Контент удален!

Уловив, что тот узнал серьги, Седрик с чуть смущённой улыбкой сказал:

— Кому, как не Харриет, к лицу эти серьги, — и правда не пойму, отчего всплыл кто-то другой.

— Хо-хо-хо! И впрямь, госпоже Харриет они очень к лицу!

Оттолкнув неловко мнущегося мужа, графиня Вандербильт вступилась, чтобы сгладить обстановку.

Харриет светло ей улыбнулась.

— Спасибо на добром слове. По мне, они, пожалуй, чересчур…

— Чересчур? Полноте! У герцога Кайласа безупречный вкус!

Пока графиня Вандербильт, приглядываясь к настроению Харриет, суетилась, поздоровавшийся с окружающими Эдгар выступил вперёд:

— Серьги серьгами, но и этот палантин — тоже подарок Седрика. Помните нашу охоту на лис? Тогда серебристую лису добыл один лишь Седрик.

— Ах, вот оно что!

— Все зарились на этот лисий мех, а он, оказывается, вот так пустил его на подарок госпоже Харриет.

Когда Эдгар с озорством его поддел, Седрик усмехнулся, а Харриет, будто застыдившись, прикрыла рот рукой.

Кто ни глянь — самая настоящая влюблённая пара.

Но кто-то, никак не в силах поверить в происходящее, вдруг вставил вопрос:

— А вот, помните, вы, герцог, были на открытии театра Пеллодиер с госпожой Беллой. Я же точно видел снимок в газете…

— Белла и вправду сидела рядом со мной. А на месте спутницы у меня была Харриет.

Тут снова вклинился Эдгар:

— Приглядитесь к снимку в газете — этот малый втихую держит госпожу Харриет за руку. Тогда у вас ведь был «тайный роман»?

— Я подумал, что это может быть в тягость Харриет. По случайности Белла сидела рядом со мной и во время представления всё заговаривала — и это, помню, было несколько неловко.

В Седрике, что как ни в чём не бывало излагал ту сцену, ничуть не читалось ни намёка на ложь.

От того, что возлюбленной его была настоящая Харриет Листеруэлл, по зале с запозданием прокатилась волна потрясения, а за торопливо раскрытыми веерами быстро сновали слова.

— Постой, если они не любовники, то почему Белла рассталась с молодым господином Джеймсом?

— В-вот именно. Она ведь всюду говорила так, будто она возлюбленная герцога Кайласа…

— А что именно говорила?

— По правде, прямо она не признавала, но всякий раз на вопрос не отрицала, а твердила: «скоро сами узнаете»…

— Ах! Гляньте-ка. Лицо Беллы!..

Те, кто наблюдал за Беллой, вздрогнули.

Ведь лицо Беллы Листеруэлл, что звали ангельским, застыло так пугающе — такое они видели впервые.

Она, впившись взглядом в Седрика с Харриет, вся дрожала.

— Боже мой. Уж не сама ли она заблуждалась?

— Если и вправду так — что за срам?

— Неужто по одному лишь собственному наваждению отшвырнула место невестки дома Чеслоу?

— Пф-ф!

Люди, не сдержавшись, прыснули со смеху.

И, что бы ни говорили и ни думали вокруг, Седрик с Харриет заняли места, чтобы станцевать первый вальс приёма.

— Уф-ф… Я не странно выгляжу?

Надеясь, что со стороны это будет похоже на нежный шёпот влюблённых, Харриет тихо спросила.

Тогда Седрик со сладкой улыбкой ответил:

— Хорошо бы вам улыбаться чуть больше. Вы кажетесь слишком напряжённой.

— Правда? А я-то старалась…

— Если сейчас прильнёте ко мне, мы будем больше похожи на влюблённых.

По совету Седрика Харриет коротко кивнула и прижалась к его груди. Ей показалось, что даже сюда доносится общий вздох, и она сглотнула.

Всё-таки он держится непринуждённо. Покажи я, что цепляюсь за тот день, вышло бы ужасно неловко.

Харриет порадовалась, что сегодня, встретив его, улыбнулась как ни в чём не бывало.

Благодаря этому всё шло по плану. Ровно так же, как прежде, — будто и не было того, что они решили стать настоящими влюблёнными.

Когда они, как и другие пары, прильнули друг к другу, наконец зазвучал оркестр.

Оба, точно давно спевшиеся, разом двинулись.

Разъединив сомкнутые тела и встав лицом к лицу, шаг в сторону, шаг в другую. Высоко подняв сомкнутые руки, медленный па по кругу.

— А танцуете вы недурно. Стало быть, давешние слова были лишь притворством.

На слова Седрика Харриет вспомнила вальс, что танцевала с ним в тёмном уголке сада. Она отчётливо помнила и то, как он тогда сказал: «Как-нибудь надо будет станцевать и в просторной зале».

— Я с тех пор немного поупражнялась. Вы же знаете, как я не люблю бросать тень на ваше имя, герцог.

Когда она с усмешкой ответила, Седрик тихо рассмеялся.

От вибрации, что она ощутила в его груди, у неё защекотало внутри.

Тут где-то в зале раздался ропот.

— А вот и герой-страдалец пожаловал.

На шёпот Седрика она украдкой перевела взгляд и увидела Джеймса Чеслоу, что вдали от Беллы здоровался со знакомыми.

— Думала, не придёт. А он тоже не промах.

