— Когда вам будет удобно провести церемонию? — спросил Лука у Евы.
Наконец разговор перешел к сути.
Ева вместо ответа перевела взгляд на Эзру. Тот заговорил:
— Чем раньше, тем лучше. Но я хотел бы учесть мнение леди Аделаиды.
С этими словами Эзра обратился к Адель:
— А каково ваше мнение?
Адель замялась, но ответила:
— Чем скорее, тем лучше.
Эзра с улыбкой кивнул. После недавних событий в саду его душа обрела некоторое спокойствие.
Вдруг голос подала Лукреция:
— Интересно, будут ли на церемонии присутствовать господин Роуэн и леди Катарина?
Атмосфера в зале сразу похолодела.
Оресте прищурился и что-то прошептал сестре на ухо — очевидно, настойчиво советуя ей замолчать.
К счастью, Чезаре, за настроением которого все следили, продолжал бесстрастно покачивать бокал со спуманте, не поднимая глаз.
Игнорируя предостережения Оресте, Лукреция мило улыбнулась:
— Ведь леди Аделаида — их дочь. Было бы прекрасно, если бы они пришли поздравить вас…
Ева крупными буквами написала что-то в своем блокноте и продемонстрировала запись:
«Я свяжусь с ними сама».
Она одарила Лукрецию мягкой улыбкой:
«Спасибо за заботу, леди Лукреция».
— Не за что...
Лукреция натянуто улыбнулась и отступила, решив, что, раз вмешалась Ева, лучше не продолжать.
Тут же она повернулась к Адель:
— Вы ведь жили в Каполло? Пригласите ли кого-нибудь из друзей?
Адель вежливо улыбнулась:
— Мне хотелось бы провести церемонию в кругу семьи.
— Как жаль! Благодаря вам я заинтересовалась Каполло и мечтала познакомиться с его жителями. Может быть, вы расскажете мне об этом месте?
Ну, началось…
— Это красивый край, хотя и не портовый — в основном сельскохозяйственный. На площади Пьяче стоит статуя богини с колосом пшеницы…
Адель машинально повторяла заученные сведения о Каполло, в то время как взгляд Лукреции оставался отрешенным.
— Как интересно! Надеюсь, когда-нибудь побываю там.
Слова звучали неискренне. Лукреция продолжила:
— Слышала, что вы хорошо разбираетесь в литературе. Ваш любимый автор, должно быть, Дуранте?
— Можно и так сказать.
— Восхищаюсь вами. Все-таки Дуранте пишет непросто. Вы — истинное украшение нашей семьи, леди Аделаида. Рада, что у Эзры будет такая прекрасная супруга.
— Благодарю за добрые слова, леди Лукреция. Вы сами — образец женских добродетелей.
— О нет. Я просто верю, что вы станете опорой нашей семье. Принесете свет и свободу Делла Валле и сможете стерпеть даже необходимость пройти через ад ради нашего спасения.
«С твоей поддержкой долги Делла Валле уже не кажутся такими пугающими», — она изящно вплела завуалированный политический намек в литературное сравнение.
Но откуда такая уверенность?
— Знаете, я убеждена, что освободить от любых оков или достичь всего возможного можно лишь своими собственными усилиями. И в данном случае ваша семья обладает всей необходимой силой.
Глаза Лукреции блеснули опасным светом.
Попалась.
Уголки ее губ приподнялись в удовлетворенной улыбке. Адель невольно отступила.
Что это было?
Тут в разговор с детской непосредственностью вмешался Эзра:
— Заметил, что вы предпочитаете старое издание «Драмы».
— Простите?
— Использованные вами выражения — из ранней версии, например, «оковы». Сам я тоже больше люблю старое издание. Слова со временем меняют значения, но истинное очарование литературы в ее первозданном облике…
Объяснение Эзры прошло мимо ушей Адель.
Я читала старое издание?
Она и не подозревала, что у «Драмы» есть обновленная версия. В городской библиотеке, что существовала на скромные субсидии, новые книги не закупались.
Конечно, аристократы всегда покупают последние издания… Но что это меняет?
Смутное беспокойство шевельнулось в душе.
Лукреция подняла бокал и обратилась к Адель:
— За леди Аделаиду, будущую часть нашей семьи. «Пусть то, чего нет, будет казаться реальным».
Все подняли бокалы, глядя на Адель.
Она неуклюже ответила жестом, и повисла мгновенная, но осязаемая тишина.
— «А то, что существует, — пусть длится вечно», — Чезаре мягко стукнулся своим бокалом о ее.
Остальные, смутившись, переглянулись и поспешно отпили из бокалов.
Дурацкие аристократические словесные игры…
Лицо Адель залила краска.
Лукреция мило улыбнулась:
— Неужели вам не нравятся изящные афоризмы, леди Аделаида?
Эзра сурово нахмурился:
— Лук…
— Разве не стоит поднять еще один тост? — вмешался Чезаре.
