Узнав о произошедшем на балу, Адель накинула шаль и направилась в сад, откуда виднелись главные ворота.
Стоит только убрать одну — появляется другая. Точно муравьи.
Когда она вышла на дорожку, свет луны заливал статую Веркельского фонтана — русалка, державшая кувшин, изливала воду, вся сияя в серебре. Адель осторожно присела на край фонтана.
Сначала она смотрела на хвост русалки, потом взгляд незаметно скользнул к собственным ногам. Через мгновение она фыркнула и, опустив ладони в воду, принялась плескаться. Прохладная струя мягко текла сквозь пальцы.
Иногда скучаю по прошлому, но ни о чем не сожалею. Она получила все, что было обещано.
Прошло немного времени, и вдалеке отворились ворота. Въезжавший всадник повернул к дому.
Адель молча ждала. Мужчина спешился и неторопливо направился к ней, стоящей у фонтана.
— Адель.
Когда расстояние между ними сократилось, Чезаре едва заметно улыбнулся и поздоровался.
Адель подняла голову и взглянула на него на фоне круглой луны.
Он был красив, крепок, как породистый жеребец. Мужчина, чья внешность приковывала взгляд. И этот человек — ее муж. Хотя, кажется, слишком многие в этом мире об этом забыли.
— Вернулся?
— Да.
— Рано ты.
— Потому что соскучился.
Он усмехнулся, говоря это.
Адель ничего не ответила, просто пристально посмотрела на него.
Улыбка медленно сошла с его лица. Во взгляде, опущенном чуть в сторону, скользили мысли, одна за другой.
Адель, не отводя взгляда, хлопнула ладонью рядом:
— Садись.
Чезаре подошел и, как благовоспитанный и сильный пес, аккуратно опустился рядом с ней.
Адель ощутила его присутствие и снова подняла глаза к луне. Было полнолуние. Герцогиня Торлонья умело выбрала день для бала. Возможно, в следующий раз надо устроить бал в нашем доме тоже на полную луну.
Если продолжать спокойно и методично показывать свое место и придавливать сверху, муравьи в конце концов исчезнут.
— Прости.
Чезаре внезапно заговорил.
Он наверняка знал, что она уже слышала обо всем.
Адель продолжала смотреть на луну и ответила:
— Надо было умеренно развратничать.
Послышался усталый смех.
— Надо было, — согласился он.
Адель обернулась. Рядом сидел человек, словно не замечавший, что в небе сияет луна. Его золотистые глаза были опущены, на первый взгляд безразличные. Но Адель знала — это лишь маска.
Он казался тем, кто не поддается ничьим чувствам. Тем, кого может победить только любовь. И в то же время — таким, кто имеет полное право содрогаться от собственного прошлого.
Но Адель не собиралась это прошлое оправдывать. Быть свободным — не преступление. Однако за свободу всегда платят, и он просто платил свою цену.
И все же… Она не хотела, чтобы один жалкий муравей смог лишить Чезаре его яркой, огненной силы и уверенности.
— Чезаре.
— …
— Прошлое не стереть. Но твое будущее — это не твое прошлое. Так что не обращай внимания.
Чезаре шевельнул губами, затем с недовольным лицом провел рукой по волосам.
— Ты разве не злишься?
— А с чего бы?
— Тогда лучше разозлись. Выругай меня, если хочешь.
— Тебя?
— Из-за меня все это.
Он умолк. А потом, глухо, будто где-то внутри, добавил:
— Ты услышала то, чего не должна была слышать.
— Это никак не задело меня. Да и теперь уже никто не осмелится говорить подобное мне в лицо.
— Все равно… Мне неприятно, что про тебя болтают. Что…
Он замолчал. Провел рукой по волосам, будто у него в голове бушевал целый вихрь.
— …Что все ведут себя так, будто мы все равно рано или поздно расстанемся.
Адель молча посмотрела на него и спросила:
— Ты боишься?
— …
— Что ты изменишься в своих чувствах? Или…
Он вдруг фыркнул и рассмеялся, морща глаза:
— Послушай, Адель Виви. Я же тебе сто раз говорил — я не изменюсь. Просто…
Слова оборвались, но в глазах вдруг вспыхнули глубокие чувства.
