Эфони вдруг что-то вспомнила и начала копаться в вещах.
— Что там?
Горничная протянула маленькую, но изысканную прямоугольную шкатулку. Открыв ее, она показала пару сережек с розовым кварцем.
Эфони неуверенно улыбнулась, и Адель сказала:
— Видимо, он не знает, что у меня не проколоты уши.
— Джентльмены, как правило, не обращают внимания на такие детали.
— Сейчас проколоть будет сложно?
— Если продезинфицировать иглу, это займет совсем немного времени.
— Тогда подготовь все. Раз уж это подарок, стоит надеть их.
— Поняла.
Эфони вышла из комнаты, чтобы приготовить все необходимое.
Адель осталась одна и задумчиво смотрела на сережки, лежавшие на столе.
Она не обижалась на Эзру за то, что тот не знал, что у нее не проколоты уши.
И неудивительно: Адель ни разу не взглянула на карманные часы, которые он подарил ей в знак предложения руки и сердца.
Но она по привычке разглядывала открытки, которые он присылал: Пьетра, Марсенья, Диепа... Курорты, о которых она слышала лишь понаслышке. Огромный мир, который представлял ей будущее.
Она была ужасно жестока. Хорошо, что Эзра понимал это.
Просто нужно постараться сделать все возможное для него.
В конце концов, среди аристократов нередко случались браки без любви. Стоило лишь взглянуть на Джуда Росси.
Сегодня, всего через три дня после смерти Сильвии, он объявил о своей помолвке. Говорили, что его невеста — амбициозная девушка из приличной, но не слишком знатной семьи.
Адель не считала это чрезмерным. В ее глазах Джуд просто метался, словно обезглавленный цыпленок, в отчаянной попытке унять свою боль.
Я не позволю Эзре стать таким.
Эзра обещал стать ей хорошим мужем. Он был честным и добрым человеком.
Со временем я полюблю его. И он ответит мне еще большей любовью.
Эта мысль немного успокоила ее. К тому же, Адель не привыкла зацикливаться на прошлом.
Я выйду замуж за Эзру. И больше не буду жить, как мотылек, который существует лишь день.
Когда Адель сжала кулаки, твердо решив это, дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошел Чезаре.
Девушку замерла от неожиданности.
— А где Эфони? — спросил Чезаре, небрежно оглядывая комнату. Его одежда ничем не отличалась от обычной, словно герцог упрямо сопротивлялся переменам.
Адель, чуть напрягшись, ответила:
— Лорд Эзра подарил мне серьги, но у меня не проколоты уши. Эфони пошла за инструментами.
Чезаре слегка нахмурился.
— Видимо, ему было не до того, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
— …
Он не знал, что они с Эзрой не проводили вместе ту ночь. И Адель не собиралась ему это объяснять, потому что не видела в том никакого смысла.
Сегодня они расстанутся навсегда. После помолвки она собиралась переселиться в особняк, который Чезаре ей подарил. Так рекомендовала ей Ева.
Адель решила, что не хочет ссориться с ним в такой день.
— У вас много дел?
Это было тонкое предложение уйти к гостям, но вместо этого Чезаре прошел вглубь комнаты и сел на край стола. Его лицо оставалось безразличным, но золотые глаза сияли, словно жгучее летнее солнце.
— Ты счастлива?
Внезапный вопрос заставил Адель сильнее сжать кулаки, лежавшие на коленях.
— Да.
— Счастлива с Эзрой?
— Да.
— Ты его любишь?
Она замерла. Едва утихшее сердце вновь оказалось потревожено. Её терзало, что он говорил о любви так, будто речь шла об игрушке, которую можно бросить и снова взять.
Но Адель не отвела взгляда.
— Да. Люблю.
Чезаре смотрел на нее с каменным лицом. О чем он думал, было невозможно понять. В какой-то момент она перестала его читать.
Но и он больше не может понять меня. Она интуитивно это почувствовала.
Как и ожидалось, Чезаре тихо переспросил:
— Любишь?
— Да.
Неудобное молчание повисло в воздухе. Чезаре скрестил руки и остался неподвижным, словно каменная стена.
— Мне пора идти, брат.
Адель поднялась со стула. Часы на стене показывали, что до начала церемонии оставалось совсем немного времени.
Не успею надеть серьги.
Адель знала, что Эзра расстроится, но чувствовала странное облегчение. Когда она направилась к двери, Чезаре заговорил снова:
— Адель Виви.
Она замерла, держась за дверную ручку.
— Прости.
Слова, прозвучавшие в ушах, удивили ее настолько, что она невольно обернулась к герцогу.
Он говорил с необычайным величием в голосе, но глаза оставались темными.
— Я человек, который всегда делает то, что решил.
