В этот момент раздался глухой стук в дверь.
— Миледи?
Клариче осторожно заглянула внутрь.
Лукреция не стала указывать ей на бестактность, лишь жестом пригласила сесть на стоявший напротив диван.
— Мисс Клариче. Прекрасно, что вы зашли. Как раз хотела с вами поговорить.
Они сели друг напротив друга. Арль привычно скользнул в тень у стены.
Лукреция медленно пила чай. Клариче скривилась, заметив, что перед ней не поставили даже чашку.
— Вы хотели что-то сказать? — раздраженно спросила она.
— Адель Виви вернулась.
Зрачки Клариче резко расширились.
— Она жива?!
— Да. Каким-то чудом…
Лукреция с улыбкой поставила чашку на стол.
— Мисс Клариче, ваша цель — войти в хорошую семью, не так ли? Но вы распускали слухи об Адель Виви. Значит, кому-то из вас двоих придется исчезнуть из светского общества.
Клариче дернулась, но тут же на ее губах заиграла лукавая улыбка.
— Это касается и вас, миледи. Ведь вы тоже мечтали избавиться от Адель.
— …
Вот оно как.
Лукреция прищурилась.
— Скоро начнется судебный процесс. Иск подала я.
— Я слышала. Из-за этого вы поссорились с господином Делла Валле, да? Говорят, ваш брат собирался вытрясти из Буонапарте деньжат, но теперь у него ничего не выйдет…
Манера речи у нее все такая же вульгарная.
— Мисс, Клариче, мне нужно, чтобы на суде вы подтвердили, что Адель Виви простолюдинка.
Клариче небрежно закинула ногу на ногу и лениво проговорила:
— У меня есть условие, миледи. Составьте договор.
— Вы действительно хотите совершить такую глупость и оставить улики?
— Глупость — это верить словам! — Клариче вспыхнула, голос ее задрожал от едва сдерживаемой тревоги. — После того как разнеслись слухи о смерти Адель, меня перестали приглашать на приемы! У меня даже шанса нет встретиться с подходящими мужчинами! А леди, которая должна была меня представлять, из своей комнаты не выходит…
Лукреция равнодушно взглянула на нее.
Когда распространилась новость, что Адель Виви была простолюдинкой, Луке и Оресте, которые планировали выжать из семьи Буонапарте деньги, пришлось отказаться от задуманного. Они пришли в ярость из-за того, что Лукреция подала иск.
— Из-за тебя у нас больше нет повода требовать деньги с Буонапарте!
В итоге Лука приказал дочери не покидать своей комнаты.
Та же участь постигла и Клариче, которую привела с собой Лукреция.
— Я ужасно волнуюсь! Я дам показания, но только если миледи составит договор, что устроит меня замуж за богатого мужчину!
— Мисс Клариче. Единственное, что я могу сделать, — взять вас с собой в салон. Простите, но…
Лукреция с сожалением оглядела ее с головы до ног. В ее взгляде ясно читалось: ты не настолько уж завидная невеста.
Лицо Клариче пошло пятнами.
— Т-тогда просто берите меня с собой в салоны и на балы, пока я не найду себе подходящую партию!
— …
— Я не отступлю. Мне больше нечего терять…
Глядя в ее безумно сверкающие глаза, Лукреция спустя мгновение кивнула.
Не стоит ее провоцировать. Ей и без того есть что скрывать, так что вряд ли она проболтается.
— Хорошо. Я подпишу договор. Но взамен вы должны помогать мне, пока Адель Виви не умрет.
— Именно этого я и хочу!
И в тот же миг…
— Ик!..
Возле двери раздался пронзительный звук. Лукреция и Клариче одновременно обернулись.
На пороге стояла Элоди, горничная леди Делла Валле. Она уронила графин с водой и теперь вся дрожала.
— Элоди. Ты все слышала?
Зубы служанки громко стучали друг о друга.
Слышала. Бедняжка…
Лукреция сочувственно улыбнулась.
— Все хорошо. Можешь идти. Потом уберешь.
— М-миле…
— Не бойся.
Она нежно улыбнулась. Элоди не смогла скрыть тревогу и недоумение, но поклонилась и поспешила прочь.
Клариче не находила себе места.
— М-можно так просто ее отпустить? Пусть она всего лишь служанка, но ведь слышала наш разговор…
— Да… — печально отозвалась Лукреция. — Сэр Арль. Не кажется ли вам, что Элоди услышала слишком много?
Арль молча вышел из тени.
Лукреция с улыбкой поднесла чашку к губам.
— Надеюсь, ничего дурного не случится. Верно, сэр Арль?
— Полностью с вами согласен, миледи.
Адель вместе с Эфони вернулась в свои покои.
Джиджи немедленно отправил к ней одного из лекарей дома Гримальди.
Им оказался не Джотто, а сгорбленная старуха по имени Мариса Гримальди. Она взяла Адель за запястье и слегка склонила голову.