— …просто я боюсь, что однажды ты устанешь от всего этого. И тогда… решишь уйти.
Адель моргнула.
Неужели он до сих пор переживает из-за таких глупостей?
Ей хотелось рассмеяться, но, заметив, как он внимательно следит за ее реакцией, она сдержалась. Побоялась, что тот огорчится.
Вместо этого она отвела взгляд и посмотрела на луну.
Такая же круглая, красивая, как и тогда — над крохотным белым островом посреди моря.
В мягком лунном свете Адель спокойно произнесла:
— Даже не знаю… как оно будет.
Не глядя, она почувствовала, как сердце мужа вздрогнуло. Не заметить, как весь этот большой, сильный человек вздрогнул, было невозможно.
И тогда Адель не удержалась и все-таки улыбнулась, глядя ему в глаза.
— Чезаре. Конечно, если твои чувства ко мне изменятся, мои тоже изменятся. Но ведь не изменятся же, правда?
— Конечно, нет.
— Тогда что тебя так тревожит?
Только тогда он взглянул на нее по-настоящему. В его глазах дрожало нечто детское, потерянное, и Адель вдруг захотелось смеяться вновь.
Любовь — странное чувство. Как такое возможно, что взрослый, сильный мужчина выглядит милым, стоит ему лишь на миг потерять свою уверенность?
— Я не верю чужим словам. Я верю в того, кого вижу перед собой. Если бы ты и правда был тем, кем был когда-то, ты бы не стал моим мужем. И разве не выбрал бы ты на эту роль какую-нибудь выгодную партию, еще до встречи со мной?
— …
— Но ты… Ты, среди лжецов, льстецов, воров и интриганов, все равно не смог отдать самое дорогое. А потом пришел и отдал его мне.
Она снова улыбнулась:
— Свое сердце.
У него вздрогнул кадык. Пальцы сжались в кулак, взгляд стал резче, как всегда, когда он хотел спрятать волнение.
Хватит уже прятаться. Надо быть с ним честнее.
Адель тихо положила свою ладонь поверх его кулака.
— Я получила его. А значит, теперь ты — мой. А я из тех, кто, если уж что-то получил, то держит крепко и не отпускает.
— …
— Так что не беспокойся. Пока ты не изменишься, я тоже не изменюсь.
Он долго молчал. Только посмотрел на нее растерянно, будто боялся дышать.
Наконец его губы дрогнули:
— …Правда?
Этот почти детский, наивный вопрос — как из далекого прошлого — вызвал у Адель легкую улыбку.
— Правда.
Лишь после ее ответа он, наконец, расслабился. Плечи опустились. Он рассеянно потянулся к ее руке и начал бережно перебирать пальцы, как если бы прикасался к драгоценности.
И вот уже его пальцы сжали ее руку крепче, и она ответила тем же.
— Скоро мы устроим бал. И тогда просто покажем всем, как сильно ты меня…
— Любишь, — подхватил Чезаре.
Адель подняла глаза от их сцепленных рук и встретилась с его взглядом.
Чистый и нежный, лишённый даже тени насмешки. От него захватывало дух.
Но она тут же уверенно ответила:
— Да. Как сильно мы любим друг друга.
После ее слов по саду прошелся мягкий ветер, как прикосновение богини. Он скользнул по ней, по Чезаре, как будто благословляя их.
Чезаре медленно поднял голову и посмотрел на полную луну. Ее свет озарил его волосы серебристо-синим сиянием, и глаза, яркие как солнце, стали еще ослепительнее.
Этот миг разбудил в сердце Адель нежную дрожь. Наверное, я всегда хотела видеть его таким.
Он сидел в лунном свете — задумчивый, молчаливый, словно сам сделался частью этого ночного неба, а потом повернулся к ней:
— Только не убегай потом под предлогом, что тебе неловко.
На щеке у него снова появилась беззащитно-мальчишеская ямочка.
Вот таким он был по-настоящему собой.
Адель тоже улыбнулась в ответ.
— И что же ты такого планируешь сделать?
— Ну... хотя бы поцеловать тебя в подъем стопы, не меньше.
— Думаешь, этого хватит?
— А если зайти дальше?..
Голоса супругов переплелись в ночном воздухе, как ровный и неторопливый поток.