми вернулась раньше?

Суетливо распахнув входную дверь и войдя внутрь, она сразу же почувствовала, как её обволакивает теплый воздух, наполнявший комнату.

— [Заходи, Ванесса.]

— [Тетя?]

Она уставилась на Камиллу, широко раскрыв глаза. Та, закатав рукава и надев фартук, стояла у плиты. Каждый раз, когда она помешивала ложкой содержимое кастрюли, в воздухе разносился аппетитный запах, сопровождаемый бульканьем кипящей жидкости.

Ванесса растерянно оглядела комнату. На столе, накрытом белой скатертью, стояла корзина со свежеиспеченным хлебом и баночка абрикосового варенья, а в духовке, из которой валил пар, как из плавильной печи, запекался целый гусь.

— [Боже мой… что это всё такое?]

— [Что же еще? Просто решила продемонстрировать свои кулинарные способности после долгого перерыва.]

Рядом с гусем запекались картофель и лук. Ей показалось, что её кости, промерзшие от холода за весь день, наполняются уютным теплом.

— [Если бы ты сказала заранее, я бы пришла пораньше и помогла…]

— [Я не планировала этого заранее, просто внезапно похолодало. Мне показалось, что одежда у Клода и Анны немного тонковата, так что я закрыла магазин пораньше.]

— [А где дети?]

— [В ванной. Я набрала им горячей воды, чтобы они помылись, а они начали играть между собой, так что я просто оставила их там. Они все промокли, так что перед едой их нужно переодеть.]

Прислушавшись, она услышала плеск воды, а также время от времени доносившийся хохот Анны. Ванесса распаковала принесённый торт, аккуратно выложила его на тарелку и с энтузиазмом собрала распущенные волосы в один хвост.

— [С чего начать?]

— [Ой, не надо. Как можно просить об этом человека, который только что вернулся с работы? Я справлюсь сама.]

Камилла пренебрежительно махнула своей большой рукой и сняла кастрюлю с огня. Затем она куда-то исчезла и вернулась со свертком, обернутым в красивую упаковочную бумагу.

— [Вот, это тебе.]

— [Что это?]

Когда она удивлённо распахнула глаза, Камилла улыбнулась, словно предлагая ей самой посмотреть. Раскрыв упаковку, она обнаружила кремовый кардиган. Вещь была связана из тонкой пряжи, чтобы её было удобно носить в это время года, а по низу шёл узор в виде белых цветов.

— [Боже мой, он такой красивый.]

Ванесса с восхищением погладила ладонью нежный материал. Она замечала, что в последние дни та выглядела гораздо более уставшей… Неужели она сокращала ночной сон, чтобы связать это? Увидев её реакцию, Камилла с гордостью продолжила:

— [Ну, примерь. Посмотрим, как сидит.]

Ванесса осторожно, стараясь не повредить, просунула руки в рукава. Кардиган, слегка свободного кроя мягко ниспадал до колен и был невероятно уютным. Качество было не таким безупречным, как у магазинного, но, прежде всего, это был чудесный и драгоценный подарок.

— [Ты действительно даришь его мне?]

— [Да. Раз уж это день, когда ты так намучилась, подарок должен достаться тебе, а не Клоду. А детей мы просто накормим вкусной едой в изобилии.]

Хотя ответ казался безразличным, в нём проскальзывала нескрываемая любовь. Ванесса широко улыбнулась и покружилась на месте, а затем раскинула руки и прижалась к Камилле, словно погружаясь в её тёплые объятия.

— [Я так благодарна. Правда, правда…]

— [Ничего особенного.]

Ванесса, с покрасневшим от радости лицом, энергично покачала головой.

— [Для меня это очень много значит. Я буду бережно хранить его и носить очень-очень долго.]

— [Да ладно тебе. Зачем так бережно к нему относиться? Если испортится, я просто свяжу тебе другой.]

Несмотря на ворчливые слова, Камилла, видимо, не была против этого и погладила её по спине своей теплой, пухлой рукой. Ванесса, переполненная эмоциями, глубоко вдохнула. Из самых глубин души поднялось теплое чувство облегчения. Она почувствовала, как её душевное состояние, которое оставалось крайне нестабильным с момента встречи с герцогом, наконец начало приходить в норму. Вместе с тем пришла и уверенность в будущем.

«Если только я смогу их защитить…»

В её светло-серых глазах заблестела твёрдая решимость. Возможно, кто-то сочтёт такой выбор глупостью, но ради того, чтобы защитить свою новую семью и сохранить повседневную жизнь, подобную сегодняшнему дню, она была готова на всё.

Даже если это означало навсегда отказаться от «того мужчины».

 

***

 

— [Мадемуазель Либерт. Вас зовет мэр.]

Ванесса тут же убрала перьевую ручку и положила её на место. Рукой она слегка поправила юбку, помявшуюся во время работы, и надела снятый кардиган. Затем она ровным шагом последовала за секретаршей.

Несмотря на то, что Ванесса чувствовала, как за её спиной шепчутся и провожают взглядами, она сохраняла спокойствие, держа голову и спину прямо.

Сразу после рождения Клода и восстановления сил её положение стало безысходным. Когда Элис и Луи бежали в Ингрэм, она больше не могла работать гувернанткой, а когда магазины начали закрываться, люди перестали нанимать сотрудников.

Тогда ей на помощь пришёл мэр Полиньяк. С тех пор как благодаря его поддержке она получила должность в мэрии, многие стали высказывать неуместные домыслы об отношениях между ними.

— [Господин мэр. Я привела мадемуазель Либерт.]

— [Пусть заходит.]

Как только изнутри прозвучало разрешение, дверь открылась. Маркиз де Полиньяк сидел за столом, вглядываясь в какой-то документ, но, заметив её, встал со своего места.

— [Вы пришли. Пожалуйста, садитесь сюда.]

Ванесса осторожно села на предложенный ей стул. Но что же это означает? Они несколько раз пересекались и обменивались приветствиями, но он впервые пригласил её в свой кабинет. Как только секретарь вежливо вышла и закрыла дверь, с лица, казавшегося таким дружелюбным, в мгновение ока исчезла улыбка.

— [Учитель, оказывается, все это время вы кое-что от меня скрывали.]

Ванесса в замешательстве заморгала.

— [Простите? О чем вы вдруг говорите…?]

— [Скажите честно. Отец вашего ребенка - герцог Баттенберг?]

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21