— Сколько прошло с ночи единения?
— Чуть больше недели.
— До месяца лучше подождать. Но на всякий случай будьте осторожны, избегайте резких движений и не ешьте ничего острого…
Закончив с рекомендациями, лекарь добавила:
— Мне нужно отчитаться. Я передам главе дома, какие меры предосторожности следует соблюдать.
— Нельзя просто сказать герцогу, что я не беременна?
— Нет, это невозможно. Я все же лекарь.
Проигнорировав просьбу Адель, старуха покинула комнату.
Все равно я избавлюсь от ребенка.
Адель устало вздохнула. Эфони бережно усадила ее на кушетку, словно редкую драгоценность.
— Значит… теперь вы принадлежите императорскому роду, миледи?
— Да. Так вышло.
Голос ее был слегка напряжен.
Эфони была простолюдинкой. Мысль о том, что бывшая чистильщица обуви внезапно объявляет себя членом императорской семьи, могла показаться ей абсурдной.
Но вместо этого горничная крепко сжала руку Адель в своих теплых ладонях.
— У вас все получится.
— …
В груди Адель поднялось странное, тягучее чувство, будто густые сливки взбивались в мягкую пену.
Неловко…
Девушка смущенно отвела взгляд.
— Миледи…
Внезапно Эфони сжала ее руку еще крепче. Щеки ее дернулись, а все лицо побледнело.
— Той ночью…
— …
— Простите, что я не смогла это предотвратить. Это моя вина… Я плохо воспитала молодого господина. Понимаю, что прошу прощения слишком поздно, когда рана уже нанесена…
Пока она говорила, Адель наконец осознала, в чем ее заблуждение.
— Я прошу прощения за него, но отныне… я буду служить только вам, а не молодому господину…
— Подожди, Эфони, — Адель перебила ее. — Я понимаю, о чем ты думаешь… но все было не так.
— Что?..
Адель быстро провела языком по пересохшим губам. Подобные разговоры были для нее в новинку. Уши вспыхнули румянцем.
— Да, изначально это было… принудительно. Но я сама согласилась продолжить.
Эфони застыла. Ее синие глаза дрогнули. Потом, как будто проверяя, она переспросила:
— То есть… вас не вынуждали?
— Нет.
— Но ведь я слышала ваш крик…
— В тот момент — да.
— Миледи, вам не нужно притворяться передо мной. Вы можете сказать правду.
— Да нет же! Все не так, Эфони. В конце концов мы поговорили.
Пусть он и не до конца меня выслушал. И пусть я до сих пор считаю все сказанное им полным бредом…
Адель в тот момент говорила искренне.
— Это было мое решение. Провести ночь с герцогом Чезаре...
Эфони покраснела от столь откровенных слов и поспешно замахала рукой, словно отгоняя жар.
— Простите, но тогда почему вы ушли? Я была уверена, что виноват молодой господин...
На лице Адель появилась горькая улыбка. Значит, он до сих пор не объяснил ей ситуацию.
— На следующее утро меня проводил сэр Эгир.
— «Проводил»?..
— Да. Мне заплатили кое-какую сумму... Подробности лучше узнать у самого герцога Чезаре.
Она отвела взгляд.
— Поняла вас, миледи.
Эфони выглядела озадаченной, но кивнула.
Прошло несколько дней в ожидании суда. И в один из них Чезаре пришел навестить Адель.
— Адель Брюль Шредер. Тебя кое-кто ищет.
Он появился в дверном проеме, с небрежно накинутым на плечи плащом и в расстегнутой рубашке, лениво опираясь на косяк.
Вернувшись во дворец, он, похоже, снова взялся за тренировки — тело, которое после долгого перерыва казалось чуть более поджарым, вновь обрело прежнюю выточенную форму.
— Меня, господин?
На вопрос Адель Чезаре тихо улыбнулся. Она исправилась:
— Меня?
— Женевьева Малатеста хочет с тобой встретиться. Ты ее знаешь?
— Да, но...
В последний раз она виделась с Женевьевой, когда та передала ей в кафе нелепые слухи о них с Чезаре. Позже они обменялись парой писем, но после истории с ее происхождением переписка оборвалась.
— Интересно, зачем она пришла?
— Хочешь, велю прогнать ее?
— Нет, я хотя бы выслушаю.
Адель поднялась с кресла. Все равно я просто коротала время за книгой.
В этот момент Чезаре словно невзначай пробормотал:
— В первые месяцы нельзя нервничать, разве нет?..
Адель резко посмотрела на него. А мужчина, сказавший эту странную фразу, невозмутимо почесывал подбородок, словно ничего не случилось.
Прим. пер. Почему Адель исправилась.
Она сначала говорит так «저를요?» — «저» используется при формальных беседах или вежливом общении.
나를요? — неформальная форма. «나» используется с ровесниками, близкими людьми.