⁠⁠⁠⁠⁠С трудом усвоенная информация хаотично перемешалась и теперь беспорядочно плавала в голове. Обрушение, исчезновение, изоляция. По её спине пробежал леденящий ужас, словно кто-то приставил лезвие к самому горлу. В тот миг, когда она почувствовала себя так, будто стоит на краю обрыва, кто-то позвал её встревоженным голосом.

— […Ванесса.]

Ванесса постаралась сохранять спокойствие и первым делом опустила Клода на пол. Ребёнок уже некоторое время вёл себя беспокойно. А ещё… в горле пересохло. Если она выпьет хоть что-нибудь, если сможет взять себя в руки, этот кошмар наверняка закончится.

Проснувшись, она должна, как и планировала, пойти на ресепшн и завести часы. Если разбудить Анну, чтобы позавтракать в ближайшем кафе, а потом собрать все вещи, то времени как раз хватит. А потом - корабль до Нортро…

— […….]

Это было всё, на что она была способна, пытаясь хотя бы притвориться, что с ней всё в порядке. Не успев сделать и нескольких шагов, колени подкосились, и она рухнула на пол. Она пыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться на ногах, но ничего не попадалось под руку.

Её руки, барахтавшиеся в пустоте, схватила поспешно подбежавшая к ней Камилла.

— […Я здесь, девочка. Я рядом с тобой…]

От этого тепла у неё сразу навернулись слёзы. Ужасный страх, от которого она до сих пор отворачивалась, только теперь стал реальностью и накрыл её как волна. Теодор в опасности. Он пропал без вести, и неизвестно, жив он или мёртв. Всё её тело дрожало так, что она не могла себя сдерживать.

Вдруг с Теодором что-то случится? Что если они больше никогда не смогут встретиться? Что если он получит тяжёлую травму или произойдёт что-то непоправимое… что-то настолько ужасное, что даже представить страшно. Ведь сейчас рядом с ним никого нет…

От одной этой мысли стало невозможно дышать. Это был предел. Где-то в самой глубине души, там, где она так старательно пыталась спрятать свои чувства, раздался отчаянный, искренний крик.

— [Я…]

Крик о том, что она не может уйти вот так. Что не хочет оставлять его. Что когда он вернётся из того кромешного ада, она хочет… быть рядом с ним. Ах, как же может человеческое сердце быть таким эгоистичным?

— […Мне нужно срочно уйти, я… простите меня, мне очень жаль…]

В порыве желания бежать к нему без раздумий слова вырвались из уст беспорядочным потоком. Анна, которая тем временем уже проснулась, смотрела на неё бледным взглядом. Её лицо с широко распахнутыми от изумления глазами, пристально следящими за каждым движением, казалось, немым укором.

Словно вопрошая: «Ты в конце концов бросишь нас?». В этот момент, не в силах выдержать её взгляда, она опустила голову.

— [Что-то случилось, из-за чего тебе нужно вернуться?]

Камилла обхватила её мелко дрожащие щеки своими крупными ладонями. Так, словно понимала всё без слов. Только тогда Ванесса осознала, что плачет, сморщившись, как маленький ребёнок. Не издавая ни звука, с мертвенно-бледным от ужаса лицом.

— [Как же…?]

— [Я не очень хорошо знаю ингрэмский, но по твоему лицу всё понятно. Мы ведь столько времени провели вместе.]

— [В Амьене… взорвалась бомба. Здание обрушилось… а тот человек…]

В её прерывистом дыхании, с которым она продолжала рассказ, снова проскальзывали рыдания. Камилла терпеливо выслушивала её. Мэрия обрушилась в результате взрыва. К счастью, есть выжившие, но тот человек до сих пор числится пропавшим без вести.

— [Я соберу наши вещи и вернусь. Не волнуйся, просто поезжай первой вместе с Клодом.]

— […Ты даже не представляешь, насколько эгоистично с моей стороны говорить это сейчас… Я говорю тебе, что после всего этого пути все наши планы могут пойти прахом… И это может занять не короткий срок, а даже очень много времени.]