Он говорит о нашем фиктивном браке, устроенном из-за обещания?
Адель неопределенно кивнула и вышла из комнаты.
Она шла на церемонию, Чезаре следовал за ней в десяти шагах.
Когда они подошли к зданию, Джиджи, стоявший у входа, кивнул Адель, а затем подошел к герцогу и что-то тихо ему сказал.
— Информация поступила от Арлекина…
Поняв, что это дело не для ее ушей, Адель тут же утратила интерес к разговору.
В центре парка, окруженного живыми изгородями, вырезанными в форме величественных зданий, стоял длинный каменный обеденный стол.
За ним собрались Ева и семья Делла Валле. Даже мадам Делла Валле, слишком слабая для того, чтобы покидать свои покои, присутствовала на торжестве.
Там была и Лукреция. Когда она встретилась взглядом с Адель, то улыбнулась ей как-то слишком уверенно, даже с оттенком безумия.
Странно, уже давно Лукреция ведет себя очень тихо. Адель бесцельно огляделась.
Ее взгляд остановился на фигуре, сидевшей под сиреневым навесом семьи Делла Валле. Это была женщина, полностью скрытая под тяжелым капюшоном.
Что-то в ней кажется знакомым...
Но Адель знала, что среди Делла Валле не может быть знакомых ей людей, и решила, что ей просто показалось. Она заняла свое место.
Тем временем подошел Чезаре.
Он не сел за стол, а остановился рядом. Все посмотрели на него с улыбкой, в ожидании торжественной речи. Гости надеялись услышать, как он, несмотря на все препятствия, наконец объявит об этом важном дне.
Но Чезаре, с неожиданной простотой и весельем, сказал:
— Прошу прощения, но помолвка отменяется.
Руки, уже готовые аплодировать, замерли. Музыка оркестра, игравшая на фоне, зазвучала фальшиво, заполняя неловкую паузу.
На лицах присутствующих все еще были растерянные улыбки.
…Что?!
Только Адель побледнела.
— Вы что, оглохли? — продолжил Чезаре, нахмурив брови, теперь уже с тенью угрозы в голосе.
Лука, наконец поняв, что что-то идет не так, попытался неуклюже отшутиться:
— Ха... герцог Чезаре, это, должно быть, какая-то... шутка?
Чезаре усмехнулся.
— «Шутка»? Увы, карнавал давно закончился, лорд Делла Валле.
— Ч-что?
— Вы что, не понимаете?
Чезаре презрительно вздохнул и схватил зеленую бутылку со стола.
Это был «Гленкеллан» — напиток с высокой крепостью и еще более высокой ценой.
Все молча наблюдали, как желтая жидкость, блестя словно ртуть, медленно выливалась на газон. Он опустошал бутылку за бутылкой.
Наконец, Чезаре вытащил зажигательный камень.
…Что?!
Теперь лица присутствующих побелели от ужаса.
— Герцог! Что вы делаете?! — закричал Оресте.
Но Эзра уже бросился к Чезаре. Однако тот оказался быстрее.
— Что поделать, люблю эффектные шоу, — с жестокой усмешкой он бросил камень в центр сада.
— А-а-а! — вскрикнула мадам Делла Валле, потеряв сознание, как только пламя охватило газон.
— Воды! Тащите воду! — закричали другие.
— Никому не двигаться, — холодным взглядом остановил их Чезаре, стоя спиной к пламени. — Я же сказал, что все отменяется. Вы, что, глухие, или просто идиоты?
Огонь разгорался все сильнее, поднимаясь к высеченным кустам, превращая их в горящие факелы и выстреливая черным дымом в небо.
Живая изгородь, окружавшая стол, превратилась в огненную стену. Если они не уйдут сейчас же, пламя вскоре поглотит всех.
Крики доносились со всех сторон, люди метались в панике, огонь перекинулся на навесы, и Чезаре, словно ему было мало, сорвал со стола скатерть, отправив всю еду на землю.
— Теперь, когда вы все поняли, буду признателен, если уберетесь отсюда.
— Герцог Чезаре! — раздались отчаянные крики.
Все смешалось в хаосе.
Эзра бросился на Чезаре, но его остановил Эгир. Майя вывела Еву в безопасное место, а Лукреция незаметно увела женщину в робе.
Адель, стоя в стороне, наблюдала за всем этим, словно парализованная. В нос ударил запах горелого, и она пошатнулась, схватившись за стул.
Никто не обращал на нее внимания. Единственным, кто нахмурился, увидев ее состояние, был, что парадоксально, Чезаре.
Убедившись, что рыцари остановили Эзру, он подошел к Адель и сказал:
— Что ж, жаль, что теперь ты не сможешь выйти замуж за своего любимого Эзру.