Чезаре крепко прижал Адель к себе. Его губы едва ощутимо скользили по ее уху, и время от времени из них вырывался тихий, глубокий выдох. Каждый раз по телу Адель пробегала дрожь, а кожа покрывалась мурашками.
Когда она попыталась отстраниться, Чезаре мягко, почти убаюкивающе прошептал:
— Не убегай.
Это был не приказ, но в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило Адель замереть.
Одной рукой герцог по-прежнему крепко держал девушку за талию, а другой медленно убрал с ее шеи непослушную прядь волос.
— Адель Виви.
Адель вздрогнула и судорожно сглотнула.
Чезаре мягко коснулся губами впадинки на ее щеке, рядом с ухом.
— Хочу спросить кое-что.
Адель крепко закрыла глаза. Горячее дыхание на коже окончательно спутало ее мысли.
— Сегодня ведь карнавал, да?
Неожиданно обыденный вопрос позволил, наконец, вдохнуть. Ей с трудом удалось сохранить ровный голос.
— Да.
— День, когда можно не быть искренним. Верно?
В груди что-то болезненно сжалось, но она кивнула.
— Да.
Чезаре крепче обнял Адель, поправляя ее в своих объятиях. Полулежа, он посадил девушку к себе на бедра.
Нечто, вызывающее неловкость, оказалось между ее ног. Адель в замешательстве попыталась подняться, опираясь на колени, но Чезаре решительно обвил талию и не позволил ей подняться.
— !..
Дыхание сбилось, тело застыло. Чезаре успокаивающе погладил ее по спине.
— Тогда скажи мне… Ты правда ничего ко мне не чувствуешь?
В этот момент Адель перестала дышать.
Тишина была оглушительной. Лишь отдаленные звуки праздника и тихий плеск воды напоминали о реальности.
Она не могла ни пошевелиться, ни ответить. Будто что-то необратимое, судьбоносное поглотило ее.
Чезаре медленно отстранился.
Их взгляды встретились, они были совсем рядом. Его золотистые глаза ярко мерцали, словно луна, отраженная на водной глади.
Зрачки Адель едва заметно дрогнули.
Подобное уже было раньше.
На курорте, на рассвете.
— Уверена, что кроме того, что я тебе не ненавистен… больше ничего нет?
Почему же я не оттолкнула его тогда?
Адель редко показывала свои чувства. Она почти никогда не плакала.
Но почему я так часто плакала из-за него?
Нет.
Ее лицо резко застыло.
— Ничего.
Слова сорвались с ее губ резко и жестко. Чезаре внимательно наблюдал за ней.
— «Ничего»?
— Ничего.
— Правда?
— Да!
Адель вспыхнула и резко закрыла лицо ладонью.
Чезаре мягко, но уверенно убрал ее руку.
Пронзительный, жгучий взгляд пожирал ее. В его глазах она увидела свое искаженное отражение.
Он молчал. Но затем, словно сквозь тучи пробилось солнце, Чезаре неожиданно ослепительно улыбнулся.
— Я ведь говорил.
Сильная рука резко потянула Адель за шею.
— У тебя все на лице написано.
Он поцеловал ее так, будто собирался проглотить целиком.
Ах…
Чезаре поглотил легкий стон Адель. Он сжал девушку за шею, не позволяя ей отстраниться. Адель оказалась заключена в его объятиях.
Влажный язык, мягкий, словно взбитые сливки, медленно проник ей в рот, осторожно касаясь чувствительных мест, будто изучая их.
В этом не было ни капли грубости или насилия. Это не было жестоко или агрессивно. Только бесконечно мягко, бережно и обжигающе.
Я поняла, почему женщины так жаждут его.
Как такое может не быть любовью?
Как можно целовать так, будто готов поглотить все существо другого человека без остатка?
Это слишком.
— Х-х…
В уголках глаз запеклись слезы, а из груди вырвался приглушенный всхлип. В следующее мгновение Адель почувствовала, как что-то снизу нарастает и тяжело прижимает ее.
Она дернулась, испуганно вздрогнув, но Чезаре только крепче прижал ее к себе.
— Ха…
Глухой, сырой выдох — впервые она услышала от него нечто подобное.
Чезаре на мгновение напрягся, будто сдерживая себя, а затем расслабился, словно волна отхлынула от берега.
И затем он неторопливо, но уверенно начал двигаться.
Блаженство подступало медленно и тягуче.