— [Да. Возможно, так оно и будет.]

Может, из-за тусклого света? Казалось, на мгновение на лицо Камиллы легла глубокая тень, из-за чего она выглядела уставшей и измученной. Она, снова вытерев рукавом слёзы, беспорядочно стекавшие по щекам Ванессы, медленно её отпустила.

— [Ты сама сказала, что с тобой всё в порядке и что вы хорошо поговорили с тем мужчиной, поэтому я и не стала ничего говорить… Но тебе не нужно через силу что-то терпеть или пытаться справляться со всем в одиночку. Это только оставит шрамы на наших отношениях.]

— [Терпеть через силу…? Я действительно ни разу об этом не думала…]

— [Я знаю. Но ситуация же изменилась по сравнению с тем, что было вначале.]

— [Из-за меня, потому что я предложила уехать… Ты же продала ломбард, которым занималась всю жизнь.]

— [Ломбард я бы продала в любом случае. Даже если бы ты не предложила поехать в Нортро, я всё равно в конце концов уехала бы из Амьена.]

В городе, где раны войны так и не зажили, где даже школы исчезли, она не могла больше растить Анну.

Воспитание ребенка в одиночку было тяжелым и изнурительным испытанием даже для такой сильной женщины, как Камилла. А с началом войны ситуация стала ухудшаться с каждым днем. Жизнь была полна лишений, будущее казалось туманным, и они жили в постоянном страхе, не зная, когда нагрянет армия, — единственным спасением для них была взаимная поддержка.

Временами, когда на них накатывало чувство безысходности, словно их бросили посреди бескрайнего океана, они прижимались друг к другу спинами и находили в себе силы продержаться еще хотя бы один день. Верили, что если выстоят сегодня, то завтра все изменится. А раз уж удалось пережить и это «завтра», значит, впереди ждёт только лучшее.

Так, слой за слоем, складывались эти дни — потрепанные, как старые фотографии, но согревающие душу.

Когда было тяжело, они так беззастенчиво держались вместе, чтобы выстоять, а теперь, когда появился отец ребёнка, она говорит, что уходит. И поскольку та страна для них враг и им будет трудно последовать за ними, им придётся разорвать их связь.

Ванесса считала, что это ужасное оскорбление их отношений. То, чего она ни в коем случае не должна делать. И к тому же… у неё тоже была мечта, которую она хотела осуществить вместе с ними.

— [Я не говорю, что чувство ответственности — это плохо. Но всё же… ты и без меня будешь жить хорошо, где бы ни оказалась. К тому же, в конце концов, мы же не семья, связанная кровными узами…]

— [Не говори так. Ты же на самом деле так не думаешь.]

Камилла слегка улыбнулась, услышав резкий голос Ванессы. Как будто находя это милым — что, несмотря на безудержный плач, та спорит из-за одной-единственной фразы.

— [Если и есть в моей жизни что-то, о чём я жалею, так это то, что именно в то утро, когда мой муж попал в аварию, мы сильно поссорились. Поэтому я даже не сказала ему «доброго пути», как всегда делала.]

Сожаление, отразившееся в тёмных глазах Камиллы, было горьким.

— [И это сожаление останется со мной на всю жизнь. Потому что время невозможно повернуть вспять.]

— […….]

— [Если бы я только могла вернуться в тот день, я бы сделала что угодно. И, должно быть, для тебя этот момент — и есть тот самый день, в который я так отчаянно хочу вернуться.]

— […….]

— [Если бы я была твоей родной сестрой, я бы дала тебе по спине за то, что ты не бежишь туда прямо сейчас.]

И вслед за этими словами массивная ладонь Камиллы действительно опустилась на её спину — не больно, но ощутимо.

— [Давай же.]

Руки, которые крепко подхватили её обмякшее тело и поставили на ноги, были нежными и тёплыми. Даже голос стал мягче, чтобы облегчить её чувство вины. Ванесса, с лицом, мокрым от слёз, крепко обняла по очереди Анну и Камиллу.