Он впервые за вечер прервал свое молчание, и все обернулись к нему.
Чезаре откинулся на спинку кресла с холодной усмешкой:
— Слышал, что леди Лукреция скоро выходит замуж за герцога Северино. Великое событие! Похоже, наши пути теперь окончательно разойдутся.
Лицо Лукреции исказилось, улыбки на губах присутствующих угасли.
Какая отвратительная обстановка… — подумала Адель.
Только Ева с интересом наблюдала за происходящим, а Лука невозмутимо обсуждал вино, словно ничего не произошло. Что тут скажешь — настоящие опытные политики.
Внезапно Эзра обратился к Чезаре:
— Вам тоже пора бы порадовать нас хорошими новостями.
Глаза двух мужчин встретились.
— Удивительно, вы знали столько женщин, а женюсь первым я.
— Их не так уж много… Хотя для невинного юноши вроде вас, Эзра, это, наверное, кажется большим числом.
— Уверен, не только мне. Знаете, леди Аделаида, насколько мне известно, у герцога Чезаре было примерно…
— В чем суть вашего вопроса? — Чезаре резко перебил его.
— Просто хотел выразить вам благодарность. Ведь благодаря тому, что вы представили меня леди Аделаиде, я теперь могу называть ее своей супругой.
Чезаре пристально смотрел на Эзру. Казалось, этот взгляд способен убивать.
Аделаида, сидевшая между ними, тихо поставила бокал и смотрела вниз.
Хочу сбежать отсюда…
В этот момент Ева незаметно показала ей записную книжку.
«Аделаида, как ты себя чувствуешь?»
Адель вопросительно взглянула на нее. Ева мягко улыбнулась, и лишь тогда она поняла ее намерения.
— Легкая усталость, но в целом все в порядке.
«Не перенапрягайся. Ты скоро станешь невестой. Если устала, можешь отдохнуть. Все равно переговоры между семьями будет вести твой брат».
Адель украдкой оглядела присутствующих.
— Если позволите, я бы хотела покинуть вас раньше.
Никто не стал ее останавливать. Когда Адель, коротко кивнув, поднялась из-за стола, это произошло одновременно.
— Тогда я…
— Позвольте я…
Чезаре и Эзра поднялись почти синхронно, тут же замерли и, не сговариваясь, вновь сцепились взглядами.
Адель чувствовала, что если она останется здесь еще немного, то либо проведет ближайшие три дня в мучениях от несварения, либо узнает, как Лукреция убивает одним только взглядом. Поэтому она поспешно произнесла:
— Благодарю за вашу заботу, но со мной мой брачиере, так что все в порядке.
К счастью, Эгир вовремя подошел и протянул ей руку.
— Тогда желаю вам приятного… ужина.
Адель ухватилась за его руку и, не оглядываясь, быстро покинула зал.
Как только Адель с Эгиром вышли, Лукреция тоже неторопливо поднялась.
— Прошу прощения, но я тоже вынуждена удалиться. Что-то мне нездоровится.
Возможность пообедать с Чезаре выпадала нечасто, но ради будущего иногда приходилось идти на жертвы.
Ева взглянула на нее с беспокойством.
«Сама справишься?»
Даже понимая, что Лукреция лукавит, ее взгляд был искренне заботливым.
Лукреция лишь слегка улыбнулась.
— Не волнуйтесь, со мной личный рыцарь. Спасибо за ваше беспокойство. Надеюсь, вы простите меня за то, что ухожу раньше.
«Хорошо. Береги себя».
Ева оставалась по-доброму внимательной, чего не скажешь об отце и брате, которые, кажется, только обрадовались ее уходу.
А вот Чезаре…
Он лишь лениво взглянул на Лукрецию, после чего поднес бокал к губам.
Ах…
Невыносимо, но эта высокомерная надменность сводит с ума. Однажды он будет принадлежать только мне.
Лукреция вежливо попрощалась и вышла из зала.
В коридоре ее догнали Элоди и Арль. Лукреция шла все быстрее, пока шаги не перешли в почти бег. На лице расцвела сияющая улыбка.
Теперь я все поняла. Как я могла этого не заметить?
«Я — Аделаида Буонапарте».
Кто знает? Может, она всего лишь уличная девчонка.
«Я из низов».
С такой утонченностью изображать провинциальную простушку — вот уж настоящее искусство. Но в мире есть вещи, которые невозможно скрыть.
«Я невероятно красива, поэтому никто этого не замечает».
Даже если никто не видит, правду не спрятать.
«Я не принадлежу к высшему обществу, но за ним наблюдала».
«Неужели без «Моей тайны» и «10 дней» вы сможете говорить о Франческо и Джованни?».
«Мое воспитание взято из книг».
«Кажется, вы больше цените старые издания пьес?».
«Но мои знания никогда не обновляются».
Я…
Лукреция внезапно остановилась.