— Вы…
Адель откашлялась. Она хотела говорить сухо, но, возможно, из-за дождя голос вышел влажным, будто пропитанным сыростью.
— Как лидер, вы действительно достойный человек.
Чезаре замер, а затем шутливо уточнил:
— А как мужчина?
— Так себе.
— Жестоко!
Он рассмеялся — коротко, словно не ожидал от нее такого. Но, вместо того чтобы сменить тему, Чезаре, к удивлению, продолжил ее.
— Раз уж так вышло, скажи. В глазах Адель Виви, чего мне не хватает? Вряд ли в Форнатье найдется кто-то лучше меня.
— Это правда.
— Тогда почему Эзра?
Последний вопрос сорвался с его губ резко, с явным нетерпением, возможно, даже острее, чем он сам того хотел.
Чезаре осознал это и тут же сжал губы. Легкая улыбка, которую он так усердно держал, застыла. Он повернулся и впервые за все это время прямо взглянул на нее.
— Ты… все еще его любишь?
Адель не могла смотреть ни на прилипшую к его груди мокрую белую рубашку, ни на золотые глаза, в которых всегда чувствовалась искренность. Она отвернулась к саду.
— Любви никогда не было. А значит, и чувств, которые могли бы остаться.
— Раньше ты говорила, что любишь его.
— Вы так легко верите лжи?
— Я же говорил.
Чезаре протянул руку. Даже в этом прохладном воздухе его пальцы были горячими, когда коснулись ее щеки.
— Если ты хоть немного попытаешься скрыть правду, я охотно тебе поверю.
Адель невольно зажмурилась.
Его пальцы мягко скользнули вниз, затем к ее уху.
Пряди волос, спутанные дождем и прилипшие к коже, аккуратно улеглись под этим прикосновением.
— Адель Виви.
Голос был низким и тяжелым, совсем не таким, как легкие, игривые движения.
— Солги мне. Хотя бы раз.
— …
— Я специально позволю себя обмануть. Такое не каждый день случается. Ты понимаешь?
Сквозь тьму за закрытыми веками до нее донесся его тихий смех и быстро затих.
А потом наступила тишина. Прикосновение горячих пальцев тоже исчезло.
Инстинкт подсказывал: не открывай глаза. Не смотри на него. Не встречайся с ним взглядом.
Но Адель все же открыла их. И увидела Чезаре.
Он стоял прямо, расправив плечи, с руками в карманах, и смотрел на нее сверху вниз.
Но вопреки его уверенной позе, в нахмуренных глазах и плотно сжатых губах бушевали эмоции.
Так же, как тогда, когда он навис над ней, выплескивая свою растоптанную гордость. Нет… сейчас он выглядит еще более растерянным.
Когда они посмотрели друг другу в глаза, Чезаре резко отвел взгляд. Крупная ладонь скользнула от подбородка вверх, убирая волосы назад.
— Ни слова, да? Черт, это и вправду жестоко.
На его лице осталась смутная улыбка, словно отпечаток случайного прикосновения. В голосе слышалась притворная насмешка. Но при этом он молчал, будто ждал, что Адель все-таки что-нибудь скажет.
Она глубоко вдохнула. Звон золотых монет, брошенных им через Эгира, все еще звучал у нее в ушах.
Не дай ему одурачить себя еще раз.
К этому моменту дождь уже почти прекратился.
— Я не куплюсь.
Сказав это, Адель развернулась и вышла в сад, не оборачиваясь.
Он не пошел за ней.
«Я не куплюсь».
Чезаре застыл в беседке, повторяя про себя ее слова.
Она не купилась.
Нащупав в кармане футляр с сигарами, он достал одну, обрезал конец и вынул кремень.
Но, поднося огонь, вдруг заметил, что рука едва заметно дрожит.
Ха…
В следующий миг герцог с силой швырнул сигару и кремень прочь.
Стиснув зубы, он закрыл ладонью глаза.
Хорошо, что дождь идет.
Чезаре стоял долго, пытаясь выровнять дыхание. Дольше, чем обычно.
И лишь когда он вновь обрел привычную невозмутимость главы дома Буонапарте, направился к внутреннему дворцу.
Уже почти дойдя до задних ворот, герцог вдруг остановился.
Перед дверью, ведущей в сад, стоял Эгир.
В последнее время он добровольно пребывал в нижних темницах, словно сам назначил себе наказание. Чезаре не приказывал этого. Раз уж он сам того желает, пусть будет так.
Но раз не было приказа, не было и запрета на передвижение. И вот теперь давний подчиненный стоял перед ним, глядя тяжелым, как свинцовая глыба, взглядом.
Чезаре не остановился. Он прошел мимо.
Позади послышалось движение — Эгир обернулся.
«Сэра Эгира лучше временно отстранить от должности».
Джиджи быстро соображает. Похоже, пес решил сменить хозяина.