— Ах…
Что это? Что со мной происходит? Это всегда так?
Никогда прежде Адель не испытывала ничего подобного. Каждый нерв, каждая клетка откликалась на его прикосновения. Щит из шерсти и хлопка оказался бесполезен. Напротив, будто успокоенный этой защитой, Чезаре двигался безо всяких колебаний.
Тело Адель подрагивало, но Чезаре не позволил ей и на миг вырваться, удерживая крепкой хваткой за бедра.
— А-а…
И Адель заплакала. Эта лавина новых, пугающих ощущений была ей чужда. Она вдруг поняла, что пути назад больше нет.
Слезы медленно скатились по щекам и коснулись лица Чезаре. Он замер, внимательно глядя на нее.
Адель стыдливо отвернулась, но его рука осторожно вернула ее взгляд обратно.
Чезаре расхохотался, сияя от радости.
— Ты уже плачешь? Но мы ведь только начали.
Сказав это раздражающе спокойным тоном, он снова начал двигаться. Адель судорожно закусила губу и зажмурилась.
Чезаре прижал ее дрожащую голову к своему плечу. Его губы бесконечно блуждали по ее ушку, завитку волос и шее. А иногда он слегка прикусывал кожу, как зверь, помечающий свою территорию.
Это было ничуть не похоже на то, что когда-то делал Эзра. Адель казалось, что ее тело становится мягким и плавится, сливаясь с ним.
Может, лучше просто раствориться в нем…
И тут.
— Леди Аделаида!
Слабый голос раздался издалека. В тот миг кровь в ее жилах обратилась в лед.
Загнанный вглубь рассудок накрыл ее, словно водопад.
Что я делаю?!
Она резко оттолкнула Чезаре. Герцог, почувствовав необычную силу сопротивления, ослабил хватку и отпустил ее.
— Адель?
Она дрожала, сидя у него на бедрах.
Как я могла… забыть об Эзре?
Если я не могу любить его, то хотя бы не должна предавать.
Адель машинально потянулась рукой, чтобы прикрыть рот, но вдруг осознала, что на ней все еще маска Коломбины. Ее лицо исказилось от страха.
Сегодня карнавал. День, когда все прячутся за масками и растворяются в беззаботном веселье на одну ночь.
Дрожащий взгляд Адель устремился на Чезаре.
Он оставался спокойным, несмотря на ее резкий толчок. Его лицо потемнело, но в глазах не отражалось никаких эмоций.
Логично. Сегодня ведь карнавал...
Он даже предупредил: все это — просто игра.
Дыхание Адель стало тяжелым. Тот, кто минуту назад так нежно целовал ее, теперь холодно и безразлично смотрел на нее. Она не могла понять, какой из них настоящий.
Охваченная чувством вины, которое грозило лишить ее рассудка, она невольно спросила:
— …Вы меня любите?
Чезаре замер. Он нахмурился, провел рукой по волосам, несколько раз приоткрывал губы, будто собираясь что-то сказать, но только тяжело вздохнул.
— …Адель Виви. Сегодня карнавал.
Все вокруг погрузилось во тьму. Эти слова нельзя было истолковать по-другому.
«Да. Тогда все, что я делаю сегодня, — просто игра».
Я попалась на этот фарс. Поддалась телесному влечению. Хотя он прямо сказал, почему выбрал именно этот день. И даже сейчас Эзра изо всех сил ищет меня…
Адель молча оттолкнула Чезаре. Тот послушно отпустил ее.
Она бесстрастно соскользнула с его бедер и отступила назад настолько, насколько позволяла связавшая их лента. Сев на колени, Адель с широко раскрытыми глазами уставилась вниз.
Чезаре некоторое время молча смотрел на нее, затем раздраженно вздохнул:
— …И что ты теперь делаешь?
В этот момент на нее обрушилось отвращение к самой себе, будто стая ночных мотыльков. Адель сжалась и разразилась рыданиями.
Чезаре посмотрел на Адель, которая плакала, как ребенок.
Он слышал крик Эзры. Это его не волновало.
Разве ты не приняла меня?
Но стоило Адель услышать голос Эзры, как она замерла, пришла в себя и теперь рыдала у него на глазах.
Почему?
Этот вопрос снова и снова звучал в его голове.
Почему?
Он видел, как Адель Виви целовала Эзру. Видел, с какой мягкостью она принимала его. Тогда она не плакала.
А сейчас — рыдала.