— Пришёл, верно, чтобы отвесить мне кулаком. Но я танцую с вами, — ну-ка, как он теперь себя поведёт?

Помня, видно, что его будут сравнивать с Седриком, он был наряжен особенно тщательно, но кто ни глянь — это был не прежний Джеймс Чеслоу. Под глазами залегли тени, лицо отдавало землистой чернотой, а губы пересохли и побелели от шелушащейся кожицы.

Как и сказал Седрик, он, похоже, явился в намерении что-то учинить, но, увидев, что тот, кого он считал соперником, танцует с другой женщиной, никак не мог взять в толк, что происходит.

Заметившая его появление Белла на миг растерялась, но тут же, верно, прикинула в уме. Быстрый расчёт был её достоинством.

Придя, видно, к выводу, что, не займись она хотя бы Джеймсом, окажется в дурацком положении, Белла с тревожным лицом подошла к своему «бывшему» жениху.

— Джеймс! На тебе лица нет. Ты нездоров?

И при этом, как прежде, потянулась погладить его по щеке. Останься Джеймс хоть на миг покорным — оставалась надежда переиграть всё.

Но пришедший меж тем в себя Джеймс, прежде чем её рука коснулась его щеки, перехватил её за запястье.

— У барышни Листеруэлл нет причин печься о моём здоровье. Ведь мы никто друг другу.

— Это недоразумение! Выслушай меня. Здесь я объяснить не могу, но я угодила в ловушку.

— Даже будь это так, не находите ли вы, что причина открыть это лишь теперь, явившись сюда, слишком очевидна?

Процедив это слово за словом сквозь зубы, он отшвырнул удерживаемое запястье. А затем развернулся и вышел из залы.

Оставшаяся позади Белла, оглядываясь, с обиженным видом качала головой, но никто не встал на её сторону.

Когда взгляд кружившейся, держась за руку Седрика, Харриет встретился со взглядом Беллы, глаза той свирепо переменились, — но сколько человек это заметили, оставалось неизвестным.

— И у Беллы, и у дяди вид неважный. Как думаете, что с ними будет?

Когда Харриет, напрягая так и лезущие вверх уголки губ, шепнула это, Седрик легко пожал плечами.

— Как знать. По правде, буря в стакане воды меня не касается.

И, крепко обхватив Харриет за талию, помог ей откинуться назад.

Наслаждаясь прекрасным изгибом её тела, он вспомнил обещание, данное несколько месяцев назад.

* * *

В ту ночь, когда давали приём, устроенный, по слухам, Джеремией ради поиска ему невесты, Седрик, что танцевал с Харриет в тёмном, укромном уголке заднего сада, забросил наживку, от которой она не могла отказаться:

— Вас интересует месть?

Как и ожидалось, Харриет, хоть и усомнилась в его истинных намерениях, переспросила:

— Какая месть?

— Разве вы не говорили, что должны отдать долг?

— Вы о семье моего дяди?..

Он лишь улыбнулся. Любуясь тем, как в глазах глядящей на него снизу вверх Харриет — в этих маленьких озёрах — отражается звёздный свет и колышется смятение.

То, что он собирался сказать сейчас, наверняка раззадорит её честолюбие.

— Ваша двоюродная сестра, госпожа Белла Листеруэлл, — та, кому вы, вероятно, должны отдать долг, — открыто попыталась меня соблазнить.

Харриет не могла этого не знать. Она наверняка видела, как он с Беллой выходил с балкона в залу. Она ведь и пошла за ним сюда, увидев его застывшее лицо.

— Поначалу это было мне неприятно, но, поразмыслив, я счёл, что этим стоит воспользоваться.

— Ради чего?

— Похоже, Белла подала руку моему дяде. Использовав её, можно подбросить врагам ложные сведения и посеять меж ними раздор.

Причину он привёл шаткую, и, боясь, что она усомнится, немного волновался. Оттого и без нужды приплёл ещё:

— Насколько помню, из-за помолвки Беллы с Джеймсом Чеслоу пострадала и ваша подруга, госпожа Дафна. Если вы поможете мне на сей раз, то заодно отомстите и за подругу.

— Да что вы такое затеваете, что так меня подстрекаете?

От кончиков пальцев, что вцепились в его руку, у него защемило сердце, но Седрик, напустив на себя серьёзность, расставил ловушку, чтобы удержать Харриет:

— Станьте моей возлюбленной.

— Что?

До чего же мила была её испуганная растерянность.

Но она ещё готова была сбежать. Он, будто успокаивая, погладил по спине застывшую на месте барышню-белочку и прошептал:

— Только на время. И всё это время люди будут заблуждаться, считая моей возлюбленной не вас, а госпожу Беллу Листеруэлл. Включая её саму.

— И что же вы этим добьётесь?

— Расстрою помолвку между ней и Джеймсом Чеслоу. Этот миг станет отправной точкой падения Беллы Листеруэлл, а лишившись прочной опоры на властительного покровителя, она станет куда более уязвимой.

Только тогда лицо Харриет посерьёзнело.

Седрик любил в ней такие мгновения. Мгновения, когда человек простодушный, полный сердечности и во многом беззащитный, силится подавить свою природу и стать хладнокровным.

Он догадывался, сколько мучительного времени ей пришлось пройти, чтобы стать такой, но из этой боли, под которой другой давно бы сломился, Харриет решила спасти себя сама. Как не полюбить эту стойкость?

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/a108e80a-79e1-4ba1-ad4a-27da4127ebfa

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab