Когда каменная ограда закончилась, Джуд остановился и постелил на нее свой носовой платок.
— Вы же леди.
Адель тихо усмехнулась его нарочитой галантности. Он, похоже, совсем не испытывал неприязни, зная о ее положении. Наверное, все дело было в Сильвии.
Как только они уселись, Джуд продолжил рассказ.
— Тогда тоже были лекари, которые пытались помочь, но ни один из них не отличался особым мастерством. Найти действительно хорошего врача было невозможно. Мой отец почти отрекся от меня, а отец Сильвии потерял работу в доме Росси из-за меня. Проще говоря, у нас не было денег.
Джуд, кое-как устроившийся рядом, с Адель, снова рассмеялся. Хотя вряд ли эта история заслуживала веселья.
— Лекари тогда сказали готовиться к худшему. Но я отказался. И тут мне вспомнился Чезаре. Как ты знаешь, семья Гримальди — вассалы Буонапарте. Так что я помчался на первый же бал, где он был.
— И что из этого вышло?
— Конечно, в тот день шел дождь. Я ворвался в бальный зал, весь мокрый, словно крыса, и рухнул перед ним на колени, умоляя спасти Сильвию. А Чезаре сказал…
Джуд фыркнул, на его лице мелькнуло презрение.
— Он сказал: «Вместо того чтобы цепляться за умирающую женщину, не лучше ли найти себе здоровую и завести с ней семью?»
— …
Чокнутый. Вот же сволочь…
— Тогда я врезал ему кулаком.
— Вы молодец.
— Ну да. А потом он меня поколотил.
— В этом нет ничего удивительного…
— И все-таки Чезаре вызвал врача. А потом, когда я был совсем не в себе, взял за шкирку и сказал, что если я буду продолжать так себя вести, то проще сразу идти и выкапывать себе общую могилу с Сильвией.
— …
Адель смотрела на Джуда с непередаваемым выражением. Тот только рассмеялся громче.
— Ха-ха! Но, в конце концов, Гримальди оказался великолепен. Сильвия была на волоске от смерти, но выжила.
— Это действительно большое счастье.
— Да.
Джуд на мгновение замолчал и устремил взгляд к морю. Над его головой пролетели несколько крикливых чаек. Картина выглядела на редкость тоскливо.
— С тех пор Гримальди продолжает помогать. Лучшие врачи их дома занимаются лечением Сильвии. Чезаре оплачивает все расходы, новые лекарства разрабатываются специально для нее. Более того, он устроил ее отца адвокатом Буонапарте.
— …
— Трудно в это поверить, правда?
Джуд посмотрел на Адель.
Та молча вспомнила, как Чезаре спросил ее на курорте «Стеллоне», сможет ли она наконец оставить все в прошлом.
Она тихо покачала головой.
— Правда? Ну, это радует.
В голосе Джуда прозвучали мягкость и тепло. Он снова посмотрел вперед.
— Чезаре не взял с меня ни монеты. И ничего не попросил взамен, даже если я стану главой семьи Росси.
— …
— В чем причина? Оттого что у него слишком много денег? Я так не думаю. Достаточно взглянуть на графиню Пальмину.
Джуд, кажется, погружался все глубже в свои мысли. Его голос стих, а улыбка угасла.
— Знаете, мисс Адель, иногда мне кажется, что Чезаре просто поддерживает меня. Или, возможно, мы с ним одного поля ягоды. Хотя внешне он, конечно, совсем не такой, как я.
После этих слов он замолчал. Но вдруг резко повернулся к Адель с улыбкой.
— Ладно. Я не прошу вас ничего делать. Просто подумал, что нужно вам это сказать. Чезаре легко понять неправильно.
Джуд поднялся, стряхнул с одежды невидимую пыль и протянул ей руку.
— Если понадобиться помощь, скажите. Я всегда на вашей стороне.
Вернувшись в дом Сильвии, они встретили Чезаре, который стоял с видом полного неодобрения и насмешливо улыбался.
— Что ты там устроил, оставив свою невесту одну?
Джуд посмотрел на Адель и ухмыльнулся.
— Сплетничали с твоей сестрой о тебе.
— Что же такого ужасного во мне, кроме того, что я слишком красив?
— Например, то, что ты ужасно раздражаешь.
Пока Джуд и Чезаре сверлили друг друга взглядами, Сильвия подошла к Адель.
— Простите меня, леди Аделаида, я сказала слишком много, не разобравшись.
Адель тут же ответила:
— Все в порядке. Вы вполне могли так подумать.
Сильвия загадочно улыбнулась.
— Правда? Ведь я говорила искренне.