— [Как только ситуация прояснится… я сразу же свяжусь с вами. В первую очередь.]

— [Хорошо.]

Ванесса от всего сердца послала им тепло, а затем подхватила Клода на руки. Нужно было торопиться. Логан Доусон уже давно вышел из номера, и чтобы догнать того, кто уже ушёл, ей нужно было двигаться гораздо быстрее.

Если он уже покинул отель, она собиралась как-нибудь добраться до вокзала. Если и поезд ушёл - поехать на машине, а если транспорта совсем не будет - идти пешком.

В панике она сбежала по лестнице. Войдя в старый вестибюль отеля, она, к своему удивлению, увидела Логана Доусона, стоящего у стойки регистрации. Он бросил беглый взгляд на свои наручные часы и едва заметно кивнул.

— Ты спустилась как раз вовремя.

Словно заранее знал, что она придёт, и ждал её.

— Пойдём, Ванесса. Поезд скоро отправляется.

 

***

 

Обратный путь на поезде был вдвое быстрее, чем тот, что они проделали, но время тянулось ужасно медленно. После целого дня в пути они сошли на вокзале недалеко от Амьена и на машине добрались до города.

На протяжении всей поездки по городу вокруг царила мертвая тишина. Силы Эрмана к тому моменту были полностью обезврежены, и на улицах не было видно ни единого прохожего. Под поручительством Логана Доусона она впервые за долгое время назвала своё настоящее имя - Ванесса Сирен Сомерсет - и сразу же была направлена в резиденцию Ингрэма.

— Всего было установлено 12 бомб. По нашим оценкам, взорвались примерно пять.

Незнакомый мужчина, указывая на подробный план мэрии, разложенный на столе, продолжил объяснение:

— Три — в восточном крыле, четыре — в центральном. И пять — в западном. Если бы все они взорвались, здание мэрии обрушилось бы, не оставив даже следа. А подземный бункер был бы раздавлен.

Решающую роль сыграло то, что Баттенберг заранее начал оказывать влияние на компанию, поставлявшую порох войскам Эрмана.

Благодаря этому были обнаружены многочисленные доказательства причастности стороны Эрмана к данному инциденту. В обычных условиях всё это сгорело бы и исчезло.

Союзники дистанцировались от ситуации, выступив с заявлением, в котором «осудили самоуправство кронпринца Вильгельма и выразили сожаление по поводу его непредвиденных действий, не согласованных заранее». Но самым поразительным было поведение самого кронпринца Вильгельма. Он держался так уверенно, словно ему нечего было скрывать, и даже после заключения под стражу продолжал давать интервью всевозможным газетам.

— Он ведёт себя так лишь для того, чтобы хоть как-то прославиться, — язвительно выпалил кто-то из сидящих за столом.

— Ведь в противном случае ему пришлось бы вернуться на родину, подписав унизительный договор, который был бы для него исключительно невыгодным. Собственно, именно поэтому они и выдвинули кронпринца Вильгельма главой делегации на переговорах.

— ……

— Они не могли отсрочить окончание войны или продержаться дольше, поэтому им нужен был козёл отпущения, на которого можно было бы возложить ответственность за этот договор. Судя по его интервью, он, похоже, планирует что-то предпринять в будущем.

— ……

— Думаете, у него это получится? Премьер-министр, возглавляющий временное правительство Эрмана, — хитрый человек. Он, наверное, рассчитывает использовать это как повод, чтобы покончить с императорской семьёй Эрмана и подстрекать граждан к сохранению своей власти.

Перед ней, сидящей в оцепенении, люди то и дело обсуждали те или иные обстоятельства. Но с какого-то момента ни одна мысль не могла проникнуть в её голову.

— …….

Её взгляд был прикован исключительно к часам, висящим на стене. Прошло 24 часа с момента исчезновения. Это было время, когда шансы на выживание резко снижались.

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21