В замке Блэквудов впервые за долгое время царило оживление.

После долгих месяцев, в течение которых в замке царил лишь смрад смерти, сюда ворвался освежающий порыв надежды.

Это был ветер, ведомый человеческой Группой Наёмников под названием  «Красное Пламя».

Прекратились звуки льющихся женских слез, вновь зазвучали звуки тренирующихся мужчин.

Один за другим, потерявшие всякую надежду оборотни вновь вставали на ноги.

У них снова появилась надежда на будущее, которое, как им казалось, никогда не наступит.

За исключением одной волчицы.

 - *Соб*... *Хнык*...  

Каждый день Энн Блэквуд оставалась запертой в своей комнате, проливая горькие слезы.

Именно ей пришлось пойти на жертвы, чтобы все эти чудеса произошли.

Не имея ни денег, ни еды, Блэквуды могла заплатить только одной жизнью, и это была её собственная.

Энн чувствовала глухую несправедливость.

Она не могла понять, почему именно она должна быть продана.

Но такие эгоистичные мысли не могли вырваться из её уст, поэтому ей пришлось в одиночку принять всю нелепость случившегося.

С самого детства она непоколебимо верила в пророчество бабушки.

Она думала, что спасение когда-нибудь придёт.

Но она никогда не могла даже представить, что её мечта будет так жестоко разбита вдребезги.

Её суженый так и не появился, а вместо него пришёл наёмник, чтобы овладеть ей.

Прожить остаток жизни с кем-то, кого она не любит...

Это было то, что она презирала больше, чем смерть.

Это было то, что она ненавидела больше, чем все перенесённые ею мучения от братьев и сестёр.

Как одна из племени оборотней, она хотела встретить своего долгожданного спутника судьбы и разделить с ним страстную и глубокую любовь.

Она хотела испытать эту столь жгучую любовь, чтобы им казалось, что они готовы умереть друг без друга.

Но её ждало будущее, переплетённое с человеком.

Энна была знакома с многочисленными слухами о человеческой расе.

Они были слабы и жестоки.

Они - лишённые чести варвары.

Инстинктивно они умели находить слабости своих противников и не чурались пользоваться самыми подлыми и грязными приёмами.

Более того, они были ещё и безмерно похотливы. В частности, Энн слышала, что человеческие самцы всегда находятся в состоянии поиска самки.

И чтобы снять это сексуальное желание... существовала традиция под названием “полигамия”.

Этой традицией пользовалась только человеческая раса.

В ней один мужчина собирал вокруг себя множество женщин.

Энна не могла понять эту культуру.

Это казалось ей чем-то таким грязным и нечистым.

Если бы люди не были самыми жалкими из всех рас, то это было бы попросту невозможно.

Люди оправдывались тем, что они могут любить сразу нескольких девушек, но Энн считала это просто трусливой отговоркой.

И вот теперь её продали такому человеку.

Это было невероятно унизительно.

Почему среди стольких рас и племён это обязательно должен быть человек?

Более того, он был наёмником.

Наёмник, который зарабатывает деньги, продавая свой меч.

Не секрет, что вся жизнь наёмников - это алкоголь и секс.

Поговаривали, что даже члены племени Волка, став наёмниками, предавались таким нечистым занятиям.

Конечно, не могло быть и речи о том, чтобы человек не уступил этим соблазнам.

И теперь ей предстояло прожить остаток жизни с худшим из худших в качестве своего партнёра.

Вероятно, всё сведётся к тому, что всю оставшуюся жизнь её будут использовать как игрушку для удовлетворения низменной похоти.

Конечно, она бы в любом случае возненавидела любого, за кого бы её выдали замуж, если только это не её суженный... но сочетание человека и наёмника только усилило ту  неприязнь, что она испытывала.

В ушах Энн зазвучал совет бабушки о её суженном партнёре.

'Ты не должна отпускать этого ребёнка'.

Её слезы не прекращались.

 - Бабушка... Что же мне делать?  

Она и подумать не могла, что может вот так потерять своего суженого.

Энн отчаянно хотелось убежать, если бы только это было возможно.

Но с её бросающимся в глаза уникальным хвостом убежать незамеченной было сложнее, чем собрать звезды с неба.

*Тук, тук, тук.*

В этот момент кто-то постучал в дверь.

Энн быстро смахнула слёзы с глаз и придала своему лицу спокойное выражение.

Не успела она дать разрешение, как дверь открылась.

 - Энна.

 - ...Старший брат.

Энн крепко стиснула пальцами одеяло, когда в комнате появился неприятный ей оборотень.

Она закрыла лицо и притворилась, что нисколько не плачет.

Её старший брат, Гидон Блэквуд, с его массивным телосложением, вошёл внутрь.

 - Хмф. Твой жених приехал в гости, а ты торчишь в своей комнате. Что это за неуважение? Ты хоть понимаешь, насколько сложной стала для нас ситуация из-за очередных твоих выходок?

Вместо ответа Энн вся съёжилась.

Он молчал, некоторое время смотря на Энну, а затем произнёс.

 - Ха, ты там что, ревёшь?  

Затем последовал вздох, полный презрения.

 - ... Если бы в тебе была хоть капля уважения к членам нашего племени, ты должна была бы принять это с радостью. Но показывать слезы...  

Энн прикусила нижнюю губу.

Она хотела бы сказать бесчисленное множество вещей.

Но она не могла их сказать, в первую очередь потому, что она не была полноправным участником этих событий.

Гидон Блэквуд смог создать душевную связь с предназначенной ему партнёршей.

Несмотря на то, что он наверняка знал о чувствах Энны, он пришёл сюда вот так, только чтобы очередной раз поглумиться и спровоцировать её.

В обычной ситуации Энн не стала бы выражать своё недовольство.

Она всегда боялась Гидона.

Но теперь ей уже нечего было терять.

Быть проданной наемнику-человеку - что может быть страшнее этого?

Энна собрала всю свою решимость, подавляя гнев в своём сознании.

 - ...Пожалуйста, уходи.

И даже так, единственное, что ей удалось произнести вслух, было просьбой оставить её одну.

Страх перед Гидоном, буквально впечатанный в саму её душу, не позволил ей сказать ничего больше.

 - *Тц*.  

Гидон долго молчал глядя на неё, а затем отвернулся.

В обычной ситуации за такое неповиновение ей пришлось бы заплатить немалую цену.

Но они оба знали, что её жертва была принесена, и перекрывала эту крохотную вольность.

В результате ей посчастливилось оттолкнуть Гидона ещё до того, как разговор принял неприятный оборот.