— …
Пока Адель пыталась справиться с замешательством, Сильвия тихонько хихикнула и, взяв ее за руку, потянула в гостиную.
— Побудьте еще немного. Я специально подготовила чай. И вы, джентльмены, поторапливайтесь!
Джуд не мог оторвать глаз от Сильвии, пока та уходила. На его лице невольно появилась теплая улыбка.
— Кажется, ей стало лучше, правда?
— Не уверен.
— Тьфу ты, унылый ты человек. Ладно, пойдем на террасу, есть разговор.
На террасе Джуд посерьезнел.
— Чезаре, в обществе пошли нехорошие слухи.
Тот, опустившись в кресло, ответил спокойно:
— О ком? О Делла Валле?
— Да. Подспудно они ведут жесткую кампанию. Главная тема — твоя связь с леди.
— Если бы я хотя бы успел в нее вонзиться, то не так обидно бы было.
— Что за вульгарщина. В общем, Делла Валле, похоже, хочет ускорить свадьбу Адель с Эзрой, чтобы развеять слухи. Им будет проще говорить с тобой о деньгах, когда они поженятся.
Чезаре тихо рассмеялся.
— У Делла Валле, что у отца, что у дочери, грандиозные планы.
— Ты не собираешься идти им навстречу?
— Не знаю.
— Все равно ведь снова начнешь их спонсировать?
На этот настойчивый вопрос Чезаре поднял голову.
— Зачем тебе это знать?
Джуд на мгновение замолчал, а затем ответил:
— Мне кажется, было бы хорошо, если бы ты использовал спонсорство как предлог, чтобы отменить свадьбу Эзры и мисс Адель.
Чезаре выглядел бесстрастным.
— Почему я должен это делать?
— Потому что так правильно.
— Джуд Росси, ты, похоже, стал идиотом?
Джуд вздохнул.
— Чезаре, человеколюбие — это когда хочется погладить по голове ребенка на улице.
— Наша чистильщица обуви тоже выглядит так, что хочется ее погладить.
— Не забывай, что и другие могут так думать. Мисс Адель — красавица. Все хотят погладить ее, как и ты.
Чезаре умолк. В его напряженном взгляде читалось предупреждение не заходить слишком далеко.
Но Джуд твердо продолжил:
— Чезаре, если твои чувства действительно продиктованы человечностью, тебе нужно проявить великодушие. Пока ничего серьезного не случилось, тебе это кажется неважным. Но когда дело дойдет до помолвки...
— …
— Тогда уже ничего нельзя будет изменить, как бы ты ни сожалел.
В карете, направлявшейся обратно в дворец Буонапарте, царила тишина. Чезаре и Адель редко разговаривали.
Герцог, чувствуя усталость, откинул голову назад. За окном мелькали безликие пейзажи, а перед ним сидела бесстрастная Адель Виви.
«Человеколюбие — это когда хочется погладить по голове ребенка на улице».
Кто же этого не понимает.
Чезаре снова посмотрел в окно, но вдруг что-то заметил и невольно заговорил:
— Хочешь выйти?
— Что?
— «Секретум». Ты ведь интересовалась этим магазином.
Он кивнул в сторону окна, затем неуверенно добавил:
— У нас как раз есть немного времени.
Адель глянула в окно, но лишь на мгновение.
— Не стоит. Это дешевый магазин.
Ее янтарные глаза больше не сияли, как прежде.
Необъяснимый холод коснулся сердца Чезаре.
Когда он снова оглянулся, вывеска «Секретума» уже скрылась из виду.
Терять так легко.
Он крепче скрестил руки.
— Ты когда-нибудь мечтала? — Внезапно задал он вопрос.
Адель Виви, не выражая удивления, встретила его взгляд.
— О чем?
— О том, чтобы выйти замуж за богатого юношу и подняться в обществе. Как Сильвия.
— Вы имеете в виду брак между разными сословиями?
— Да.
— Я хорошо понимаю свое место.
Ответ прозвучал быстро, словно она никогда не думала об этом.
Если вспомнить, именно ее хладнокровие изначально привлекло Чезаре. Казалось, эту женщину невозможно было склонить, что бы он ни делал.
Адель Виви действительно оставалась равнодушной. Она лишь…
«Пойдем в постель».
Чезаре зажмурился, прогоняя наваждение.
Похоть и человеколюбие. Этих чувств к Адель Виви ему было достаточно.
Прим. пер. Про человеколюбие — это отсылка к разговору Адель и Чезаре в 39 главе:
— Никто не рассказывал брату о том, что такое человеколюбие?
— Какое человеколюбие может быть между мужчиной и женщиной? Ты говоришь глупости.