Предупреждения были. Я знал, что такое может случиться, но позволил этому развиваться, проявляя снисхождение.
Эгир и Эфони столько лет служили мне верой и правдой. Если они что-то натворили, пусть сбегут, пока я занят.
Так рассуждал Чезаре. Но теперь Адель была рядом. Пришло время создать для нее подходящую среду.
Он медленно стянул с себя рубашку и бросил ее на пол.
И без того уже это давно его раздражало.
«В первый раз вы предложили мне дом на Сепоси. В прошлый — кошель с золотом. Сколько предложите сейчас?»
(Прим. слова Адель из 137 главы).
Кошель с золотом? Какое убогое вознаграждение. Разве я предлагал что-то подобное?
С лица Чезаре мгновенно исчезла улыбка.
— Говорят, леди Аделаида вернулась.
С докладом вошла Майя.
Ева, сидевшая на диване, сжала подлокотник так, что побелели костяшки пальцев.
— По слухам, ее задержали в Соларе.
Она быстро схватила блокнот и лихорадочно записала.
«Соларе? Значит, она встретилась с Катариной?»
— Точно сказать сложно… От главы семьи вообще не поступает никакой информации.
«Есть ли письмо от Катарины?»
Майя покачала головой.
Ева с тихим вздохом откинулась на спинку кресла.
Чтобы признать Адель Буонапарте, нужна Катарина.
Но встречалась Адель с ней или нет — теперь уже неважно. Раз Чезаре сам отправился в Соларе, ждать оттуда вестей больше не имеет смысла.
Ева лихорадочно соображала.
«Майя, как именно Адель в прошлый раз покинула дворец?»
— По словам привратника, ее сопровождал сэр Эгир. Он не заподозрил ничего странного и открыл ворота.
Ева постучала ногтями по подлокотнику, углубляясь в размышления.
В тот день, когда во внутреннем дворце разнеслись отчаянные крики Адель Виви, Чезаре объявил, что женится на ней. Он был серьезен.
Эгир Коррер — ближайший человек Чезаре. Юноша не мог не знать его намерений. И все же… он помог Адель Виви бежать из дворца?
Щелчок. Щелчок.
Пальцы Евы замерли на подлокотнике.
Она повернулась к Майе и приказала:
«Приведи сэра Эгира. Нужно заручиться его поддержкой».
Эфони пришла в ярость, увидев, как Адель вернулась промокшей. Девушку уложили лечь спать пораньше.
Возможно, из-за этого сон ее был неглубоким. Посреди ночи она внезапно проснулась и сразу поняла, что в комнате кто-то есть.
Глаза ее широко распахнулись. Но, разглядев незнакомца, она слегка расслабилась.
— Сэр Эгир?
Он сильно исхудал — настолько, что это было поразительно.
Эгир, увидев, что Адель проснулась, на миг застыл, но затем плавно подошел ближе.
— Вы живы…
Может, из-за позднего часа его голос звучал особенно мягко.
Адель давно не видела своего рыцаря, и это было даже приятно. Она улыбнулась.
— По счастливой случайности, да.
Но сам Эгир выглядел мрачным. Он и раньше был немногословен, но сейчас казался особенно подавленным.
Адель приподнялась, опираясь на руки, и внимательно посмотрела на него.
Эгир долго молчал, а затем тихо сказал:
— Я… сожалею. Когда услышал, что вы вышли в море…
Он на секунду запнулся. Глаза цвета морской волны отливали печалью.
— Я… должен был пойти с вами.
— …
Игнорировать это нельзя. Но принять — тоже.
Адель спокойно, умиротворяюще заговорила:
— Сэр Эгир. Это ведь был приказ герцога Чезаре.
— …
— Вы выполнили свой долг. У вас нет никаких обязательств передо мной.
Голубые глаза дрогнули. В них застыла печаль.
— Это не долг, а мое желание.
— Ваш господин — герцог Чезаре.
— Я ему не принадлежу. В любой момент могу уйти.
— Но я не собираюсь становиться вашей госпожой.
Тело Эгира напряглось.
Адель знала, что это жестокие слова. Но сказать их было необходимо.
— Сэр Эгир. Может, вам стоит… попробовать встречаться с женщинами?
— …
Он ничего не ответил, лишь шагнул назад, скрываясь во тьме.
Из-за черного табаро его силуэт слился с тенью.
— Вы вернулись из-за суда?
— Да.
— После окончания… уйдете?
Адель замешкалась.
Никто еще не задавал ей этот вопрос. Даже она сама не знала ответа, но все же уверенно кивнула.
— Пока думаю так. Если, конечно, меня отпустят.
Эгир не стал комментировать ее слова.
Лишь в ночи звучал стрекот насекомых.
И только спустя время из темноты донесся его приглушенный голос:
— В этот раз… я помогу. И моя помощь будет более… надежной.